Он замолчал.

— Вы только что назвали их методами дома.

Мужчина покраснел.

Ровен кашлянул.

— Думаю, здесь у южной стороны возникла небольшая терминологическая проблема.

— Очень небольшая, — согласилась Ивена. — Размером с долю от всех наших доходов.

Эйдар отложил бумаги.

— Когда Орвен составил этот документ?

Секретарь посмотрел на дату.

— Пять дней назад.

Ивена быстро посчитала.

Почти сразу после первых известий о продаже урожая.

— Значит, когда отправлял мне письмо, права ему ещё не принадлежали.

— Простите? — спросил Ровен.

Она посмотрела на Эйдара.

— В письме, которое я сожгла, отец требовал чертежи новой системы и сведения о ваших запасах.

В комнате стало очень спокойно.

Эйдар не изменился в лице.

Только пальцы, лежавшие на краю документа, чуть сдвинулись.

— Вот что там было.

— Да.

— Почему решили сказать сейчас?

— Потому что теперь это имеет отношение к спору.

Он кивнул.

Ни упрёка.

Ни вопроса, почему она молчала раньше.

— Вы отправили что-нибудь?

— Нет.

— Чертежи?

— Нет.

— Сведения?

— Ничего.

— Хорошо.

Лисель смотрела на сестру с ужасом.

— Отец просил тебя следить за Севером?

— Просил — мягкое слово.

— И ты отказалась?

— Да.

На лице Лисель появилось странное выражение.

Ивена не сразу его поняла.

Восхищение.

Это было настолько непривычно, что стало неловко.

— Что?

— Ничего.

— Лисель.

— Я бы раньше ответила.

Честность сестры снова удивила.

— Знаю.

— Наверное, именно поэтому отец отправил письмо тебе.

Ивена задумалась.

Возможно.

Орвен привык, что старшая дочь спорит, но делает.

Лисель привыкла, что отец решает, а она принимает.

Обе были удобны ему разными способами.

— Я больше не отвечаю на такие письма.

Лисель посмотрела на закрытую папку.

— А я больше не хочу ехать куда-нибудь замуж потому, что отец уже придумал договор.

— Хорошее начало.

— Думаешь?

— Думаю.

Лисель улыбнулась.

Секретарь выглядел человеком, который очень хотел оказаться в своей комнате и не слышать дальнейшего семейного разговора.

Эйдар снова взял бумаги.

— Здесь есть копии старых разработок Ивены?

— Есть приложение, — ответил секретарь.

Он достал тонкую папку.

Ивена узнала несколько листов сразу.

Её старые схемы.

Водные каналы западных полей.

Порядок распределения работ между тремя деревнями.

Расчёты, составленные четыре года назад.

Эйдар разложил бумаги на столе.

— А чертежи северного отопления?

— Их у нас нет.

— Тогда на каком основании вы считаете систему той же?

Секретарь замялся.

— Лорд Ардаль исходит из того, что общие хозяйственные принципы были разработаны леди Ивеной в период её службы дому.

— Каменные распределительные камеры у Ардалей есть? — спросил Эйдар.

— Я не знаю.

Ивена ответила сама:

— Нет.

— Драконье тепло через воздушные полости используется?

— Нет.

— Ваши южные теплицы устроены так же?

— Нет.

Он повернулся к секретарю.

— Тогда что именно вы называете собственностью дома Ардалей?

Мужчина посмотрел на лист.

— Подход.

Ивена не выдержала.

— Какой?

— Принцип распределения ресурсов и труда.

— Отец хочет получить долю за то, что я умею распределять работу?

— Формулировка сложнее.

— Я надеялась.

Ровен взял одну из старых схем.

— Если следовать этой логике, любой каменщик, который работал у одного хозяина, должен всю жизнь платить ему часть дохода за то, что научился класть стену.

Секретарь покачал головой.

— Речь идёт о члене рода и его управляющей.

— Бывшей управляющей, — сказала Ивена.

— Формального документа о прекращении ваших полномочий нет.

Вот теперь она поняла.

Орвен оставил лазейку.

Когда отправлял дочь на Север, он не снял её официально с должности.

Передал работу Гаррену, но не оформил освобождение Ивены.

Тогда это казалось мелочью.

Теперь отец использовал старую запись как доказательство, что она продолжает действовать в интересах дома.

— Значит, он до сих пор считает меня своим управляющим.

— Формально…

— Я поняла.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— В моём договоре с Севером есть пункт о том, от чьего имени я работаю?

— Есть.

— Принесите.

Ровен поднялся.

— Я помню формулировку.

— Я тоже. Хочу видеть бумагу.

Эйдар слегка улыбнулся.

— Наконец-то я узнаю вас.

— Вы и раньше знали, что я люблю документы.

— Но сейчас это прозвучало особенно угрожающе.

Ровен вернулся через несколько минут с копией договора.

Ивена нашла нужный раздел.

«Леди Ивена Ардаль выполняет работы как самостоятельный представитель, привлечённый для погашения обязательств Южного дома. Хозяйственные решения, принятые ею в землях Торвальда, подлежат отдельному учёту».

Она провела пальцем по строке.

— Вот.

Секретарь прочитал.

— Это не отменяет прав её рода.

— И не подтверждает их, — заметил Ровен.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Кто решает такие споры на Севере?

— Совет.

— Ваш?

— Северный хозяйственный совет. В него входят представители крепости, поселений и мастерских.

— Вы председательствуете?

— Да.

— Значит, решение всё равно ваше.

Эйдар помолчал.

— Последнее слово по договору действительно за мной.

Ивена почувствовала разочарование.

Ей хотелось самой доказать право на собственную работу.

Если завтра Эйдар просто объявит её победительницей, Орвен получит ещё один аргумент: дочь держится на милости северного лорда.

Эйдар, похоже, понял по её лицу.

— Но спор разбирать буду не я один.

— Что это значит?

— Вы представите свою сторону. Ардали — свою. Люди, которые работали над северной системой, дадут сведения о том, как она создавалась. Совет увидит старые и новые чертежи.

— А вы?

— Буду задавать неприятные вопросы обеим сторонам.

Ивена почувствовала облегчение.

— Хорошо.

— Вы так легко согласились?

— Я умею доказывать свою работу.

— Я заметил.

Лисель подошла к столу.

— Я могу присутствовать?

Ивена удивилась.

— Зачем?

— Потому что отец прислал документы со мной.

— Это не делает тебя его представителем.

— Делает.

— Он дал тебе полномочия?

Лисель достала из маленькой сумки сложенный лист.

— Да.

Ивена взяла его.

Официальное поручение.

Лисель имела право от имени Ардалей обсуждать выплату долга, новый союз и хозяйственные требования.

Отец действительно отправил любимую дочь договариваться о собственной свадьбе и одновременно отстаивать его право на труд старшей.

— Ты знала?

— Что буду представлять дом — да.

— И готова завтра защищать его требования?

Лисель посмотрела на старые схемы.

— Я готова сказать то, что знаю.

— Это не ответ.

Сестра выдержала её взгляд.

— Тогда нет. Я не стану утверждать, что северная система принадлежит отцу, если сама не видела, как ты её делала.

— Отец будет в ярости.

— Наверное.

Лисель нервно провела пальцами по материнской броши.

— Мне уже знакомо.

Ивена вдруг увидела, что сестра действительно изменилась.

Немного.

Пока недостаточно, чтобы забыть семейный суд.

Но достаточно, чтобы заметить.

Секретарь начал собирать папки.

— Если решение отложено до завтра, я передам лорду Ардалю…

— Ничего не передадите до заседания, — сказал Эйдар.

Мужчина застыл.

— Простите?

— Перевал закрыт для ночного пути, а ваши люди устали. Утром получите решение и отправите одним сообщением.

— Лорд Ардаль требовал немедленного ответа.