Она сдвинула знак ближе к нему.

— Я останусь Ивеной Ардаль. Вашей дочерью по крови тоже останусь, сколько бы мы ни спорили. Но представительницей дома, чью жизнь глава рода вправе включить в очередной расчёт, я больше не буду.

— Ты не можешь выйти из рода, просто положив знак на стол.

— Возможно. Тогда завтра выясню, что для этого нужно.

— У северян?

— Да.

Орвен усмехнулся.

— Прекрасно. Ты собираешься просить чужой совет объяснить, как перестать быть моей дочерью.

— Я собираюсь спросить, как перестать быть вашей собственностью.

Усмехнуться второй раз он уже не смог.

— Я никогда не считал тебя собственностью.

— Тогда почему вам так трудно позволить мне остаться?

— Потому что я знаю цену ошибкам, которые ты сейчас делаешь.

— И снова будете спасать меня заранее?

— Если понадобится.

Ивена покачала головой.

— Вот это и должно закончиться.

Орвен смотрел на неё с выражением, в котором раздражение смешалось с чем-то более тяжёлым.

— Ты хочешь, чтобы мне стало безразлично, что с тобой происходит?

Вопрос застал её врасплох.

— Нет.

— А чего тогда?

Ивена задумалась.

Ответ не был сложным. Странно, что она так долго его искала.

— Чтобы вы переживали и всё равно позволяли мне решать.

Отец нахмурился.

— Это безответственно.

— Нет. Это трудно.

Он отвёл глаза.

Ивена продолжила уже спокойнее:

— Вы можете считать Эйдара неподходящим мужчиной. Можете считать Север ужасным местом. Можете уверять меня, что через год я возненавижу снег и теплицы. Можете даже оказаться правы. Но жить с этим буду я.

— Ты говоришь о Торвальде.

— Я говорю о себе.

— А смотришь в окно туда, где он сейчас находится.

Ивена почувствовала, как нагрелись щёки.

Орвен заметил.

Конечно.

Он всегда прекрасно замечал то, что можно использовать в споре.

Только теперь это больше не имело прежней силы.

— Да, — сказала Ивена. — Смотрю.

Отец явно не ожидал простого признания.

— И?

— И хочу к нему пойти.

— Тогда иди.

Ответ прозвучал почти равнодушно, но Ивена слишком хорошо знала Орвена.

— Однако сначала вы хотите, чтобы я уехала с вами.

— Я хочу, чтобы ты не принимала решение о своей жизни после нескольких недель знакомства с мужчиной.

— Справедливо.

Орвен удивился.

— Что?

— Это действительно было бы глупо.

— Наконец-то.

— Поэтому я не выйду за него замуж сейчас.

Он выдохнул.

Ивена закончила:

— Но останусь на Севере.

Отец закрыл глаза.

— Ты невыносима.

— Эйдар говорит примерно то же.

— Очень рад, что хоть в чём-то мы совпали.

Ивена не удержалась от улыбки.

Орвен тоже едва заметно дрогнул губами.

Тёплый момент мог бы всё испортить несколько недель назад. Она бы сразу решила, что отец понял, что ссора закончена и теперь надо пойти навстречу.

Сегодня улыбка осталась просто улыбкой.

Ивена не потянулась за знаком.

Орвен тоже.

В коридоре послышались быстрые шаги.

Они оба повернулись.

В дверях появилась Лисель.

Она явно не собиралась возвращаться в зал: волосы уже были распущены, поверх платья накинут лёгкий шерстяной платок. Сестра перевела взгляд с Орвена на Ивену, потом заметила серебряный знак на столе.

— Что случилось?

— Ничего, — ответил отец.

Одновременно Ивена сказала:

— Я выхожу из подчинения дому Ардалей.

Лисель моргнула.

Орвен раздражённо посмотрел на старшую дочь.

— Ты могла сформулировать менее драматично.

— Могла.

— Ивена…

— А что? Это и происходит.

Лисель подошла к столу.

— Ты решила отказаться от фамилии?

— Нет.

— От наследства?

Ивена задумалась.

— Если потребуется.

Отец сразу вмешался:

— Ничего не потребуется. Потому что утром она успокоится.

Лисель посмотрела на него.

— Вы опять?

— Я с ней разговариваю.

— Вижу.

— Тогда не вмешивайся.

Сестра перевела взгляд на Ивену.

Ещё месяц назад она, скорее всего, послушалась бы.

Сейчас подошла и встала рядом.

Совсем просто.

Без красивого жеста.

Без речей.

Ивена посмотрела на неё.

— Почему вернулась?

— Забыла перчатки.

Она указала на кресло у стены. Там действительно лежали белые перчатки, которые Лисель сняла во время совета.

— А теперь?

— Теперь интересно.

Орвен устало выдохнул.

— Именно этого мне не хватало.

Лисель не обратила внимания.

— Ты правда остаёшься?

— Да.

— Хорошо.

Отец повернулся к ней:

— Ты даже не спросишь, что она собирается делать?

— Она, кажется, сама знает.

— Несколько часов назад ты тоже ничего не знала.

— Поэтому и научилась не советовать человеку то, о чём меня не спрашивают.

Ивена удивлённо подняла брови.

— Кто вы и что сделали с моей сестрой?

Лисель улыбнулась.

— Север плохо влияет.

— Я заметил, — сказал Орвен.

На этот раз рассмеялись обе.

Отец не поддержал.

Он взял со стола родовой знак Ивены.

На его большой ладони серебряный дракон выглядел почти игрушечным.

— Хорошо. Допустим, я не могу заставить тебя уехать. Допустим, Торвальд действительно не станет вмешиваться. Что дальше?

Ивена не ожидала такого вопроса.

— Дальше?

— Ты отказалась от подчинения дому. Прекрасно. Где будешь жить? На земле Торвальда?

— Пока да.

— Управлять зданиями, которые принадлежат Северу?

— По моей грамоте.

— Защищать независимость от меня, оставаясь зависимой от северного совета?

Вопрос попал точно.

Ивена замолчала.

Орвен увидел.

— Вот именно.

Лисель нахмурилась.

— Это не одно и то же.

— Почему? Потому что северяне разговаривают вежливее?

Ивена посмотрела на хозяйственную грамоту.

Земля и здания оставались собственностью Севера.

Она имела право управлять.

Право на собственные разработки.

Право остаться после погашения долга.

Но отец был прав хотя бы в одном: полной независимости это не давало.

Эйдар когда-то сам сказал: «Вы всё-таки на моей земле».

Тогда эта фраза не задевала.

Сейчас приобрела новый смысл.

Орвен положил серебряный знак обратно.

— Если уж собираешься разрушить отношения с семьёй, хотя бы не называй зависимость от другого дома свободой.

Ивена медленно подняла голову.

— Спасибо.

Он нахмурился.

— За что?

— За хороший вопрос.

— Я не пытался помогать.

— Тем ценнее.

Лисель улыбнулась.

Орвен выглядел так, словно уже жалел, что заговорил.

— Что ты задумала?

— Пока ничего.

— Ивена.

— Правда. Но завтра спрошу у совета, может ли человек без подчинения местному дому владеть землёй на Севере.

Отец побледнел.

— Ты собираешься покупать землю?

— Если это возможно.

— На что?

Ивена неожиданно рассмеялась.

— Вот теперь вы снова похожи на моего отца.

— Я им и являюсь.

— Не знаю. Может быть, на ту долю дохода, которую заработало хозяйство.

Орвен замолчал.

Лисель прикрыла рот рукой, пряча улыбку.

Ивена сама только сейчас поняла, насколько символичным оказался вопрос.

В доме Ардалей она управляла огромными землями и практически ничем не владела.

На Севере начала с мёрзлой грядки.

И впервые заработала деньги, которые принадлежали её работе.

Пусть пока в общих счетах хозяйства.

Пусть часть уходила на людей, материалы, новые секции.

Но это уже было начало.

— Если Север разрешит, — сказала Ивена, — я хочу участок, который нельзя будет отнять письмом из дома Ардалей.

Орвен смотрел на неё долго.

— Ты действительно всё решила.

— Да.

Он отвернулся к окну.

— Тогда утром поговорим на совете.