Лань Чжань спрятал ключ, затем пересек комнату и взял гуцинь, оставленный им у входа. Он сел, расположив инструмент на коленях и начал играть «Забыть о сожалениях», на ходу вплетая предложенную Сичэнем связку. Мелодия изменилась почти неуловимо, но теперь она приобрела силу. Вэй Усянь почувствовал, как воздух вокруг завибрировал, наполняясь концентрированной духовной энергией.

Лань Чжань прервал мелодию и перевёл взгляд на брата.

— Спасибо.

— Хорошо, — Вэй Усянь сделал глоток давно остывшего чая. — Допустим, я использую мелодию как ориентир, это решает проблему моей устойчивости к энергии сущности, но как ты поймёшь, когда должен начать играть?

— Поток изменит характер воздуха вокруг храма. Когда сущность начнёт передачу — я почувствую это через гуцинь. Он способен улавливать изменения духовной энергии в радиусе нескольких чжанов.

— И последнее: как я пойму, что передача завершена?

— Ты почувствуешь, — сказал Сичэнь. — Если сущность действительно хочет освободиться, она не станет удерживать связь дольше необходимого и сама разорвет контакт, холод в груди уйдёт.

— Звучит, как план, который должен сработать, — Вэй Усянь потянулся, хрустнув шейными позвонками. — Но мне нужно знать одну вещь: та боль, которую я пропущу через себя… Она уйдёт полностью, или что-то останется?

Сичэнь помолчал.

— Не знаю, в источнике об этом ничего не сказано.

— Значит, узнаем на месте.

Вэй Усянь бодрым шагом направился к выходу из Яши.

— Ну что, Лань Чжань, давай поскорее с этим разберёмся. Мне уже не терпится избавиться от связи с сущностью и наконец как следует выспаться.

— Вам нельзя покидать Облачные Глубины прямо сейчас, — спокойно сказал Сичэнь, подойдя к нему ближе. — Вы оба слишком сильно истощены, вам нужно отдохнуть и восстановить силы.

— И как долго, Цзэу-цзюнь, ты собираешься держать нас взаперти? — Вэй Усянь вздёрнул бровь и покрутил Чэньцин в пальцах.

— Трёх дней должно быть достаточно, чтобы восстановиться как физически, так и духовно.

— Исключено! — фыркнул Вэй Усянь. — Я не собираюсь терпеть этот холод столько времени. А если кошмары вернутся? За эти дни они ещё сильнее измотают меня. Тогда мы вообще не сможем провести ритуал. Идём, Лань Чжань, — он снова повернулся к двери.

Тот не двинулся с места.

— Брат прав.

Вэй Усянь обернулся и в недоумении уставился на него.

— И ты туда же? — он закатил глаза. — Боги, за что мне такое наказание? Когда вы заодно, то становитесь совершенно невыносимыми! Мы уже неплохо отдохнули в Гусу, по крайней мере, сейчас я чувствую себя намного лучше. Мы не знаем, сколько времени сущность готова нам дать и когда она снова начнёт воздействовать на меня.

Глава ордена устало вздохнул, словно родитель, объясняющий непослушному ребенку очевидные вещи.

— Этого недостаточно. Вы не имеете права на ошибку. Под угрозой слишком много людей. Если что-то пойдёт не так, у вас должны быть силы, чтобы с этим справиться. В первую очередь это важно для Ванцзи. Его духовная энергия должна быть стабильной на протяжении всего ритуала. Надеюсь, ты это понимаешь.

— А ты знаешь, куда надавить, — криво усмехнулся Вэй Усянь. — Ладно, устроим передышку, но три дня всё равно слишком долго. Я согласен на один — не больше.

— Хорошо, один день, — не стал спорить дальше Сичэнь. Он вернулся к столу и начал собирать свитки.

Лань Чжань поднялся, убрал гуцинь в чехол и вышел из Яши. Вэй Усянь последовал за ним, но в дверях остановился и оглянулся.

— Цзэу-цзюнь, — позвал он.

Тот поднял на него взгляд.

— Тебе тоже не помешает отдохнуть, — с теплотой в голосе сказал Вэй Усянь. — И… спасибо за помощь.

Сичэнь улыбнулся уголком губ.

— Поблагодаришь, когда разорвёшь связь с сущностью.

Лань Чжань ждал его на улице, глядя куда-то в сторону гор. Когда Вэй Усянь вышел, он протянул ему гуцинь и снял с пояса Бичэнь.

— Я иду медитировать в холодный источник, — сказал он в ответ на вопросительный взгляд Вэй Усяня.

— Решил оставить меня одного? — хмыкнул Вэй Усянь. Он закинул гуцинь на плечо и забрал меч. — И что мне делать без тебя всё это время?

— Отдыхай.

— Ладно, раз Хангуан-цзюнь бросает меня, придётся самому искать себе развлечение.

— Не делай глупостей.

— Я и не собирался, — рассмеялся Вэй Усянь. — Просто отнесу твоё имущество в Цзинши и постараюсь не умереть от скуки раньше времени.

Лань Чжань коротко кивнул и пошёл в сторону источника. Вэй Усянь некоторое время смотрел ему в спину, потом зашагал к Цзинши, помахивая Бичэнем. Проходя мимо тренировочного поля он услышал знакомые голоса и стук деревянных мечей. На утоптанной земляной площадке тренировались двое. Лань Сычжуй двигался плавно, точно выверяя каждое движение согласно канонам Гусу Лань, в то время как Цзинъи нападал размашисто, с присущей ему экспрессией, то и дело сопровождая выпады короткими выдохами.

Вэй Усянь облокотился на ограду и какое-то время молча наблюдал, как Цзинъи раз за разом пытается пробить защиту Сычжуя слишком прямой атакой и каждый раз отступает с недовольным шипением.

— Цзинъи, заваливаешь корпус при выпаде, — крикнул Вэй Усянь, когда Сычжуй в очередной раз выбил меч из его рук. — Спина должна быть прямой, иначе потеряешь равновесие.

Цзинъи от неожиданности едва не пропустил удар Сычжуя по плечу. Они остановились и опустили мечи. Юноши удивлённо переглянулись при виде Вэй Усяня. Их недоумение можно было понять: встретить Старейшину Илин, бродящего в одиночестве по Облачным глубинам уже само по себе было редкостью, а уж увидеть его, обвешанного личным оружием Хангуан-цзюня, — то ещё зрелище.

— Учитель Вэй… — неуверенно произнёс Сычжуй, поспешно кланяясь. — А где… Хангуан-цзюнь?

— Ваш многоуважаемый учитель предпочёл моему обществу ледяную воду в тёмной пещере. Так что я остался безнадзорным, — Вэй Усянь трагично вздохнул и покрутил в руке Бичэнь. — Вот, забрал самое ценное, что у него было.

— В-вы забрали гуцинь… и… Б-бичэнь? — от шока Цзинъи начал заикаться, а Сычжуй просто застыл не в силах поверить в абсурдность происходящего.

— Скажу больше — он сам мне их отдал.

Цзинъи заметно занервничал: казалось, он был готов выхватить Бичэнь из рук Вэй Усяня и бежать разыскивать Лань Чжаня. Вэй Усянь расхохотался, наблюдая за его реакцией на свои слова. Отсмеявшись, он вытер выступившие на глазах слёзы рукавом и пересёк площадку.

— Ладно, не делайте такие кислые лица, — он по очереди взъерошил им волосы. — Обещаю, верну всё в целости и сохранности, если он не заморозит себя в источнике до смерти.

Цзинъи с облегчением выдохнул, а Сычжуй позволил себе улыбнуться. Вэй Усянь прошёлся по площадке и аккуратно положил гуцинь и Бичэнь на каменную скамью.

— Раз уж вы так самоотверженно готовы защищать собственность Хангуан-цзюня, предлагаю устроить бой. Двое на одного.

Сычжуй неуверенно покосился на Цзинъи.

— Учитель Вэй, вы… серьёзно?

— А что, боитесь проиграть старику? — Вэй Усянь подмигнул ему.

— Дело не в этом, — быстро сказал Цзинъи, хотя по его лицу было видно, что отчасти именно в этом. — Просто вы же Старейшина Илин, а мы…

— А вы легко меня побьёте, — перебил его Вэй Усянь с усмешкой. — В последний раз я держал меч, когда был примерно в вашем возрасте. Ну же, неужели ученики великого Хангуан-цзюня испугались?

— Кто испугался?! Я не испугался! — тут же вспыхнул Цзинъи, чей юношеский задор было слишком легко задеть. Но тут его взгляд упал на Бичэнь. — Постойте… Вы же не будете сражаться Бичэнем?!

Этот вопрос вызвал у Вэй Усяня новый приступ смеха.

— Сражаться чужим духовным оружием? Я, по-твоему, похож на самоубийцу?

Он подошёл к стойке с оружием и выудил оттуда первый попавшийся деревянный клинок, несколько раз взмахнул им, привыкая к весу и балансу, и встал в свободную, почти небрежную стойку.