— Как скажешь, командир. Отозвался Боеслав и пошёл кошмарить бойцов дальше, кстати, шёл максимально медленно, явно не щадя своих бойцов.

Затем Святополк вернулся домой, где ему предостоял ещё один раунд вербовки.

— Насть, ты в бурус играть умеешь? Спросил он, глядя на девушку, пишущую что-то в огромной тетради.

— На базовом уровне умею, отец по нему фанател.

— Значит, решено. Будешь представлять наш клан на завтрашнем мероприятии.

— Как клан? Какое мероприятие?

— Турнир-фестиваль с Аргунами, будет перед свадьбой Боеслава и Алсу.

— Как, свадьбой? Через два года же?

— У тебя не актуальная информация. Ответил он, убирая тетрадь со стола. — Есть доска?

— Есть.

— Вот! Это хорошо, значит, тренируйся, чемпион. Произнёс он, похлопав девушку по плечам.

— Ну они, наверное, лучше играют, их родная игра… Вряд ли смогу выиграть.

— А выигрывать и не надо, просто хороший сыграй. Отозвался Святополк.

К вечеру уже вся крепость гудела о завтрашней свадьбе, Ратибор даже устроил взбучку сыну за то, что узнал в числе последних, и его даже не интересовало, что вернулся из Зоны только под вечер, и сын сразу к нему подошёл. Аргунов разместили и вовсе в бункере, демонстрировать нечто подобное врагам опасно, а вот удивить союзников было делом святым, да и других опций у них не было. Начался турнир с буруса, сначала у доски стояла лишь маленькая кучка людей, для всех казалась очевидной победа степняков, но когда в одной восьмой Настя обыграла какую-то гирей, степняки сбежались чуть ли не всем составом, удивлению не было предела. Толпа молчала и смотрела очень внимательно, поражаясь её уровню игры. Также Волкова уверенно прошла в четвертьфинале и полуфинале, встретившись в финале с внучкой старейшины Арслана, Айгуль. Партия продлилась полтора часа, и в сложной битве Настя всё-таки уступила, получив почётное прозвище «Лиса» за рыжие волосы и нестандартную манеру игры. Святополк же стоял в самом эпицентре толпы, демонстрируя всем, мол, моя жена, и временами кричал подбадривающие слова, ловя на себе осуждающие взгляды за нарушение тишины. Следующим последовал турнир по борьбе на поясах, в первой схватке одной восьмой встретились Дамир и Тимур.

— Посмотрим на тебя в деле сотник. Произнёс Тимур перед боем.

— На себя взгляни, толстяк. Отозвался Дамир.

Схватка вышла жёсткой. Тимур, будучи тяжелее, всё время наседал на оппонента, хватал за ноги, пытался перекинуть через себя, Дамир же защищался, крепко удерживаясь на ногах и ловко балансируя, пока наконец не уронил оппонента на противоходе. В одной четвёртой самой красивой схваткой стало противостояние Святополка и Баяра, второго всё время освистывали за решение уйти из стени, за глаза даже называли предателем крови, но в бою он показал, что степная кровь в нём текла погуще, чем у многих критиков. Десять минут он сопротивлялся захватам, броскам, зацепам Святополка, как кузнечик, перепрыгивая через спину, подныривая в бок, а проиграл лишь когда выдохся красивым броском через спину. В полуфинале Святополк встретился с Дамиром, схватка была плотной. Дамир заступал за ноги, крепко цеплялся за пояс, пытался кинуть через спину, но Святополк зверски удерживался на ногах, уступив лишь когда слишком незатейливо взялся за ремень противника, тот схватил его за голову и кинул через себя, с таким хлопком, что было чувство, будто взорвалась мина. В финале Дамир выиграл секунд за тридцать у Кочубея, второго десятника.

— Достойно дрался. Произнёс старейшина перед рукопашным соревнованием.

— Благодарю, но моей невесте удалось зайти дальше. Отвечал парень, находившийся в прекрасном расположении духа.

— Видел, вы подходите друг другу. Её прозвали «лисой», а ты, стало быть, «степной волк», дал и ему прозвище старейшины.

— Аргуны так любят псевдонимы?

— Аргуны любят достойные сражения.

Встали они рядом с друг другом и делились комментариями по ходу рукопашного турнира, там уже молодёжь Лютояровых показала себя лучше, Григорий, сын Василия, дошел до полуфинала, а Боеслав забрал все схватки жестокими нокаутами, не дав продлиться ни одному из боёв больше минуты, особенно был показателен его бой с Дамиров в финале.

— Не хотелось бы испортить тебе настроение в день свадьбы, но придётся. Хищно бросил он.

— Гх-гх-гх. — Еле сдержал смех Боеслав. — Постараюсь тебя не поколечить.

— Хватит слов, не на рынке. Объявил Ярополк, выступавший в качестве судьи. — Бой!

Услышав команду, Дамир попёр на оппонента с сильными, но размашистыми ударами, но был остановлен попаданием пятки в солнечное сплетение, быстро сориентировался, проскользнул под следующим ударом и полез в ноги, мощь у него была адская, плюс ускорение и годы занятий борьбой, сбить оппонента с ног он успел, но Боеслав, воспользовавшись длинными ногами, сжал его голову и начал наносить размашистые удары локтями: раз, два, три, голова Дамира превратилась в кровавое месиво, Ярополк едва успел вклиниться между ними, останавливая бой, дабы Боеслав не разворотил противнику череп в труху. Аргуны начали смотреть на него по-другому, с опаской, они не ожидали от Боеслава настолько доминирующей победы. Затем провели награждение призёров в каждой дисциплине, в качестве приза старейшина Арслан придумал каждому по прозвищу и пожелал благословения Первопредков. А затем всё это мероприятие переросло в свадьбу, которая ближе к середине превратилась во второй раунд попойки. Молодые уже давно куда-то делись, а вот все остальные поглощали запасы Ярополковского самогона, его крепость признали даже суровые Аргуны.

Тем временем в новенькой избе молодожёнов развернулась совсем другая сцена.

Дом был ещё непривычно пустым: свежие стены пахли смолой, половицы поскрипывали под каждым движением, а сквозь неплотно пригнанные ставни пробивался приглушённый шум праздника. Где-то неподалёку смеялись Аргуны, звенела посуда, а во дворе кто-то уже затянул хриплую песню. Но внутри было тепло и тихо.

Алсу лежала на груди Боеслава, устроив голову у него на плече. Сам парень не до конца сумел отмыть кровь с локтей: в красноватых вкраплениях она засохла у самых суставов и никак не хотела сходить. От него пахло потом, железом и мылом, но Алсу это, похоже, совершенно не беспокоило.

— Ты специально так закончил последний бой? Ещё и глядя на старейшину? — спросила она, медленно проводя пальцами по его груди.

— Он хотел женить на тебе своего внука.

— Это было в прошлом.

— Мне плевать, — спокойно ответил Боеслав. — Ты моя, и это должно быть известно каждому.

Он методично гладил девушку по голове своими огромными ладонями. Движения казались осторожными, почти нежными, но в них всё равно чувствовалась сила, которой он едва научился управлять.

Алсу подняла голову и посмотрела на него снизу вверх.

— Честно говоря, твои бои выглядели очень страшно. Такой злости я не видела даже в сражениях насмерть. Что тебя так злит, любимый?

Она положила ладонь ему на щёку. Боеслав на мгновение отвёл взгляд, словно вопрос оказался неприятнее любого удара.

— Их взгляды, — наконец ответил он. — Они все думают, что лучше меня. Кто-то — Гирей, кто-то — сотник, кто-то просто выше рангом. И каждый считает, что имеет право смотреть на меня сверху вниз. Тьфу. Ненавижу.

— С чего ты это взял?

— Я это чувствую. А ты не замечаешь, как они на тебя смотрят, Алсу? Раньше, наверное, глаза в пол опускали. А теперь Октай умер, и ты, по их мнению, выходишь за обычного простолюдина. Значит, сама больше ничего не стоишь.

— Боеслав!

— Я говорю, как они думают, а не как я, — раздражённо пояснил он, крепче сжав пальцы на её волосах. — Не волнуйся, Алсу. Я доросту до Богатыря очень скоро.

Девушка несколько секунд молчала, глядя на него с досадой и тревогой. За стеной кто-то громко расхохотался, и Боеслав машинально повернул голову к двери, будто даже сейчас ожидал чужого вмешательства.

— Дурачок, — тихо произнесла Алсу. — Ты думаешь, я этого хочу? Мне не нужен муж-Богатырь, если он сложит голову в первой же войне. Я хочу, чтобы мой смелый муж остался жив. Вот чего я хочу.