Но самое удивительное, это встретить гилдинов за пределами своего острова. Они оттуда не выбирались, любили и оберегали природу и терпеть не могли, когда где-то на других материках срубались деревья даже у дома, не говоря уже о лесах. Да и обо всём остальном. Тем страннее было то, что он присутствует в библиотеке при академии. Но спрашивать сейчас я посчитала неуместным, поэтому только подхватила все книги, поблагодарила и вышла. Нести было тяжело, они то и дело пытались вывалиться из рук, но я упрямо преодолела коридор и с облегчением скинула их на кровать. Растёрла заболевшие руки, расставила учебники на полке, любовно оглаживая корешки. Наконец-то это не зачитанная до дыр история и география мира — единственное, что родители держали дома! Ну, правда, были ещё книги по домоводству, этикету и всему остальному, что нужно уметь «идеальной жене». Но это я читала только тогда, когда матушка не выдерживала моего упрямства и била меня по рукам розгой, заставляя начать чтение. Много слёз было пролито от этого, когда я была ещё маленькой. Став постарше, я не выдержала и сломала розгу, вырвав её из рук матушки. После этого меня не били. Но и в покое не оставили, просто матушка сменила подход. Теперь лупили слуг. Пришлось сцепить зубы, заучить книги, и тайно мечтать сжечь нашу домашнюю библиотеку. Всё ещё надеюсь, что когда-то смогу исполнить это желание.

А сейчас стоит выкинуть это из головы и сосредоточится на другом.

— Дира, ты мне не принесла, случайно, книги бабушки?

— Не случайно, принесла, — отозвалась пташка, внимательно выискивая что-то в земле под окном.

— Спасибо, а где?

— Под подушку спрятала, — она, наконец, вернулась в комнату, держа в лапах серебряную монетку.

— А это что? — я удивлённо глянула на деньги.

— Нашла. Раз валялось, значит ничейное, — счастливо отозвалась она, облетая комнату. — А теперь будет моё!

— А валяющиеся у меня в спальне серьги случайно не были посчитаны «ничейными» — подозрительно глянула я на неё, вспомнив случай лет десять назад. Материальной ценности в них не было, но мне их тайком сплёл из какой-то блестящей, переливающейся разными цветами проволоки мальчишка-сосед, с которым мы дружили. Это был подарок на мои пять лет, ему тогда было семь. Но потом проснулся дар, и с ним общаться мне тоже запретили. А я запрятала их в шкатулку и забыла.

Но десять лет назад нашла совершенно случайно, точно помню, что положила их на туалетный столик, а потом прилетела Дира, и я отвлеклась.

Пташка смущённо спрятала глаза и пятилась к окну.

— Ты фамильяр или сорока?! — возмутилась я до глубины души таким не сильно приятным открытием, хлопнув окном. Нет уж, никаких путей отступления!

— Но оно же блестит! — жалобный тон Диры и её слезинки не заставили меня дрогнуть. Я-то знаю, что если она действительно плачет, то слёзы превращаются в мелкие камни, притом достаточно ценный ингредиент в зельях. А вот если это просто капли, то Дира притворяется. Об этом бабуля мне успела рассказать ещё в детстве.

— Так, и где они?

— Там, — пискнула Дира, оглядываясь. Но убегать было некуда.

— Точнее!

— У лесного домика есть тайник, — угрюмо ответила она и взлетела на шкаф. Обиженно отвернулась, нахохлилась. Ну супер, то есть я ещё и виновата?!

— Быстро сходила! Идём на ужин? — забросала меня вопросами Зала, стоило мне вернуться от ректора.

— Да сама не ожидала, — призналась, пряча бумаги в ящик стола. — Мне просто дали устав академии с расписанием и выпнули.

— Ого, странно, — соседка задумалась. — Когда я поступила, со мной полчаса разговаривали. Да и с другими тоже.

— Да? Что-то со мной пошло не так.

Дира фыркнула на шкафу. Она всё ещё дулась, а я находилась в сдвоенных чувствах. Вроде и вина не моя, за что обижаться? Стащила у меня серьги она. Но совесть ворочалась и требовала извиниться перед пташкой. Я пока побеждала и гордо молчала. Она не менее гордо отворачивалась.

Коридоры уже не были так пустынны. Студенты потоком устремились в столовую, то и дело врезаясь в стены и колонны. С их рук срывались случайные заклинания, но пока удавалось от них уворачиваться. Но это только мне и остальным, видимо, первокурсникам. Другим так не везло, и их магические щиты то и дело вспыхивали разными цветами, впитывая опасные заклятия. Надеюсь, это будет первое, чему меня научат.

Столовая была небольшая. Зала шёпотом рассказывала, что в прежние времена здесь питались преподаватели, а для студентов было огромное помещение. Сейчас оно было закрыто и использовалось как склад ненужного, а для студентов хватало и малой столовой. Что и не удивительно.

Зато для меня оказалось приятным удивлением увидеть ужин. Вкусная каша, мясо с овощами, булочка с вареньем и чай. По рассказам папы об учёбе, которые тот заводил крайне редко, в столовых кормили примерно на том же уровне, что наших собак. Интересно, это именно эта академия лучше заботится о своих и так чудом живых студентов, или папе просто не повезло? Или он так говорил, чтобы отбить у меня желание учиться. Но это оставлю на его совести, всё равно у него ничего не вышло.

Учитывая, что обед я пропустила, меня не интересовало ничего, кроме еды. И только потом, потягивая чай и ожидая Залу, я лениво оглядывала помещение. Такие же потрёпанные стены, как и в коридоре. Кто-то поперхнулся и откашливался, кто-то уронил поднос с тарелками и на этой же еде и поскользнулся. Но прежде, чем голова встретилась с полом, мелькнула едва заметная голубая вспышка. Похоже, даже здесь есть защита.

Ели все очень аккуратно, неспешно, словно опасаясь сделать лишнее движение. И я их уже прекрасно понимала. Мне вообще хотелось залезть под одеяло и не вылезать до конца обучения. Хотя через год проклятие вступит в полную силу и я там просто задохнусь, так что не выход. Надо срочно начать читать бабулин дневник, раз она написала, что это мне поможет. Интересно только, как? Она знает это проклятие или там подсказки, как их снимать?

«Точно нет, это было бы в книге рода», — тут же ответила я сама себе. Шок от увиденного здесь постепенно отступал, всё сильнее проступало любопытство. Ждать, когда Зала закончит ужин, становилось всё труднее. Я продолжала бегать взглядом по столовой, отмечая небольшие, круглые столы максимум на двоих, покрытые пылью окна, сквозь которые даже свет плохо поступал. Интересно, а стёкла помыть им тоже проклятье мешает? Я поморщилась. Вот грязь увидеть неприятно.

— Я всё. Идём?

Стоило услышать слова Залы, я подскочила. Мы отнесли подносы с грязной посудой, поспешили к выходу из столовой. Точнее, я поспешила, а Зала пыталась за мной поспеть.

«Торопиться в этой академии точно не стоит», — промелькнула у меня понятливая мысль, пока я потирала ушибленный лоб. Открыла глаза, разглядывая, в кого я так неудачно врезалась. Или, точнее, от кого я не успела вернуться. И замерла. До чего же знакомые карие глаза… Но откуда я их могу знать? Из знакомых парней у меня был только тот мальчишка-сосед, но не может же и он учиться в этой академии?

— Извини. Ты привыкнешь, — мягко проговорил парень, подавая мне руку. Я приняла помощь, встала, оттряхивая платье.

— Если сильно ушиблась, сходи в лекарское крыло, там помогут.

— Нет, ничего, — неловко отмахнулась, но уже ему в спину. Ушёл он, не дожидаясь ответа.

— Ты в порядке? — Зала в волнении бросилась меня ощупывать. — Извини, не успела тебя в сторону оттащить.

— Не переживай, ничего страшного. Пора самой привыкать, — я грустно вздохнула. — А кто это?

— Не знаю, не видела его, — пожала плечами Зала, чуть нахмурившись. — Но я сама тут всего месяц, могу ещё не всех знать. А что? Понравился? — она улыбнулась. Я фыркнула.

— Нет. Просто странное ощущение, словно я его знаю, уже видела. Но это невозможно.

— А-а-а. Может, показалось?

— Да, наверное, — я рассеянно кивнула. Но в голове зудело. Мне точно не показалось.

Зала после ужина, быстро переодевшись, убежала по делам, предупредив лишь, что отбой через час. Я решила воспользоваться этим свободным временем не на подготовку к завтрашнему дню. Хотя, уверена, что зря. Но меня манили бабушкины книги, которые Дира принесла.