Фридрих внимательно слушал приятеля. Вопросы, которые они обсуждали, были непростыми, и разговор затянулся до самого утра.

К войне Стефан был привычным, но подготовка к длительному походу, дело серьёзное и хлопотное, даже для опытных воинов. Стефан потратил на сборы неделю. Времени отчаянно не хватало, поскольку две армии неуклонно сближались и вскоре должен был наступить тот момент, когда маршалу Регенсбергу придётся принимать решение, сражаться или начать отступление.

В военном плане Стефан был готов к выдвижению. Отряд из ста бойцов, включая два десятка боевых магов, мог выступить хоть завтра. Сам Стефан к противостоянию с предводителями вражеской армии тоже подготовился и был уверен в своих силах.

А вот с точки зрения дел на личном фронте, его срочный отъезд был совершенно некстати.

Отношения с Женевьевой развивались в нужном направлении. После ежедневных встреч и походов по театрам, ресторанам и совместных прогулок на природе, они уже перешли к тем отношениям, которые возникают между взрослыми женщиной и мужчиной, которые уже имеют некоторый житейский опыт и понимают, как устроена жизнь.

Стефан снял в городе неприметный домик с садиком, где влюблённые встречались теперь ежедневно, и занимались они там отнюдь не только беседами.

Однако, их отношения находились в такой точке, когда они могут повернуть в любую сторону, и отъезд даже на продолжительное время, мог сказаться крайне негативно.

Поэтому, когда Стефан сообщил Женевьеве, что отправляется на войну, девушка этому вполне естественно не обрадовалась. Хотя и понимала, что ситуация в Империи складывается такая, когда война становится главным фактором, определяющим поведение большинства населения Империи. Серьёзность ситуации была видна невооружённым глазом, поскольку в сторону фронта отправлялись не только подразделения Императорской армии, дворянские дружины и отряды наёмников, но и спешно шла мобилизация в ополчения простых горожан и крестьян.

Поэтому после короткой ссоры, влюблённые быстро помирились. Между тем Стефан не собирался пускать дело на самотёк, тем более что жизнь в столице становилась всё более беспокойной, чувствовалось грозное дыхание далёкой пока ещё войны. В столице было неспокойно, по ночам на улицах стало опасно, несмотря на увеличенное количество патрулирующих отрядов Столичной Стражи и военных патрулей.

Стефан приставил к Женевьеве телохранителей, которые теперь незаметно сопровождали её, когда она покидала родительский дом. Он считал, что эта мера будет нелишней, хотя девушку и сопровождали везде теперь двое охранников из семейной гвардии Каролингов.

Кроме того, за девушкой должны были присмотреть Фридрих и Ширин. Что касается светской жизни, то над Женевьевой теперь взяла шефство сестра Фридриха, баронесса Монморанси, в доме которой Женевьева теперь была частой гостьей. Мария также брала с собой девушку на некоторые приёмы у своих хороших знакомых, которые не проявляли негативного отношения к опальному семейству Каролингов.

Все эти дни Стефан также, тайно встречался с Императором, и отношения между ними не сказать чтобы стали более тёплыми, но и прежней неприязни больше не было. Скорее отношения были деловыми, поскольку обсуждать приходилось множество важных вопросов.

О том, кто такой Стефан, знали пока только Принцесса Жазмин и её отец, Глава Тайной Канцелярии, муж дочери Императора Стефании, герцог Зигфрид.

Принцесса буквально вцепилась в деда, чтобы узнать, кто её таинственный спаситель и Император не смог отказать любимой внучке. Принцесса хоть и была девушкой, но тайны хранить умела, поэтому можно было рассчитывать, что болтать лишнего она не станет.

Герцога Зигфрида пришлось посвятить в тайну в силу занимаемой им должности, поскольку, учитывая, что от самого герцога толку в борьбе с заговорщиками было немного, пришлось представить ему генерала Шопенгауэра, чтобы тот мог заручиться незримой помощью Тайной Канцелярии.

Ещё о Стефане в силу случившихся обстоятельств знал мэтр Парацельс, но тот был человеком мудрым и проверенным.

В целом все вопросы в столице Стефан более-менее порешал, и настала пора отправляться в дорогу. Поздним вечером Император и Стефан уединились в кабинете Императора, и тот активировал канал ментальной связи со ставкой маршала Регенсберга, армия которого разбила временный лагерь на расстоянии недели пути от движущейся навстречу армии Королевства Ночи.

В окне канала связи появилось изображение шатра маршала, в котором, кроме него, находились Верховный Маг Империи Архимаг Симеон Гнев Небес и герцог Фернандо Ксавьер, которому подчинялись объединённый боевые дружины дворян Империи.

Стефан до поры до времени держался немного в стороне от восседавшего за столом Императора, так что находившиеся в шатре маршала особы, его не видели.

— Настала пора определиться с главным вопросом. Какую выбрать стратегию. Мы с вами обсуждали, как быть, готовиться к решающему сражению или медленно отступать, сдерживая продвижение армии врага вглубь Империи, — начал Император. — Вы все понимаете, что из-за заговора я не могу покинуть столицу. И тем не менее я принял решение в пользу решающей битвы.

Лица присутствующих в шатре маршала словно закаменели. Опытные военачальники понимали, что без поддержки Императора им грозит разгром, но возражать никто не посмел.

— Я понимаю, как это звучит, — продолжил Император, убедившись, что возражений не последует. — Враг имеет колоссальное преимущество в магической мощи, но при этом он будет небрежен при подготовке к сражению и примет бой в невыгодных для себя условиях, которые вы должны ему навязать. И хотя сам я присутствовать не могу, но я направлю к вам в помощь члена Императорской Семьи, обладающего сильным магическим даром. Это позволит несколько уравнять разницу в магической мощи с противником.

Люди в шатре озадаченно переглянулись. Близкие родственники Императора были сильными магами, но значительно уступали в силе самому Императору и среди них не было грозных боевых магов. Было совершенно непонятно, кого имеет в виду Император.

— Этот человек, будет моим личным представителем, — Император подал знак Стефану и тот подошёл ближе, так чтобы люди с той стороны окна мыслесвязи могли его видеть.

Все трое непонимающе смотрели на стоящего рядом с Императором мужчину, который был им незнаком.

— Я понимаю ваше удивление, — усмехнулся Император. — Хочу представить вам Стефана. Принца Стефана! Сына Дилары Многоликой и моего внука.

Маршал, Верховный Маг и герцог, были настолько удивлены, что не смогли сдержать изумления.

— Стефан будет моим личным представителем, так вы представите его войскам. О его истинном статусе и происхождении до поры знать должны только вы трое. Но решающее слово при принятии решений будет за ним.

Император некоторое время молчал, выжидая реакции на своё заявление. Его собеседник хотя и были крайне удивлены, но возражать не стали, демонстрируя своё согласие с волей Императора.

— Ваше Императорское Величество, — заговорил маршал. — Армия Королевства Ночи уже близко. Сражение может произойти уже в ближайшее время, поскольку если мы начнём отступать, то окажемся на равнинах, где нам не удастся найти удобного места для главной битвы, такого, которое давало бы нам преимущества. Путь от столицы неблизкий. Поэтому осмелюсь спросить, как скоро мы можем ждать прибытия Принца Стефана?

— Принц со своими людьми будет ждать в условленном месте в нескольких часах пути от вашего лагеря завтра вечером, — произнёс Император, видя, как на лицах маршала и герцога проявляются выражения удивления и недоверия.

И только лицо Верховного Мага оставалось невозмутимым, только взгляд Архимага Симеона, которым он впился в Стефана, стал задумчивым. Верховный Маг понимал, что для того, чтобы в такие сроки добраться до лагеря армии из Столицы потребуется воспользоваться порталами. Причём Симеон был одним из немногих кто знал, что в такие сроки, на такие расстояния, да ещё целый отряд, даже Император не мог переправить, при всей его мощи.