— Можно поконкретней? — вмешался Заместитель Начальника Столичной Стражи майор Калеви Хейккинен, самый незначительный из присутствующих по своему положению, но играющий весьма важную роль в планируемом захвате столицы. — Что мы можем сделать, чтобы это, образно говоря, вышибло императора из седла.

— Мы убьём самого дорогого для него человека, любимую внучку Жазмин Луноликую, — веско заявил герцог.

— Это будет непросто. Скорее даже невозможно. Девчонку очень хорошо охраняют. Я знаю, о чём говорю, — с сомнением в голосе проворчал Заместитель Главы Тайной Канцелярии Мариус Лупу. — Но даже если удастся к ней подобраться, то она сама ненамного слабее Императора как маг. Даже не представляю, как её можно убить.

— Наши союзник об этом позаботятся, — неприятно усмехнулся герцог. — Ваша задача, дать возможность убийце приблизиться к Принцессе на расстояние вытянутой руки.

Принцессу Жазмин в народе любили. Девушка была настоящей красавицей. Высокий, стройный стан, густые тёмные вьющиеся волосы, широкое, но с пропорциональными чертами лицо и огромные карие глаза с длинными ресницами.

Нрав у неё был добрым и отзывчивым. Она от лица Императорской Семьи курировала многие благотворительные проекты, в первую очередь связанные с помощью детям и многодетным семьям.

В этот день в одном из залов дворца родителей, Принцесса утраивала смотр детских коллективов, которые она спонсировала за счёт казны.

Принцесса сидела в кресле, а небольшая группа придворных вокруг неё наблюдала за выступлениями детских коллективов стоя.

Закончил выступать детский хор и следом за ним начала выступление акробатическая труппа из мальчиков и девочек, средний возраст которых составлял двенадцать лет.

Юные акробаты, несмотря на свой возраст, творили настоящие чудеса. Их разноцветные трико так и мелькали в сложном рисунке, в то время как группа в центре составляла пирамиды, образуя сложные, композиционно оформленные фигуры, остальные выполняли сальто, пируэты, курбеты.

Всё произошло мгновенно. Мальчик в сером одноцветном трико сделал флик-фляк и начал выписывать сложную связку, разгоняясь в сторону сидящей принцессы и переходя в череду сальто.

В последнем сальто акробат взмыл высоко вверх, внезапно ещё в воздухе выхватывая кинжал, лезвие которого светилось гнилым зеленоватым свечением, вибрируя от наполняющей его мощи.

Ни охрана, ни окружение принцессы не успели среагировать, когда акробат обрушился сверху почти вплотную к Принцессе и нанёс удар отравленным артефактным кинжалом.

Кинжал был мощным артефактом, способным пробить любую защиту. Ну или почти любую. Но, как оказалось, не такую, как вспыхнувшие многослойные энергетические щиты, окутавшие Принцессу. Причём не только от защитных уникальных артефактов, надетых на Принцессе, но и от мгновенно поставленных ею самостоятельно, поскольку Жазмин сама была одним из сильнейших магов в Империи.

В следующую секунду на акробата обрушилась охрана и его буквально искромсали на куски. И трудно было сказать, то ли телохранители чересчур бурно отреагировали из-за критической ситуации, то ли кто-то из них это сделал умышленно, чтобы акробата невозможно было допросить.

А акробат явно был личностью весьма непростой, поскольку при ближайшем рассмотрении оказалось, что это был не ребёнок, а карлик.

Покушение на Принцессу во дворце, чрезвычайное происшествие.

Хорошо, что покушение не удалось.

Как посчитали окружающие.

Ведь всё внимание присутствующих в зале в момент броска карлика было приковано к его атаке. И никто не обратил внимания, на находившегося здесь по праву человека, который стоял несколько в стороне от основной группы придворных, окружавших Принцессу. Как и на его странные действия.

В момент атаки человек незаметно извлёк из кармана камзола стеклянную пробирку, запечатанную плотно притёртой пробкой, и откупорил её.

Из сосуда выпорхнул необычайно крупный комар, явно продукт магических мутаций. Странное существо, не медля ни секунды, метнулась к Принцессе и укусила её в шею. Защитные поля не были настроены на подобное проникновение и беспрепятственно пропустили летающее насекомое. Принцесса машинально хлопнула себя по шее, и тут же забыла о мелком происшествии, слишком незначительном на фоне случившегося покушения.

Магический комар же отлетел в сторону, где через минуту рассеялся невесомой серой пылью.

Дело было сделано. Карлик отвлёк внимание. В то время как капля ядовитой порченой крови, попала в организм принцессы.

Ядовитая порча, от которой не было спасения, начала свою разрушительную работу.

Только все присутствующие облегчённо вздохнули, решив, что происшествие закончилось благополучно, как Принцессе вдруг стало дурно. Девушка побледнела, глаза её закатились, и Жазмин упала в обморок.

А дальше началось совсем странное, кожа Принцессы начала сереть, дыхание сделалось прерывистым и слабым, сердцебиение едва прослушивалось.

Принцессе быстро становилось всё хуже. Все засуетились, началась паника.

Принцессу отнесли в её покои и срочно вызвали лекарей. Но несмотря на их попытки помочь, состояние Принцессы только ухудшалось. Врачи и маги-целители не могли никак облегчить её состояние.

Вскоре прибыл сам Император Аменемхет Мудрый, которого сразу же оповестили о покушении и последовавшей за ним таинственной болезни внучки. Вместе с Императором прибыл главный придворный целитель, Архимаг Парацельс.

Император был взволнован, но пока ещё не паниковал, поскольку Парацельс был одним из сильнейших целителей на континенте, и пока ещё не было случая, чтобы он не справился с поразившим пациента недугом, если тот попадал в его руки живым.

Жазмин выглядела плохо, но была жива, поэтому Император вздохнул с облегчением, когда за дело взялся архиатр Парацельс. Но вскоре понял, что что-то явно пошло не так.

Мэтр пытался применять различные сложные лечебные техники, включая заклинания высшего исцеления, но пациентке явно становилось только хуже. Кожа её становилась всё более серого оттенка и кое-где начали появляться чёрные пятна. Вид отравленной становился всё более безжизненным. Причём магическим зрением Император видел, что могучий целитель уже находится на грани магического истощения после применения нескольких мощнейших лечебных заклинаний. Хуже того, Император заметил, что лучший целитель Империи растерян.

— Что происходит? — обеспокоенно поинтересовался Император, отведя главного придворного целителя в сторонку.

— У меня не получается, — смущённо пояснил Парацельс. — Я даже не могу понять причину болезни Принцессы. Это что-то странное. Одновременно отравление и порча. Что-то разрушает энергетическую систему Принцессы, её энергетическую оболочку, энергоканалы и средоточие. Следом начинает разрушаться тело, оно как будто гниёт. Процесс идёт быстро, и я ничего не могу поделать. Если так пойдёт и дальше, то несколько часов и конец.

— Я могу как-то повлиять на ситуацию? Если отравление носит магический характер, то вы знаете, что моя магическая сила почти безгранична, особенно вблизи родового Источника.

— Тут дело не столько в силе, сколько в понимании. Я не могу определить причину происходящего с Принцессой, из-за этого непонятно, на что воздействовать и как. Единственное, что я могу предложить, это как-то замедлить процесс, чтобы получить больше времени на обдумывание ситуации и поиск способов лечения.

— Вы имеете в виду стазис? — проницательно озвучил Император.

— Именно его, — подтвердил мэтр. — Но такое только вам под силу.

— Хорошо. Давайте сделаем это, — согласился Император.

Заклинание стазиса жрало уйму энергии, но вблизи Источника это было не проблемой. Император привычно задействовал заклинание левитации, поднимая тело Принцессы в воздух и фиксируя его парящим над кроватью, а затем окутал тело девушки мерцающим коконом энергии, сформировав внутри его стазис-поле.