Я едва сдержала смешок, вспомнив, что так же меня обучали красть чужие кошельки. К любому делу, говорил благообразного вида старичок, один из старожилов Улья, нужно подходить с душой и любовью…

Хозяйка дома с удовольствием показала мне свою коллекцию. Вид каждого портрета на стене погружал её в воспоминания — неизменно счастливые и упоительные. Никаких женщин в розовом, нарисованных неумелым художником, здесь не было. Как ни странно, женских портретов я насчитала всего пять штук из нескольких десятков — и то вид натурщиц оставлял желать лучшего. За исключением маленькой девочки на качелях — но тут уж было сложно что-то испортить. Зато мужчины, взиравшие на меня со стен, все выглядели как на подбор: красивые, яркие, в дорогих одеждах…

Выбор портретов, возможно, заинтересовал бы меня в каких-то других обстоятельствах, но в тот момент мне было интересно, как бы побыстрее покинуть гостеприимный дом и отправиться дальше по списку.

К счастью, вскоре это всё-таки случилось. Но зря я, окрылённая первым успехом, думала, что все коллекционеры душ такие же открытые и доброжелательные, и так же готовы продемонстрировать свои сокровища первому встречному. В двух домах меня даже на порог не пустили, в одном настаивали на ответном визите — еле отбрыкалась, сочинив несуществующий дом на улице, название которой жителям приличных кварталов не могло сказать абсолютно ничего. Сегодня мне трюк удался, причём дважды, однако поиски не увенчались успехом: ничего, что напоминало бы портрет Тавекии, я не увидела.

Неудача, впрочем, не огорчила меня. Возможно, потому, что в глубине души я уже ощущала себя пассажиркой корабля, плывущего на поиски таинственного острова. У воображаемой меня была в руках тетрадка в кожаном переплёте, волосы мои развевал ветер, над головой вздымались белые паруса…

Осознав, что в моих мечтах нет даже намёка на Дольна, я почувствовала укол вины.

Всё-таки, как бы он себя ни вёл, он мне доверяет. Иначе не рассказал бы про тетрадь. И всё, что мы с ним делаем, мы делаем для нашего будущего.

Нужно всё-таки попробовать найти с ним общий язык.

Не знаю, сколько было времени, когда я подошла к скобяной лавке в «белом» районе, то есть в Будилках, но я не сомневалась, что не опоздала. Да и вряд ли пришла намного раньше: благодаря моим особым отношениям со временем, мне удавалась почти всегда оставаться пунктуальной, не прилагая для этого никаких усилий.

Дольн тоже не заставил себя ждать. Лёгким пружинистым шагом он подошёл к фонарю, под которым стояла я: элегантный, как и всегда, выглядящий чуть развязно из-за расстёгнутого сюртука.

— Хорошо, что ты уже пришла. Пойдём, здесь недалеко.

Мимо редких прохожих он провёл меня к рядам складов. Я шла, слегка поёживаясь: к вечеру стало ощутимо прохладнее, и сквозь надетую днём тонкую рубашку ощущался каждый порыв ветра. Небольшой платок, повязанный на шею, тоже никак не спасал положение: чай не шарф.

Эта часть района не была избалована фонарями; но кое-где они всё-таки встречались, да и к тому же луна в этот вечер светила необычайно ярко. Я не отказала себе в удовольствии задрать голову и полюбоваться на ночное светило. В городе я любила луну, даже такую, почти полную — здесь она казалась безобидной и как будто уменьшенной в размерах, в отличии от той, что мне доводилось видеть в лесу.

В глубине улицы виднелись люди, таскавшие какие-то коробки. Дольн, как заправский грабитель, так уверенно сделал вид, что он должен здесь находиться, как будто незнакомые грузчики пристально смотрели на него. Он уверенно подошёл к нужной двери и достал ключ. Скрежет в тяжёлом замке прозвучал слишком громко для затопленной тишиной улицы. Оглушительно скрипнула дверь.

— Прошу. — Судя по звуку голоса, Дольн улыбался.

Я без колебаний шагнула в темноту, пропахшую пылью и ещё чем-то незнакомым — наверное, красками. За мной скользнуло небольшое пятно света, и Дольн закрыл дверь.

Обернувшись, я увидела в его руках крошечный переносной фонарь. Такой запросто мог спрятаться в кармане сюртука… но как он умудрялся светить?

— Мне его подарил учитель магии, — ответил Дольн на вопрос, который, видимо, читался на моём лице.

Я изумилась ещё больше:

— У тебя был учитель магии?

Хотя, казалось бы, чему удивляться. Колдовать так или иначе пробовали все и хоть что-нибудь да умели. Обычно что-то совершенно бесполезное, например, вызывать лёгкий поток воздуха. Как я уже говорила, для более заметных достижений требовалось слишком много времени и терпения, а не каждый обладал таким богатством. Но под руководством действительно умеющего человека научиться магии куда проще… Сколько сюрпризов. Интересно, может, и Тарвета умеет колдовать? Надо бы спросить её, при случае.

— Да… — Фонарь аккуратно пристроился на полке высокого стеллажа, в нижней своей части заваленного тюбиками с краской, а в верхней — всем подряд. — Этот человек мог усиливать свойства некоторых предметов. Например, делать гирю настолько тяжёлой, что она могла проломила пол. Или вот солнечный камень… Один раз потрёшь, и камень потом может светить несколько часов без перерыва, причём гораздо ярче обычного.

— Чему же он научил тебя?

Дольн невесело хмыкнул:

— Ничему. Я оказался никудышным учеником. Разве что, видишь, чувствую предметы чуть лучше, чем прочие люди. Потому Сатар и взял меня к себе на работу. Наверное…

— И долго ты учился?

— Года полтора.

— Но это очень мало! — воскликнула я. — Тут любой бы показал себя никудышным учеником! Так что дело не в тебе: просто нужно больше времени…

— У меня не было этого времени, — отрезал Дольн, и я почувствовала, что он снова начинает раздражаться.

— Может, когда-нибудь снова появится, — примирительно произнесла я.

— Может быть. Так, хватит болтовни! Подержи-ка эту табуретку, пожалуйста.

Он поставил возле стеллажа заляпанную белыми пятнами табуретку. Я послушно присела на корточки и крепко ухватилась за тонкие металлические ножки.

— Вот ты, моя хорошая… — донеслось сверху.

Я вздрогнула, тут же ощутив, что краснею, а кожа на позвоночнике словно становится бархатной. И лишь мгновенье спустя осознала, что Дольн обращался не ко мне.

Вскоре он спрыгнул на пол, прижимая к себе какую-то статуэтку. Я поднялась.

— И что, это дорого стоит? — не поверила я, увидев грубо вытесанную из зеленоватого камня фигурку извивавшейся в танце девушки: закинутые над головой руки, круто изогнувшееся, словно переломанное, тело…

— Очень дорого. Моё чутьё меня ещё никогда не подводило. Это какой-то очень непростой камень, да и сама фигурка тоже. Не удивлюсь, если она стояла в одном из древних святилищ — ну знаешь, оставшихся с тех времён, когда люди поклонялись не Спасительному Свету, а духам природы. Я уверен, художник, работающий здесь, даже не знает о ней. Возможно, она принадлежала ещё прошлому владельцу склада…

— Покупателя придётся поискать… — задумчиво протянула я.

Дольн отмахнулся:

— Вокруг полно чудиков, коллекционирующих предметы культа. А если ещё раздобыть заключение ювелира, то заплатят прилично. Я, кстати, продал книжку, занесу тебе сегодня твою долю.

— Мне?! Я думала, деньги будут храниться у тебя…

— Ну зачем же класть все яйца в одну корзину! — Дольн улыбался, явно довольный собой. — Ты славно поработала, хоть и обвела меня вокруг пальца. Только давай договоримся, что тратить будем не больше десятой части выручки, хорошо?

— Тратить?.. — Я изумилась ещё больше. — Я думала, мы копим на корабль.

Дольн рассмеялся.

— Правильно думала. Но жить-то тоже на что-то надо! Расслабься, мы всё успеем. А ты заслужила то, чтобы немножко себя побаловать. Можешь себе какую-нибудь одежду купить, например.

— У меня есть одежда… — Я чувствовала себя всё более растерянной.

— Ну, ещё будет. Сошьёшь себе на заказ какое-нибудь платье. — Дольн сунул статуэтку в карман и оценивающе оглядел меня. Несмотря на тусклое освещение, увиденное его, похоже, удовлетворило. По крайней мере, улыбка стала шире. — Тебе пойдёт что-нибудь такое, зауженное здесь… — Его ладонь легла мне на талию. — И с юбкой попышнее… Но не слишком…