Даша замерла с губкой в руках, а потом расхохоталась так, что чуть не наглоталась мыльной воды.

— О, великий Лорд Измерения Стирки! Несокрушимый Асмодей! Ты что... боишься щекотки?!

— Я ничего не боюсь! — гордо, но чуть пискляво возмутился демон, пытаясь спрятать ногу под горой пены. — Просто мои тактильные сенсоры на нижних конечностях не откалиброваны для столь... агрессивного трения пористыми материалами! Это биологическая атака!

— Это поролоновая мочалка за девяносто рублей, жертва технологий, — Даша безжалостно выудила из-под воды его правую ногу и стянула второй носок. — Всё, теперь ты абсолютно беззащитен перед суровой московской реальностью. Привыкай.

Когда с мытьем было покончено (и Асмодей смирился с тем, что щекотка — это не проклятие Вельзевульши, а баг человеческой сборки), пришло время выбираться. Вода с утробным, пугающим хлюпаньем уходила в водосток. Слив действительно заурчал так зловеще, будто оттуда и правда собиралась вылезти управдом с квитанциями за капремонт.

Даша завернулась в свой уютный старенький халат, а Асмодею протянула единственное большое полотенце, которое у нее было — ярко-желтое, с огромным улыбающимся Губкой Бобом на всю ширину.

Демон благоговейно принял ткань, развернул ее и уставился на принт своими пронзительными неоновыми глазами.

— Какая... завораживающая сущность, — прошептал он, поглаживая нарисованные квадратные штаны. — Я чувствую в нем силу. Этот желтый демон с дырками... он поглощает влагу? Он тоже из Измерения Чистоты? Это твой фамильный артефакт?

— Это Губка Боб, мерч из перехода метро «Пражская», — вздохнула Даша. — Обматывай вокруг бедер, фамильный артефакт. Нам еще нужно придумать, во что тебя одеть, потому что твоих габаритов в моем гардеробе не предусмотрено. Не пойдешь же ты добывать шоколад для паспортистки в одном полотенце со Спанч Бобом.

Внезапно в тишине ванной раздался громкий, раскатистый гул. Даша испуганно дернулась, решив, что стиральная машина каким-то образом материализовалась обратно. Но звук исходил из района идеального, мускулистого пресса Асмодея.

Демон растерянно положил руку себе на живот.

— Мой внутренний реактор... он требует топлива. И я сомневаюсь, что это электричество. Даша, — он поднял на нее полный трагизма взгляд, — мне кажется, я сейчас умру от истощения. Система сигнализирует о критическом падении уровня углеводов!

— Добро пожаловать в человеческое тело, — Даша похлопала его по плечу. — Это называется «я хочу жрать». Пойдем на кухню. Кажется, у меня оставалась пачка пельменей по акции. И если ты сможешь сварить их силой мысли за две минуты — цены тебе в этом измерении не будет!

Асмодей воодушевился. Идея термической обработки кусков мяса в тесте с помощью древней магии показалась ему вызовом, достойным его новых человеческих кондиций.

Они прошлепали на кухню. Асмодей, величественно кутаясь в Губку Боба, как в римскую тогу, встал посреди тесной хрущевской кухоньки, едва не задевая макушкой дешевый пластиковый плафон. Даша достала из морозилки слипшийся ледяной ком пельменей «Богатырские», с грохотом бросила его в кастрюлю с холодной водой и водрузила на плиту.

— Ваш выход, Лорд Стирки, — она скрестила руки на груди. — Только, умоляю, не спали мне обои. Залог за квартиру мне точно не вернут.

Асмодей сурово сдвинул брови, его неоновые глаза вспыхнули ярким светом. Он вытянул руку над кастрюлей, и руны на его груди засветились угрожающим пунцовым. Вода зашипела, пошла крупными пузырями и ключом закипела ровно через три секунды. Ледяной ком распался, и пельмени послушно всплыли на поверхность, благоухая лавровым листом и легкой, пикантной ноткой озона.

— Идеально выверенная температура, — с гордостью изрек демон, опуская руку. — Мой внутренний ТЭН всё еще работает безупречно, даже в этом хрупком теле.

Даша только открыла рот, чтобы похвалить его кулинарно-магические способности и достать сметану, как внезапно кухонную идиллию разорвал резкий, требовательный звонок в дверь.

Девушка вздрогнула и покосилась на настенные часы в виде чайника. Половина второго ночи. Кому придет в голову приходить в такое время в Бирюлёво? Если только это не соседи снизу, которых они все-таки затопили во время страстных водных процедур.

Звонок повторился — длинная, агрессивная, непрерывная трель, от которой задрожали стекла в окнах.

Асмодей мгновенно подобрался. Вся его человеческая расслабленность исчезла, мышцы напряглись, а вода в кастрюле с пельменями вдруг почернела и угрожающе забурлила. Он плавно задвинул Дашу себе за спину.

— Жди здесь, — прошептал он, и его голос снова приобрел легкий металлический оттенок.

Но Даша не собиралась прятаться. Она на цыпочках прокралась в коридор следом за демоном и прильнула к дверному глазку. На лестничной клетке, тускло освещенной мигающей лампочкой, стояла до боли знакомая тучная фигура участкового Семёныча в помятой форме.

Даша с облегчением выдохнула. — Фух, это всего лишь местный участковый... Наверное, кто-то пожаловался на шум.

Но стоило ей присмотреться внимательнее, как сердце ухнуло куда-то в район желудка.

Обычно красный нос Семёныча сейчас был мертвенно-бледным. На его веках красовались густые, безобразно нанесенные фиолетовые тени. А в руках участковый держал не привычную папку с протоколами, а гигантский разводной ключ, с которого на грязный линолеум капало знакомое, переливающееся радужными разводами черное масло.

— Открывайте, гражданочка, — раздался из-за двери не сиплый бас Семёныча, а высокий, скрежещущий женский голос, от которого у Даши по спине побежали ледяные мурашки. — Внеплановая проверка счетчиков. Вы же не думали, что я прощу вам такую наглую, перерасходную стирку без моего разрешения?

ГЛАВА 12. Штрафные санкции, боевые пельмени и тактическое отступление

Даша отшатнулась от глазка так резко, что ударилась затылком о вешалку. Сверху на нее укоризненно спланировал старый пуховик.

— Это не Семёныч, — одними губами прошептала она, в ужасе глядя на Асмодея. — То есть, это его тело, но внутри... там эта твоя... из ЖЭКа Преисподней! Вельзевульша!

Асмодей подобрался. Его неоновые глаза сузились, а Губка Боб на бедрах натянулся, угрожающе исказив свою квадратную улыбку.

— Великий Аудитор Бездны, — процедил демон, и руны на его груди вспыхнули боевым багровым светом. — Она нашла меня по энергетическому следу «Мифа». Я так и знал, что «Морозная Свежесть» слишком агрессивна для маскировки!

Дверь содрогнулась от мощного удара. С петли посыпалась многолетняя штукатурка.

— Асмодей! — проскрежетал из-за двери голос, от которого у Даши заныли пломбы в зубах. — Твой гарантийный срок истек, но это не дает тебе права на самовольную деинсталляцию! Открывай, дезертир! У меня есть ордер на твою принудительную переплавку в тостер!

— Я больше не подчиняюсь протоколам Измерения Стирки! — крикнул в ответ Асмодей, принимая пафосную боевую стойку (что в желтом полотенце смотрелось весьма специфически). — Я — свободный углеродный организм! И я требую... как это называется, Даша?

— Неприкосновенности жилища! — пискнула Даша, судорожно озираясь в поисках оружия. Зонтик-трость? Слишком хлипко. Роутер? Жалко, еще в кредите.

— Именно! И у нас нет счетчиков на воду, мы платим по среднему тарифу! — гордо добавил Лорд Стирки.

— Ах, по среднему?! — взвыла Вельзевульша.

В следующую секунду гигантский разводной ключ пробил хлипкую деревянную дверь прямо по центру. В образовавшуюся дыру просунулось бледное лицо Семёныча с перекошенным ртом и нелепыми фиолетовыми тенями. Глаза участкового были абсолютно черными, как отработанный мазут.

— Штраф за незаконное потребление магии! — рявкнула Вельзевульша-Семёныч, всовывая руку в дыру и пытаясь дотянуться до замка.

Даша не стала ждать, пока адская бюрократия восторжествует. Она схватила с тумбочки баллончик с лаком для волос «Прелесть» экстра-сильной фиксации и щедро прыснула прямо в демонический глаз участкового.