Я прикрыла глаза на секунду.

Рианна была права.

И я тоже была права, когда сказала себе утром: ревность.

— Вы знаете, кто будет этим “чужим”? — спросила я.

— Я должен был им стать.

Я резко подняла на него глаза.

Дамир выдержал мой взгляд спокойно.

— В одном из косвенных предложений из переписки было сказано, что “северный гость с достаточно заметной репутацией может ускорить решение без прямого принуждения”. Я получил слишком любезное приглашение остаться во дворце еще на несколько дней и оказался бы идеальной фигурой для этого, если бы согласился играть слепо.

Я коротко рассмеялась.

— Какая изящная мерзость.

— Да.

— И что вы сделали?

— Пришел сначала к вам.

— А не к нему.

— Да.

— Вы уверены, что это правильно?

— Нет. Но это точнее.

Я поднялась. Прошла к окну. За стеклом во внутреннем дворе двое слуг несли корзины с дровами. Обычное движение дня. И от этого вся схема казалась еще более отвратительной. Пока дом подает обеды и меняет занавеси, кто-то рассчитывает, как лучше столкнуть меня в ревность мужчины, у которого и так уже выжгли половину личной памяти.

— Значит, — сказала я тихо, — если вы начнете появляться рядом со мной достаточно явно, они решат, что все идет как надо.

— Да.

— А он…

— Начнет быстрее показывать то, что в нем и так уже поднимается.

Я повернулась.

— И вы предлагаете мне в это сыграть?

— Нет. Предлагаю вам решить, выгодно ли вам использовать уже приготовленную для вас ловушку как обратный ход.

Я смотрела на него долго.

Он не был красив в той опасной придворной манере, которая сразу заставляет женщин забывать о здравом смысле. И слава богу. Мне и без того хватало мужчин, рядом с которыми дом считал нужным ковыряться в моей судьбе руками. Дамир был другим. Надежным скорее по прямоте, чем по теплу. И именно потому его присутствие могло сработать на Кайране сильнее, чем надо. Не как пустой светский флирт. Как настоящая внешняя угроза.

Ненавижу, когда чужая мужская логика становится рабочим инструментом.

— Если я соглашусь, — сказала я, — все должно быть под моим контролем.

— Разумеется.

— Никаких случайных прикосновений, прогулок и двусмысленностей, которыми можно потом торговать в пересказах.

— Согласен.

— Только видимость достаточной близости.

— Да.

— И если я решу остановить все в любой момент, вы остановите.

— Да.

— Хорошо.

Он кивнул. Ни тени лишнего торжества. Тоже хороший знак.

— Тогда начнем с малого. Сегодня вечером в малой картинной галерее будет чай для внутренних линий. Я останусь там дольше обычного и подойду к вам при всех с картой южных перевалов. Дальше — смотрим, кто дернется первым.

— Вы уже все продумали.

— Я живу среди людей, которые решили сделать из моей судьбы настольную игру. Приходится учиться быстрее.

— Уважительно.

— Не привыкайте.

Когда он ушел, я еще несколько минут стояла одна посреди оружейной гостиной и думала, насколько тонко и мерзко они все рассчитали. Не просто дать Кайрану вспомнить. Не просто вернуть ему меня через трещины в памяти. Нет. Подсунуть ему ощущение чужого мужчины рядом со мной и посмотреть, сработает ли зверь раньше правды.

Очень по-мужски.

Очень по-дворцовому.

Очень опасно.

Я знала: если это сработает, он будет злиться не только на “соперника”. На сам факт, что кто-то другой оказался достаточно близко ко мне внешне, пока он сам еще только собирает собственную украденную память по осколкам. А это может толкнуть его к тому самому, чего я не собиралась позволять: к попытке вернуть меня не именем, не правдой и не признанием, а собственничеством.

Нет.

Если он и пойдет ко мне, то не как мужчина, которому стало невыносимо видеть рядом другого. А как тот, кто наконец вспомнит, что именно у него вырвали.

Иначе я и правда стану любовницей собственного прошлого, только теперь уже приправленной чужой ревностью.

Этого не будет.

К вечеру я надела простое темно-зеленое платье без символов. Спокойное. Нейтральное. Именно поэтому в нем особенно хорошо работает чужой взгляд. Волосы оставила ниже, как для обычного внутреннего приема. Все должно было выглядеть естественно. Никакой боевой раскраски. Никакой явной демонстрации. Только достаточная мягкость, чтобы вся грязная механика вокруг меня почувствовала: можно начать провоцировать.

Малая картинная галерея была залита теплым светом. На стенах — портреты мертвых мужчин рода, уверенных в том, что их решения будут жить дольше их самих. На длинном столе — чай, вино, тонкие печенья, сухие зимние фрукты. Людей немного. Именно столько, чтобы слухи потом разошлись быстро и точно.

Я вошла без спешки. Кайран уже был там. Конечно. У окна. В черном. Внутренне собранный так, будто каждое его движение сейчас держится на последнем слое контроля. Иара — у стены с двумя старшими женщинами. Эстера — чуть в стороне, рядом с камином. Бледная, но уже слишком хорошо умеющая скрывать усталость, чтобы дать дому лишнюю слабость. Лерн тоже был здесь. Прекрасно.

Через несколько минут вошел Дамир.

Не торжественно. Просто достаточно заметно, чтобы на него посмотрели все, кто умел оценивать, какой мужчина в каком зале почему оказался. Он поклонился сначала Иаре, потом мне. Не ближе, чем нужно. Но уже достаточно, чтобы по комнате пошел едва ощутимый рябящий интерес.

Я ждала ровно столько, сколько надо. Потом подошла к столику с картами у окна, взяла один свернутый лист и сама шагнула к Дамиру.

— Лорд Вальтерн, — сказала я так, чтобы слышали не все, но достаточно многие. — Вы обещали показать, где юг в последние годы усилил торговые посты у перевалов.

— Разумеется, леди.

Он взял карту. Наклонился ко мне ровно настолько, насколько нужно для разговора над бумагой. Ни больше. И все же в зале этого оказалось достаточно.

Я почувствовала это почти сразу.

Не по людям.

По Кайрану.

Он еще не повернулся. Но воздух с той стороны окна стал другим.

— Здесь, — сказал Дамир, показывая линию на карте. — И здесь. Если юг держит не только долг, но и перемещение посланников через старые линии, то в случае открытого конфликта они будут давить не фронтом, а обходом.

— Очень похоже на их любимый стиль, — ответила я.

— И на стиль тех, кто работает внутри вашего дома.

— Еще точнее.

Я не поднимала головы. Не потому, что боялась встретиться глазами с Кайраном. Потому что хотела дать этому напряжению созреть до конца.

— Он уже смотрит, — сказал Дамир почти беззвучно.

— Знаю.

— Сильно.

— Тем лучше.

— Уверены?

— Нет. Но именно поэтому и продолжаем.

Мы отошли к дальнему столу с вином. Я взяла бокал, он — нет. Хорошо. Пусть рядом со мной он выглядит не как флиртующий идиот, а как мужчина, который пришел говорить по делу. Это опаснее для ревности. И правдоподобнее.

Через несколько минут Кайран подошел сам.

Как я и ожидала.

Не сразу. Но слишком быстро для человека, которому все равно.

— Лорд Вальтерн, — сказал он.

Дамир поклонился ровно.

— Милорд.

— Не знал, что вас так интересуют внутренние карты дома.

— Меня интересуют южные линии и то, насколько глубоко они успели пролезть в ваши коридоры. Леди Элинар задает похожие вопросы.

Прямо.

Хорошо.

Я подняла бокал к губам, но не отпила.

Кайран перевел взгляд на меня.

— Вы нашли общий язык.

— Представьте себе, — ответила я. — В мире еще существуют мужчины, которые умеют обсуждать опасность без приказного тона.

Это попало.

Я увидела сразу.

Не вспышку гнева. Хуже. То короткое, резкое напряжение, которое появляется у мужчины, когда он чувствует рядом с женщиной не просто другого мужчину, а возможность альтернативного способа говорить с ней. Без старого права. Без привычки командовать. Без общей истории, которую можно считать уже своим владением.