— Лепить? Вручную? — голос демона слегка дрогнул. — Это... это потребует прямого тактильного контакта с мукой и водой. Мои температурные датчики...

— Я согрею ваши датчики, Ваше Холоднейшество, — промурлыкала Оля, доставая из шкафчика скалку и пачку муки.

Демоны Бюрократического Измерения были сильны, могущественны и бессмертны. Но, как показала практика Даши и Оли, против русских женщин с их старыми холодильниками, ипотеками и желанием любить, у Высшего Руководства не было ни единого шанса. Абсолютно ни одного.

Оля решительно сдвинула на край стола хрустальную вазу с подсохшим печеньем и водрузила в центр деревянную разделочную доску. Горка белоснежной муки легла на поверхность идеальным конусом — Архигерцог просканировал её взглядом и едва заметно кивнул, признав геометрию удовлетворительной.

— Итак, Ваше Холоднейшество, — Оля игриво поправила бретельку своего шелкового халатика, которая «совершенно случайно» соскользнула с плеча. — С чего начнем наш кулинарный аудит?

Бельфегор стоял по стойке смирно, заложив руки за спину. Его белоснежный костюм слабо искрился в свете кухонной люстры, а температура вокруг него держалась на уровне уверенных минус пяти.

— Согласно нормативам пищеблока седьмого уровня, — сухо начал он, стараясь смотреть исключительно на муку, а не на декольте смертной, — процесс начинается с гидратации белковых структур. Нам требуется вода. Температура жидкости не должна превышать пятнадцати градусов Цельсия для сохранения эластичности клейковины.

— О, с холодной водой у нас проблем точно не будет, — промурлыкала Оля.

Она взяла кувшин, но вместо того, чтобы налить воду самой, шагнула к демону вплотную. Настолько близко, что почувствовала запах морозного утра и свежего озона, исходящий от его кожи.

— Поможете мне? Графин такой тяжелый...

Она протянула ему кувшин, намеренно накрыв своими теплыми, мягкими пальцами его закованную в белую перчатку ладонь.

Бельфегор вздрогнул. Его система охлаждения издала тихий, предупреждающий гул.

— Тактильный контакт зафиксирован, — напряженно произнес он. — Происходит несанкционированный теплообмен. Ваша базальная температура — тридцать шесть и шесть десятых градуса. Это... это дестабилизирует мой внешний контур.

— Расслабьтесь, Бельфегор. Теплообмен — это абсолютно естественно, — Оля обворожительно улыбнулась, глядя на него снизу вверх своими огромными глазами. — Наливайте.

Архигерцог, чьи вычислительные мощности сейчас явно были перегружены анализом её улыбки, плеснул воду в углубление мучной горки.

Оля принялась замешивать тесто. Она делала это нарочито медленно, изящно изгибаясь и позволяя халатику слегка распахиваться при каждом движении. В какой-то момент она «случайно» провела тыльной стороной ладони по своей щеке, оставив на коже живописный белый след от муки.

— Ой, кажется, я испачкалась, — она невинно захлопала ресницами, поворачиваясь к демону. — У меня мука на лице?

Бельфегор нахмурился. Бюрократический перфекционист внутри него забил тревогу: нарушение эстетической целостности объекта!

Он поднял руку и осторожно, кончиком указательного пальца, коснулся её щеки. Его палец был ледяным, но прикосновение вызвало у Оли горячую волну мурашек по всему телу.

— Частицы пшеничной пыли устранены, — хрипловато доложил демон, почему-то не спеша убирать руку. Его взгляд замер на её губах. — Ваш эпидермис... он удивительно мягкий для углеродной формы жизни. Без единого следа кристаллизации.

— Это всё увлажняющий крем, — томно прошептала Оля, подаваясь вперед, сокращая расстояние между ними до критического минимума. — Хотите проверить на ощупь?

Бельфегор сглотнул. Ледяная снежинка на его лацкане вдруг издала тихий щелчок и пустила маленькую каплю воды — Архигерцог Зоны Свежести начал таять в прямом смысле этого слова.

Когда тесто было готово (Оля специально сделала его чуть более липким, чем нужно), настало время лепки.

— Мои кружочки получаются кривыми, — пожаловалась Оля, демонстрируя раскатанный блинчик теста, который действительно напоминал скорее инфузорию-туфельку, чем круг. — Бельфегор, Ваше Холоднейшество, покажите класс! Вы же любите идеальные формы!

Это был удар ниже пояса. Ни один уважающий себя Лорд Бюрократии не мог пройти мимо геометрического несовершенства.

Архигерцог стянул свои белоснежные перчатки, положил их на край стола и закатал рукава пиджака, обнажив сильные предплечья, покрытые светлым пушком и татуировками в виде рун вечной мерзлоты.

Он встал позади Оли — так близко, что она спиной чувствовала исходящий от него морозный, но удивительно притягательный холод. Его огромные, прохладные ладони легли поверх её рук.

— Фиксация инструмента, — его бархатный, вибрирующий бас зазвучал прямо у неё над ухом, отчего у Оли подкосились колени. — Давление на скалку должно распределяться равномерно. Центр тяжести переносим на кисти...

Они двигались вместе. Оля абсолютно не следила за раскаткой теста. Она откинула голову назад, опираясь на его широкую грудь, и прикрыла глаза.

— Вы потрясающий учитель, Бельфегор, — выдохнула она, слегка повернув голову так, что её губы оказались в миллиметре от его точеной скулы. — А как правильно защипывать края? Чтобы ни один... ммм... сок не вытек?

Архигерцог Зоны Свежести тяжело выдохнул. Из его рта вырвалось облачко пара.

Он взял в руки кружок теста, положил в центр микроскопически точную порцию мясного фарша и начал ловко, с машинной скоростью, складывать края в идеальную «косичку».

Но Оля не смотрела на пельмень. Она перехватила его руку своими горячими ладонями, останавливая процесс.

— Знаете, в картах Таро есть аркан «Влюбленные», — прошептала она, медленно поглаживая его холодные пальцы. — Он означает полное слияние противоположностей. Огонь и лед. Хаос и порядок. Как думаете, мы могли бы создать идеальный баланс в этой отдельно взятой студии в Мурино?

Бельфегор замер. Он посмотрел на идеальный пельмень в своей руке, затем на свои пальцы, переплетенные с её, и, наконец, в бездонные, хитрые зеленые глаза Оли.

В его голове, привыкшей оперировать ГОСТами, температурами и алгоритмами, прямо сейчас происходило критическое короткое замыкание. Логика кричала о нарушении всех должностных инструкций. Но древние инстинкты демона, спавшие тысячелетиями во льдах, внезапно проснулись от тепла этой невероятной смертной женщины.

— Ваши методы соблазнения, Оля... — голос Архигерцога дрогнул, потеряв свою ледяную сталь, и стал низким, плотным и пугающе страстным. — Они абсолютно не регламентированы. Они нарушают протоколы дистанции.

— И какие санкции ко мне применят? — Оля лукаво прикусила нижнюю губу. — Оштрафуете меня? Или... конфискуете в свою личную юрисдикцию?

Бельфегор отбросил недолепленный пельмень на стол. К черту ГОСТы. К черту этиленовое соседство томатов.

— Я вынужден провести глубокую, всестороннюю инспекцию вашего термического контура, — прорычал он.

Его сильные, холодные руки легли на её талию, рывком притягивая к себе, а губы обрушились на её губы — обжигающе ледяные в первую секунду, но мгновенно ставшие неистово горячими. Оля ахнула, обвивая руками его шею и зарываясь пальцами в его идеальные пепельные волосы, окончательно руша их геометрически правильную укладку.

Температура в кухне стремительно поползла вверх. Старый «Атлант» в углу довольно заурчал компрессором, словно одобряя происходящее.

Где-то там, в Бюрократическом Измерении, звенели тревожные сигнализации о потере еще одного высокопоставленного сотрудника. А в маленькой студии в Мурино Оля, счастливо растворяясь в объятиях своего личного Повелителя Холода, точно знала: карты Таро никогда не врут, а сызранские магнитики нужно беречь как зеницу ока.

Оля всегда считала, что скрывать своего личного Архигерцога от лучшей подруги — это преступление против базовых законов женской солидарности. К тому же, Бельфегор, проведя неделю в её студии в Мурино, успел не только довести до идеала каждую баночку в холодильнике, но и начал с подозрительным интересом присматриваться к геометрии расстановки обуви в коридоре. Ему срочно требовалась смена обстановки.