Даша в шоке переводила взгляд с подруг на своего демона. Но не успела она и рта раскрыть, как из-за спин подруг, неловко переминаясь с ноги на ногу, вышли еще двое людей. Женщина в нарядном плаще и мужчина с бутылкой шампанского «Абрау-Дюрсо» в руках.

— Мама?! Папа?! — Даша почувствовала, как подкашиваются ноги. — Вы как здесь... Вы же в Бирюлево были утром!

— Твой... э-э-э... Аркадий Николаевич купил нам билеты на «Сапсан», доченька, — всхлипнула мама, Любовь Ивановна, вытирая нос платочком и с благоговением глядя на двухметровую гору мышц в черной водолазке.

— Написал мне, что у него «критически важное стратегическое намерение». Мы с отцом всё бросили и примчались!

Даша медленно повернулась к Асмодею. Тот стоял, гордо расправив плечи, и его карие глаза сияли так ярко, что могли бы осветить всю набережную без фонарей.

— Я изучил протоколы турецких сериалов, — басом произнес он, и вдруг, к огромному изумлению крякающих уток, Оли с камерой и Дашиных родителей,опустился на одно колено .

Его коленный сустав, непривыкший к таким нагрузкам на граните, тихонько хрустнул, но Асмодей даже не поморщился. Он сунул руку в карман джинсов и достал бархатную коробочку цвета спелой вишни. Щелчок — и внутри блеснуло изящное золотое кольцо с небольшим, но очень чистым бриллиантом.

— Даша, — начал Асмодей, и его голос, обычно громоподобный, вдруг дрогнул, став невероятно нежным и тихим. — Я прожил триста пятьдесят пять лет. Я управлял магией Хаоса, стерилизовал посуду силой мысли и командовал легионами пятновыводителей. Но всё это время я был просто механизмом. Мой процессор не знал, что такое счастье, пока ты не оттерла меня мочалкой за девяносто рублей.

Даша закрыла лицо руками. По её щекам покатились слезы, а губы растянулись в широкой, глупой, абсолютно счастливой улыбке.

— Ты научила меня есть пельмени, бояться щекотки и чувствовать боль в пояснице, — продолжал бывший демон, глядя на неё снизу вверх с таким обожанием, что даже утки перестали жевать батон и притихли. — Ради тебя я доставил четыреста две порции шавермы и сто пятьдесят веганских смузи. И я готов доставлять их вечность.

Он глубоко вздохнул, собираясь с духом.

— Дарья Иванова. Моя смертная Королева. Согласна ли ты активировать протокол бессрочного связывания? Согласна ли ты стать моей законной женой, делить со мной ипотеку, радости и горести, пока системная ошибка не разлучит нас?

— Боже, Аркаша, ты невыносим! — всхлипнула Даша, бросаясь к нему. Она упала перед ним на колени прямо на гранит, раскидав лепестки и распугав парочку уток. — Да! Да, тысячу раз да! Я согласна на все твои протоколы!

Она впилась в его губы поцелуем, и Асмодей, издав счастливый рык, обхватил её своими огромными руками.

Набережная взорвалась овациями.

— Горько! — завопил папа, Петр Ильич, и с громким хлопком открыл шампанское. Пенная струя окатила асфальт, заставив фауну возмущенно закрякать.

— Ой, Петя, ну куда ты льешь, на пиджак же попадешь! — запричитала мама, но тут же сама разрыдалась в голос, бросаясь обнимать свою «девочку» и её «богатыря из Сызрани».

— Я сняла! Я всё сняла! Это порвет TikTok! — прыгала Оля со штативом.

Асмодей, бережно надев кольцо на безымянный палец Даши (оно подошло идеально — сказывался демонический глазомер), поднялся с колен и поднял свою невесту на руки.

— Любовь Ивановна, Петр Ильич! — торжественно обратился он к будущим тестю и теще. — Клянусь своим внутренним реактором, ваша дочь ни в чем не будет нуждаться! Завтра же я беру две дополнительные смены в Ордене Желтого Квадрата!

— Да какой квадрат, сынок! — смеялся папа, хлопая двухметрового зятя по плечу так, что чуть не отбил себе ладонь. — Мы ж с матерью вам на свадьбу дачу в Подмосковье отпишем! Будешь там шашлыки жарить, а не пиццу развозить!

— Шашлыки? Термическая обработка мяса на открытом огне? — глаза Асмодея загорелись исследовательским азартом. — Я принимаю этот вызов!

Даша, сидя на руках у своего жениха, смеялась сквозь слезы, глядя на это сумасшествие. Питерский ветер трепал её волосы, на пальце сияло кольцо, заработанное потом и стертыми покрышками электросамоката, а вокруг суетились самые дорогие ей люди.

— Я люблю тебя, мой добытчик, — прошептала она ему на ухо, пока родители разливали шампанское по пластиковым стаканчикам.

— А я люблю тебя, моя королева, — ответил Асмодей, целуя её в макушку. — И, клянусь Хаосом, наша свадьба будет самой грандиозной системной ошибкой в истории этого мира!

Глава 25. Свадебная смета, тайна сызранского терминатора и допрос с пристрастием

Субботнее утро в питерской однушке на Петроградке началось не с кофе, а с полусладкого игристого и шуршания свадебных каталогов.

Асмодей, поцеловав свою новоиспеченную невесту в макушку и торжественно поклявшись «добыть сегодня не менее двух тысяч золотых монет», отбыл на смену. Как только за желтым терморюкзаком захлопнулась дверь, кухня превратилась в женский оперативный штаб.

Оля и Света оккупировали дубовый стол (тот самый, чудом переживший кулинарно-эротические эксперименты), вооружившись блокнотами, калькуляторами и убийственным любопытством.

— Итак, смета, — деловито постучала ручкой по столу Света, поправляя очки. — Ресторан, платье, фотограф... Выездная регистрация или ЗАГС? Если ЗАГС, то какой? На Английской набережной? И самое главное — список гостей. Дашка, давай считать. С твоей стороны — родители, тетя Люба из Саратова, мы с Олей и пара коллег. Человек тридцать наберется. А что со стороны жениха?

Даша поперхнулась шампанским.

— Со стороны Аркаши... никого не будет. Камерная у нас свадьба.

— Как это — никого? — Оля оторвалась от экрана смартфона, где уже в сотый раз пересматривала свой вирусный TikTok с утками и предложением. — У него что, вообще родственников нет? Даже троюродного дяди? Он же из Сызрани! В провинции у всех огромные семьи, которые обожают гулять на свадьбах под Сердючку!

Даша нервно заправила прядь за ухо. Врать лучшим подругам было тяжело, но рассказывать им, что родня жениха — это легионы суккубов, огненные бесы и одна очень злая начальница ЖЭКа из Бюрократического Измерения, было еще опаснее.

— У них там... сложная ситуация, — нашлась Даша, вспомнив свою легенду для участкового. — Пожар был страшный. Вся семья в глубоком стрессе. Они не путешествуют. У них агорафобия на фоне потери имущества. И вообще, они староверы-интроверты!

Подруги переглянулись. В их глазах читалось явное недоверие.

— Ладно, староверы так староверы, — протянула Оля, откладывая телефон и подаваясь вперед. — А теперь, Иванова, колись. Где. Ты. Его. Взяла?

— В смысле? — Даша попыталась сделать невинное лицо. — Я же говорила: он мой дальний родственник... точнее, не мой, а по линии...

— Даш, не гони! — перебила её Света. — Я пробила твоего «Аркадия Смирнова 1993 года рождения из Сызрани». Таких там три штуки. Один — пенсионер (ошибка в дате), второй сидит за кражу трактора, а третий весит шестьдесят килограммов и работает в библиотеке! Твой же выглядит так, словно Джейсон Момоа завел ребенка, а потом они с женой сразу отдали его в качалку!

— Он просто... удалил все соцсети, — Даша почувствовала, как по спине потекла струйка холодного пота. — Цифровой детокс! Он же актер иммерсивного театра, они все странные...

— О да, странности ему не занимать, — фыркнула Оля. — «Мой внутренний реактор», «протокол связывания», «оптические сенсоры»... Даш, он разговаривает как нейросеть, которая пересмотрела исторических фильмов! А его руки? Я на видео приблизила кадр, когда он тебе кольцо надевал. У него на большом пальце татуировка «Ручная стирка»! Это что за концептуальный протест? Он что, тайный амбассадор стирального порошка?

Даша рассмеялась, но смех вышел немного истеричным.

— Девочки, ну вот такой он человек! Тонкая, израненная натура, скрытая под горой мышц! Он... он любит чистоту! Это его пунктик! Зато посмотрите, как он меня любит! Он же уток батонами подкупил!