Глава 10. Близость, которая сводит с ума

Кафель за спиной казался куском арктического льда, но Даша не чувствовала холода. Между ней и ледяной стеной бушевал настоящий пожар. Тело Асмодея, лишенное металлического панциря, излучало сумасшедший, почти невыносимый жар, словно его внутренний двигатель всё ещё работал на пределе мощности.

Девушка осязала каждую линию его твердых, напряженных мышц, тесно прижимающихся к ней сквозь тонкую влажную ткань её туники. Пространство тесной хрущевской ванной стремительно сжималось, растворяясь в густом мареве их тяжелого, сбивчивого дыхания.

Его губы, жадные и раскаленные, наконец оставили её рот, чтобы проложить обжигающую дорожку поцелуев по линии челюсти вниз, к чувствительной коже на шее. Даша судорожно выдохнула, запрокидывая голову и открывая ему доступ.

— Я целую вечность был заперт в этой гудящей коробке, — хрипло прошептал Асмодей прямо в её ключицу. От звука его низкого, вибрирующего голоса по спине Даши прокатилась сладкая дрожь. — Я помню каждое прикосновение твоих рук к моим кнопкам и сенсорам, но чувствовать тебя так... — его большие горячие ладони скользнули по её талии, собственнически сжимая бедра, — это ломает все мои алгоритмы. Ты сводишь меня с ума.

— Если бы я знала, какой демон прячется за стеклом барабана... — голос Даши сорвался на тихий, прерывистый стон, когда пальцы Асмодея властно запутались в её волосах. — Я бы... я бы вообще не выходила из этой ванной.

Низкий, бархатистый смех отозвался эхом в тесном помещении. Демон прижался к ней ещё плотнее, так, что Даша спиной ощутила неровные стыки старой плитки, а спереди — ошеломляющую, пульсирующую силу его нового тела.

— Никаких больше деликатных режимов, моя бесстрашная смертная, — его неоновые глаза вспыхнули хищным огнем в полумраке, когда он на мгновение отстранился, чтобы заглянуть в её затуманенное лицо. В этом взгляде читалась дикая, первобытная жажда. — Только максимальные обороты.

— Я могу не выдержать такой отжим, — слабо выдохнула она, обхватывая его за широкие плечи и чувствуя, как под пальцами бешено колотится его пульс.

— Я не дам тебе сломаться, — Асмодей вновь завладел её губами, на этот раз дразняще и глубоко. Его рука уверенно скользнула под край её прожженной ядовитым маслом туники, оглаживая голую кожу живота. От этого прикосновения по нервам Даши прошел настоящий электрический разряд. — Твоя кожа... — демон с шумом втянул воздух возле её ушка, — она пахнет жизнью. Моим спасением. И я хочу испить её до дна.

— Забирай всё, — прошептала Даша ему в губы, полностью отдаваясь этому водовороту.

Вода из протекающего смесителя продолжала ритмично звонко капать о чугун, но теперь этот звук казался не напоминанием о грядущих счетах за коммуналку, а неумолимым таймером, отсчитывающим секунды до того момента, когда они окончательно потеряют связь с реальностью в объятиях друг друга.

Туника, и так непоправимо испорченная ядовитым маслом другого измерения, с тихим треском сдалась под напором его рук и мягко скользнула на влажный кафельный пол. Даша инстинктивно хотела прикрыться, но взгляд Асмодея, медленно скользнувший по её телу, был настолько восхищенным и горячим, что заставил её лишь гордо расправить плечи. В его неоновых глазах она видела себя не уставшей квартиросъемщицей из Бирюлёво, а настоящей богиней, ради которой стоило пересекать миры.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прекрасна, — произнес он с придыханием, благоговейно касаясь кончиками пальцев её ключиц, словно она была величайшей драгоценностью. — В твоем мире так много серости, но ты сияешь ярче любой сверхновой звезды.

Даша осмелела. Она провела ладонями по его широкой груди, чувствуя под пальцами стальные, горячие мышцы. Там, где раньше мерцало цифровое табло, теперь едва заметно пульсировала вязь древних рун.

— Твое сердце... — прошептала девушка, прижимаясь ладонью к его левой стороне груди. Гулкие, мощные удары отдавались в её собственной руке. — Оно бьется так сильно.

— Оно бьется только потому, что ты дала мне эту жизнь, — ответил Асмодей.

Он легко подхватил её на руки, словно она была невесомой пушинкой, и, сделав один широкий шаг, бережно усадил на прохладный край старой чугунной ванны. Даша тихо ахнула от резкого перепада температур — холодная эмаль под ней и обжигающее пламя демона, вставшего вплотную между её колен.

Его руки властно, но нежно легли на её бедра, большие пальцы принялись вычерчивать дразнящие круги на чувствительной коже. Даша запрокинула голову, судорожно глотая влажный воздух ванной комнаты. В этот момент её взгляд случайно упал вниз. Сквозь пелену дурманящей страсти она увидела те самые огромные серые шерстяные носки.

Она не выдержала и тихо, почти истерично хихикнула, уткнувшись лбом в его плечо.

Асмодей замер, его пальцы на её бедрах напряглись. — Смеешься над древним демоном в момент триумфа? — он вскинул темную бровь, но в глубоком бархате его голоса не было злости, только игривая угроза.

— Прости, — выдохнула Даша, сквозь смех целуя его в твердую челюсть. — Просто... Великий и ужасный повелитель измерений, гроза Вельзевульши... в бабушкиных носках крупной вязки. Это сбивает пафос.

Асмодей усмехнулся. В этой усмешке сверкнули белые зубы, а во взгляде проснулся тот самый стиральный мачо, о котором говорил Мудрый Носок.

— Это артефакты пространственного перехода высшего порядка, неблагодарная ты смертная, — хрипло прорычал он, вновь завладевая её губами. Его поцелуй стал глубже, требовательнее, заставляя Дашу забыть и о носках, и о смехе. — И я клянусь своей обретенной душой, что сейчас заставлю тебя кричать так громко, что соседи решат, будто ты всё-таки купила новую стиральную машину с режимом турбо-отжима.

Он притянул её к себе вплотную, не оставляя между ними ни миллиметра свободного пространства. Даша обхватила его за шею, полностью растворяясь в этом неистовом, головокружительном водовороте, где больше не существовало ни неоплаченных счетов, ни грязного белья — только пронзительная нежность и плавящая всё на своем пути страсть.

Он сдержал свое слово. Асмодей не просто целовал её — он словно заново открывал для себя мир через каждое прикосновение. Его горячие губы оставили губы Даши и скользнули ниже, по длинной линии шеи, обжигая кожу влажными, дразнящими поцелуями. Там, где он касался её, расцветали искры чистого, концентрированного электричества — отголоски его недавней механической сущности, причудливо сплетенные с первобытной магией.

Даша судорожно вцепилась пальцами в его темные волосы. От него пахло озоном, надвигающейся грозой и, как ни странно, легкой ноткой свежести «Горного эдельвейса».

Руки демона, сильные и уверенные, спустились по её спине, оглаживая каждый позвонок, заставляя девушку дрожать от нетерпения. Внезапно руны на его груди вспыхнули ярким, пульсирующим алым светом. Асмодей притянул Дашу к себе так сильно, что эта пылающая метка прижалась прямо к её груди, и девушку накрыло невидимой энергетической волной.

Это было похоже на сладкое короткое замыкание. Тысячи микроскопических разрядов невероятного удовольствия прошили её тело от макушки до кончиков пальцев. Пространство тесной ванной закружилось в безумной центрифуге эмоций, стирая все границы и законы физики.

— Асмодей... — выдохнула она, чувствуя, как земля — вернее, скользкий чугун ванны — уходит из-под ног.

Его ладони собственнически скользнули по её бедрам, приподнимая и перехватывая так, чтобы она оказалась полностью в его власти. Холодная эмаль больше не имела значения. Был только этот невыносимый жар и пульсирующая энергия, которая перетекала от него к ней с каждым вдохом. Когда его губы с легким, почти звериным рыком прикусили чувствительную кожу на её ключице, а руки властно прижали её еще ближе, направляя этот сногсшибательный поток магии прямо в её суть, Даша не выдержала.