— Давай, Даша! Еще немного! — скомандовал врач. — Тужься!

— Финальный рывок, моя смертная! — прорычал Асмодей ей на ухо, и в его голосе было столько силы, что Даша почувствовала, как эта сила вливается в неё. — Ты самая сильная сущность во всех мирах! Давай!

Даша собрала последние крохи энергии, зажмурилась и сделала тот самый, решающий рывок.

И внезапно боль отступила. Вместо неё палату огласил громкий, требовательный, абсолютно возмущенный крик.

Визг был такой силы, что приборы на мониторах пискнули, а Асмодей дернулся, словно его ударило током.

— Мальчик! — радостно возвестил врач, ловко перехватывая красного, сморщенного и невероятно громкого младенца. — Богатырь! Четыре килограмма двести граммов! Папаша, ножницы! Перерезаем пуповину.

Врач протянул Асмодею медицинские ножницы. Бывший Лорд Хаоса, руки которого не дрогнули, когда он вырывал железную дверь из бетона, сейчас взял инструмент с явным трепетом.

Он подошел ближе. Посмотрел на крошечного, орущего человечка, покрытого первородной смазкой, и на пульсирующий канатик, связывающий его с Дашей.

— Отсекаю биологический кабель питания, — торжественно, чуть дрогнувшим басом произнес Асмодей и щелкнул ножницами. — Автономный режим активирован. Добро пожаловать в эту реальность, наследник.

Медсестра быстро обтерла малыша, завернула его в казенную фланелевую пеленку (те самые, из «тревожного чемоданчика», остались в коридоре) и с улыбкой протянула сверток Асмодею.

— Держите, папочка. Только головку придерживайте.

Двухметровый мужчина, гроза Измерения Чистоты и лучший курьер Ордена Желтого Квадрата, принял сверток так, словно ему вручили ядро формирующейся галактики.

Он замер, боясь дышать. Малыш, почувствовав тепло огромных рук, вдруг перестал плакать. Он смешно сморщил носик, чихнул и приоткрыл один глаз, который оказался глубокого, почти черного цвета.

Асмодей опустился на колени у кровати Даши, которая лежала, обессиленная, но абсолютно счастливая, с блестящими от слез глазами.

— Моя королева, — прошептал Асмодей, показывая ей сына. По щеке бывшего демона, впервые за триста пятьдесят пять лет, скатилась настоящая, соленая человеческая слеза. — Оптическое сканирование завершено. У него твой нос. И мои голосовые модули. Он... он совершенен. Ни единого бага в системе.

Даша слабо улыбнулась и протянула руку, коснувшись крошечной теплой щечки.

— Привет, наш маленький юнит...

— Лев, — вдруг сказал Асмодей, не отрывая взгляда от сына.

— Что? — не поняла Даша.

— Мы назовем его Лев. Лев Аркадьевич, — бывший демон поднял глаза на жену. — Звучит как имя того, кто сможет управлять не только Хаосом, но и коляской из метеоритного железа.

Даша тихо рассмеялась, чувствуя, как по щекам катятся слезы облегчения.

— Лев. Мне нравится. Лев Смирнов... звучит грозно.

Асмодей осторожно поцеловал жену в лоб, затем невесомо коснулся губами крошечной макушки своего сына.

В коридоре за дверью уже слышались приглушенные голоса Петра Ильича, Любови Ивановны и подруг, требующих у медсестер информации. Где-то в других мирах плели интриги демоны, а в Бюрократическом Измерении Анна Петровна ставила печати на новые бланки.

Но здесь, в небольшой палате питерского роддома, Лорд Стирки обрел свой истинный, абсолютный порядок. И гарантия на этот порядок была выдана на всю его оставшуюся, восхитительную человеческую жизнь.

Эпилог. Счастливый финал

Выписка из роддома была назначена на субботу. Питер, словно празднуя появление нового гражданина, сменил слякоть на легкий, пушистый снег и яркое, хрустальное солнце.

На крыльце клиники царил радостный хаос. Дашин папа, Петр Ильич, держал в руках гигантскую связку синих шаров, грозящую унести его в стратосферу. Мама, Любовь Ивановна, суетилась с букетом роз, а Оля и Света разворачивали плакат «Добро пожаловать в этот безумный мир, Лев Аркадьевич!».

Двери открылись, и на пороге появился Асмодей. Он нес конверт с сыном так торжественно и бережно, словно это была корона Великого Императора. Следом, счастливо улыбаясь, шла Даша.

Раздались аплодисменты, крики «Ура!» и щелканье камер телефонов. Но внезапно шум стих.

К крыльцу роддома, абсолютно бесшумно, подкатил угольно-черный, сияющий хромом «Майбах» с тонированными стеклами (Асмодей мог бы поклясться, что еще секунду назад машины на аллее не было).

Двери автомобиля плавно открылись. Первым на очищенный от снега асфальт ступил Владыка Белиал. Сегодня на нем было элегантное кашемировое пальто с воротником из чернобурки, а в руке — неизменная трость. Следом за ним, опираясь на его локоть, изящно выпорхнула Астарта. Демонесса явно постаралась адаптировать свой гардероб под «людские стандарты»: вместо кровавого бархата на ней был безупречный белый костюм-двойка и норкова шубка, хотя в её глазах всё еще плясали опасные искры первобытного огня.

Даша нервно сглотнула и покосилась на мужа. Асмодей, ничуть не смутившись, лишь крепче прижал к себе спящего Льва.

— Аркаша... — прошептала мама Даши, с благоговением разглядывая роскошную пару, направляющуюся к ним. — А это кто? Голливудские актеры?

— Это, Любовь Ивановна, инициаторы моего системного кода, — гордо ответил бывший демон. — Мои родители.

У Петра Ильича от неожиданности из рук чуть не вырвались шарики. Белиал и Астарта подошли к застывшей толпе родственников. Владыка Бездны окинул взглядом Петра Ильича, его дутую куртку и шарики, затем посмотрел на Любовь Ивановну.

— Приветствую вас, смерт... э-э-э... родственники, — бархатным басом произнес Белиал, слегка склонив голову. — Я — Белиал. А это моя супруга, Астарта. Мы — родители Аркадия.

Петр Ильич, оправившись от шока, радостно шагнул вперед и протянул свою широкую рабочую ладонь. — Петр! Очень приятно! А мы уж думали, вы вообще не объявитесь! Даш, а что ж ты не сказала, что сваты у нас такие... солидные?

Белиал секунду смотрел на протянутую руку, затем, пересилив тысячелетнюю брезгливость к углеродным формам жизни, крепко пожал её. Петр Ильич крякнул — хватка у свата оказалась стальной.

— Мы просто... живем очень далеко, — подала голос Астарта, натянув на лицо самую очаровательную (и чуть менее хищную) из своих улыбок.

— Ой, за границей, наверное? — всплеснула руками Любовь Ивановна. — В Европе?

— Южнее, — невозмутимо ответил Белиал. — Гораздо южнее. Климат там крайне жаркий, знаете ли. Закрытое, элитное сообщество. Много подземных коммуникаций. Сложно вырваться из-за бюрократии.

— Понимаем, понимаем! — закивал Петр Ильич. — Ну ничего, летом к нам на дачу приезжайте! Шашлыки организуем, баньку растопим! Вам, южанам, наши температуры точно понравятся!

Астарта грациозно проигнорировала приглашение в баню и подошла к Асмодею. Вся её царственная надменность внезапно растворилась, когда она заглянула в синий конверт.

Маленький Лев спал, забавно нахмурив бровки и приоткрыв рот.

— Ох... — тихо выдохнула демонесса, прижимая руки к груди. На её лице отразилась такая искренняя, пронзительная нежность, что Даша даже простила ей прошлый визит через стиральную машину. — Посмотри, Белиал. Какая совершенная биологическая структура.

Белиал подошел ближе и склонился над внуком. Его темные глаза потеплели. — У него мои скулы, — авторитетно заявил Владыка. — И, несомненно, мой волевой подбородок. Этот парень явно создан для управления огромными структурами.

— Пока что он будет управлять только нашей нервной системой и графитовой коляской, — улыбнулась Даша, подходя к мужу.

Астарта осторожно, кончиком пальца с идеальным маникюром, погладила крошечную щечку Льва. Малыш во сне дернул ручкой и случайно ухватил бабушку за палец. Глаза Астарты расширились от изумления. — У него... у него потрясающая сила захвата, — дрогнувшим голосом прошептала она. — Настоящий Лорд. Даша... — она впервые назвала невестку по имени, подняв на неё глаза. — Вы проделали отличную работу. Ваш... инкубационный период прошел блестяще.