— Я не справлюсь.

— Справишься, — усмехнулся Натан. — А то я тебя не знаю. Ты хуже, чем пытаешься казаться, брат. Выпусти своего зверя. Иначе мне придётся выпустить своего ещё и на Еву. От этого будет хуже всем, особенно девушке. Если ты её любишь, сделаешь всё, что я тебе сказал».

— Затем, что я не видел и не знаю, правда это или нет. Давай, Ев.

— Можешь выйти?

— Нет, не могу. Делай при мне, чего ты стесняешься? Я видел тебя всю, и не только видел.

Она смущалась. Сильно смущалась. Круглые щеки налились краской. Я подавил желание крепко прижать её к себе. Чудовище во мне постепенно забивалось в угол, и я тащил его обратно, за шкирку.

— Я не хочу сейчас в туалет, я только сходила, — пролепетала она, сжимая в руке коробочку. — Давай попозже, часа через два?

— А где тот тест?

— Вон там, — она кивнула в сторону мусорной корзины. — Если хочешь, достану.

— Не нужно, — вздохнул я. — Ладно, Ев. Я тебе верю. Сделаешь ещё через неделю.

— Угу.

Я посмотрел вниз, на её круглую попку, обтянутую тканью шортиков. Член напрягся. Я мягко взял её за руку и повёл наверх, в нашу спальню. Она вела себя покорно, остановилась, когда остановился я и подняла глаза, когда я встал напротив неё.

— Сегодня я уезжаю ненадолго. Ты знаешь, что нужно делать?

— Знаю, — кивнула она. — Я не доставлю проблем Аните и Натану. Буду сидеть здесь. Что-то ещё?

— Хочу тебя, — выдохнул я.

Если бы не это чертово проклятие, я бы смог сказать ей это не раньше, чем через полгода отношений. И то... Я бы переживал, что она ответит отказом. Но сейчас я должен на её отказ настаивать, а на повторный применять силу. Чудовище, которого я взращивал в себе, получает удовлетворение. Но это не я. Это совсем не я.

Уверенность, что у нас ничего не получится, что она уйдёт от меня, когда всё закончится, росла с каждым брошенным в мою сторону взглядом. Но на этот раз в её глазах я увидел нечто иное. Неестественный для неё блеск. Она хотела?

— Хорошо, Дань, — прошептала она и я тут притянул девушку к себе и впился в её мягкие и сладкие губы. Ева ответила на поцелуй, я почувствовал, как её теплая ладонь скользнула под мою футболку, она обожгла меня своим прикосновением. Кровь отлила от головы, и мощным потоком ударила в пах. Ева целовалась со мной как в последний раз, ей не хватало дыхания, но её язык с нежностью ласкал мой, а маленькие горячие ладони блуждали по моей спине...

Неужели это всё? Она подчинилась? Она, наконец, сдалась?

— Ты хочешь сейчас? — спросила она, неожиданно прервав наш поцелуй. Глаза блестели ещё сильнее. В моих штанах стало совсем тесно. Такую я хотел всей душой и всем телом.

— Хочу сейчас, не могу больше ждать, — прошептал я, уже снимая с неё шортики. Это было правдой. Она сводила меня с ума. Ее взгляд, теплый цветочный запах от её тела, её намокшие половые губки — она позволила мне коснуться себя. Ощутив влагу между её ног, я чуть не взорвался. Я обхватил рукой её талию и бережно опустил на кровать. Ева сама развела колени и молча следила за мной, когда я доставал член из штанов. Он безбожно пульсировал, и я едва не кончил, когда погрузил его внутрь.

Я хотел...

До самого конца. Глубоко в неё. Почувствовать ее гладенький лобок своим. Почувствовать, как яйца вжимаются в её попку. Задрать футболку и схватить губами твердый сосок. Двинуться внутрь ещё глубже, чтобы она почувствовала меня каждой клеточкой своего дрожащего тела.

В такие моменты мне не требовалось вытаскивать наружу чудовище. Я сам был им.

— Аааах, — Ева протяжно простонала, отвернулась и зажмурилась. Только когда она немного морщилась или плотно закрывала глаза, я понимал, что ей больно. Что я слишком сильно давлю головкой члена там, внутри. Я ослабил свой напор, немного вышел из нее и начал двигаться быстрее. Уголки её губ едва заметно поднялись в улыбке — я сделал всё правильно. В ней было влажно, очень горячо и так тесно... Стеночки влагалища растягивались с каждым проникновением. Не кончить после нескольких толчков — тяжело, но я держался как мог.

Она больше не стонала, только тяжело дышала, придерживая ладонями свою грудь — она покачивалась в такт моим движениям, и, наверное, Ева ещё смущалась меня, не позволяла видеть её всю. Смущались мы оба... Только я затолкал своё смущение так далеко, что уже не достать. И мне стало всё равно. Я вынул член из неё, головкой собрал влагу между ее половинок. Ева вздрогнула и закусила губу. Её дыхание стало глубже.

Я хотел видеть, как она доходит до пика. Чтобы она смотрела мне в глаза, пока кончает.

— Открой глаза, Ева, — прошептал я. Да, это был приказ. Но иначе нельзя. Хоть что-то, что не делает ей больно, но демонстрирует мою власть над ней.

Она открыла и посмотрела вниз. Я снова вошёл в нее и, приподнявшись, положил ладонь на её лобок. Большим пальцем нашёл твердый узелок — её клитор. Приоткрыв пухлые губы, едва слышно постанывая, она заворожено смотрела на то, как мой член входит в неё, как я ласкаю её пальцем, и это выворачивало меня наизнанку. Теперь пришло моё время закрыть глаза, чтобы не видеть её. Чтобы не сорваться.

Она стонала громче, а мой пенис пульсировал в ней всё сильнее. В моём теле не отсталось крови, вся была в паху, безумная тяжесть, практически боль. Лаская её, я вынимал член, чувствовал, как отпускает и вновь двигался внутрь. Когда её дыхание стало ещё глубже, и мышцы начали сокращаться, я не выдержал в ту же секунду. Рот наполнился слюной, и я, не обращая на это внимания, накрыл дрожащие губы Евы своими. Целуясь, она кончала. Выла мне в губы, сжимала меня своими ножками и я натирал её влажную бусинку, пока она сама не убрала мою руку.

Я был опустошён после этого секса. Я отдал ей всю свою энергию. Но Ева ничего не сказала мне. Она прервала поцелуй, вылезла из-под меня и молча ушла в санузел, видимо, смывать сперму с живота. Я залил её всю.

А потом, когда она включила воду, я услышал, что она плачет. Так и остался сидеть на кровати. Мне не нужно было думать о том, что я сделал не так. Абсолютно всё между нами и здесь, в этом доме, было не так.

* * *

Я бросил последний взгляд на дом. Там, под самой крышей, на чердаке, осталась она. Я очень надеялся, что ей хватит благоразумия не поднимать шум, пока меня нет. Я надеялся, что она будет меня ждать, несмотря на всё, что я сделал. Тяжело вздохнув, я сел в машину, захлопнул дверь и завел мотор.

Предстоял долгий путь.

Мысли невольно переключились на мать. Я не видел её уже целую вечность. Наша семья окончательно раскололась в тот день, когда Натан решил пойти по стопам отца и влез в его дела. Мать не смогла этого простить. Она видела в работе отца угрозу для всей семьи, а когда старший сын добровольно ступил на тот же путь, она просто вычеркнула нас всех из своей жизни.

Я всегда был между двух огней. Пытался примирить непримиримое, склеить то, что уже давно превратилось в труху. Когда она вышла замуж во второй раз, я искренне надеялся, что она станет хоть немного счастливее. И тогда я стал ей не нужен — новый муж, новая жизнь, в которой не было места напоминаниям о прошлом. Но сказка быстро закончилась. Второй муж исчез так же внезапно, как и появился, оставив её один на один с пустой квартирой и разбитыми надеждами.

Теперь она осталась совсем одна. Гордая, сломленная и бесконечно одинокая. И хотя она почти не разговаривала со мной, я продолжал помогать ей. Приезжал, иногда давал ей деньги, помогал по дому, где-то что-то починить, подправить, поклеить обои. Это была безусловная любовь — глупая, односторонняя. Одна часть моего сердца была для неё. Другую я оставил для Евы.

Хоть и понимал, что и она будет разбита вдребезги.

Дорога была ровной, машина двигалась плавно. Пейзаж за окном слился в серую полосу. Усталость навалилась внезапно, когда стрелка часов перевалила за полночь. Глаза начали слипаться, а реакция притупилась. Я понимал, что в таком состоянии не доеду.