Войдя в до боли знакомую таверну, Ченнинг наконец позволил себе немного расслабиться. Здесь всё оставалось прежним: жарко натопленный зал, запах жареного мяса и пряного вина, звон кружек и громкий смех посетителей. Даже стол у камина, который они с друзьями давно считали своим, оказался свободен. Марк и Леон тут же заняли привычные места и заказали выпивку. Ченнинг прекрасно умел совмещать в себе две совершенно разные личности. На службе он был серьёзен, собран и требователен. Подчинённые знали: когда капитан хмурился, лучше было не попадаться ему под руку и выполнять приказы с первого раза. Но стоило покинуть стены гарнизона, как вся его дисциплина куда-то исчезала. Он умел веселиться, любил шумные компании и обладал удивительным талантом находить приключения на свою высокородную задницу. Иногда эти приключения заканчивались разбитой мебелью, иногда — дуэлью, а порой и неловким побегом через окно чужой спальни. К счастью, сегодня вечер начинался вполне мирно. После нескольких кружек крепкой настойки разговоры стали громче, шутки — непристойнее, а планы на ночь — смелее. Марк однозначно вознамерился провести ночь не в казарме. Он внимательно следил за подавальщицами, пытаясь определить, которая из них окажется благосклоннее к его сомнительному обаянию. Пока его внимание остановилось на пышногрудой брюнетке, уже дважды проигнорировавшей многозначительные подмигивания. Леон, напротив, сохранял завидное спокойствие. Он ждал пианистку, которая несколько вечеров в неделю развлекала гостей музыкой. — У неё волшебные пальчики, — с мечтательным выражением сообщил он, опрокидывая очередную рюмку. — И клавиши — далеко не единственное, с чем она умеет обращаться. — Ты повторяешь это каждый раз, — заметил Ченнинг. — Потому что это правда. — Потому что у тебя не хватает ума придумать что-нибудь новое, — вмешался Марк. Леон показал ему неприличный жест и потянулся за бутылкой. Ченнинг рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Тепло и алкоголь приятно расслабляли. После последних напряжённых дней он почти забыл, каково это — просто сидеть с друзьями и не думать о патрулях, донесениях и тревожных слухах с границы. Почти. В какой-то момент он почувствовал на себе пристальный взгляд. Ощущение было мимолётным, но слишком знакомым, чтобы его проигнорировать. Даже выпивка не смогла полностью притупить выработанные годами инстинкты. Ченнинг резко обернулся. Через два стоилика у окна сидела девушка. Их взгляды встретились, и она почти сразу отвернулась, словно вовсе не наблюдала за ним несколько мгновений назад. Но Ченнинг успел заметить её глаза. Необыкновенные серо-зеленые, глубокие, поразительно красивые. Даже в приглушённом свете магических ламп их цвет казался почти нереальным. Он прищурился, разглядывая незнакомку внимательнее. Одета она была просто и неприметно — серый добротный дорожный плащ, никаких украшений. Такие девушки встречались в каждом приграничном городе. Торговка, дочь ремесленника или, возможно, путешественница, случайно оказавшаяся здесь проездом. Тёмные волосы слегка растрепались после дороги. На бледном лице читалась усталость, а пальцы всё ещё обхватывали кружку с горячим чаем, словно она пыталась отогреться. И всё же отвести взгляд оказалось неожиданно трудно. Девушка была красивой. Не той очевидной, ухоженной красотой придворных дам, часами подбиравших наряд и украшения. В ней не было ни притворной мягкости, ни заученной кокетливости. Острые черты лица и прямой взгляд делали её красоту холодной, почти опасной. Возможно, всему виной была выпивка. А возможно, сама незнакомка обладала каким-то необъяснимым притяжением. Так или иначе, Ченнинг решил, что обязан выяснить это лично. — Ты куда? — насторожился Марк, заметив, как он поднимается из-за стола. — Испытать судьбу. Марк проследил за его взглядом и одобрительно присвистнул. — Смело. — Почему это? — Она выглядит так, будто скорее ударит тебя ножом, чем согласится выпить. Ченнинг поправил воротник мундира. — Просто ты ничего не понимаешь в женщинах. — Зато я понимаю, когда человеку хочется побыть одному. — Вот поэтому ты до сих пор сидишь здесь. Не обращая внимания на смех друзей, Ченнинг направился к дальнему столику. Пол под ногами едва заметно покачнулся. Он тут же выпрямился, надеясь, что со стороны это выглядело как изящный манёвр, а не последствия нескольких кружек крепкой настойки. К столику незнакомки Ченнинг подошёл, по его собственному мнению, вполне грациозно. Правда, в последний момент ему пришлось ухватиться за спинку свободного стула, но это было лишь частью замысла. Девушка медленно подняла на него взгляд. Вблизи её глаза казались ещё более удивительными. Ченнинг уже приготовился произнести одну из своих проверенных фраз. Обычно после неё женщины улыбались, предлагали присесть, а дальнейший разговор складывался сам собой. Но он не успел открыть рот. — Отвали, — спокойно произнесла незнакомка. Ченнинг слегка опешил. Обычно женщины реагировали на него иначе. Некоторые смущались, другие начинали кокетничать, третьи делали вид, что совершенно не заинтересованы, хотя уже через несколько минут меняли своё мнение. Но эта девушка даже не притворялась вежливой. За соседним столом Марк подавился выпивкой, а Леон громко расхохотался. Ченнинг бросил на друзей предупреждающий взгляд, после чего снова повернулся к незнакомке. Отступать он не собирался. Наклонив голову набок, он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — И чего ты такая колючая? — Потому что к моему столу без приглашения подошёл пьяный солдат. — Не просто солдат. — Пьяный офицер, — невозмутимо поправилась она, скользнув взглядом по знакам различия на его форме. — Это должно что-то изменить? — Обычно меня хотя бы выслушивают. — Сочувствую. Сегодня твоя удачная полоса закончилась. Ченнинг усмехнулся. Вместо обиды он почувствовал азарт. — Ты всегда встречаешь новые знакомства угрозами? — Это ещё не была угроза. Девушка отломила кусочек хлеба и спокойно отправила его в рот, словно его присутствие раздражало её не больше назойливой мухи. — А что же тогда будет угрозой? Она подняла глаза. — Если ты не уйдёшь, я сломаю тебе палец. С милой улыбкой сказала она. Ченнинг посмотрел на её тонкие кисти, затем на собственную руку, всё ещё лежавшую на спинке стула. — Какой именно? — Выбирай сам. Я не жестокая. Сзади снова раздался хохот. Марк уже не пытался скрывать, что внимательно слушает их разговор. Ченнинг придвинул стул и сел напротив девушки. Её лицо мгновенно стало холоднее. — Я не приглашала тебя садиться. — Если ты сломаешь мне палец, придётся писать рапорт командованию, объяснять как это произошло. — Можешь написать, что получил ранение в бою. — С тобой? — Со своим самомнением. Ченнинг не удержался от смеха. Незнакомка смотрела на него без тени улыбки, но в глубине её необычных глаз на мгновение мелькнуло что-то похожее на насмешку. — Ченнинг, — представился он. — Капитан западного гарнизона, защитник этих земель и, как утверждают некоторые, весьма приятный собеседник. — Эти «некоторые» сейчас сидят за соседним столом? — Они слишком завистливы, чтобы признавать мои достоинства. — Тогда, должно быть, речь о твоей матери. Улыбка Ченнинга стала шире. — Значит, ты всё-таки умеешь шутить. — Я совершенно серьёзна. Он внимательно посмотрел на неё. Девушка держалась слишком уверенно для обычной путешественницы. Не опускала глаза, не нервничала из-за вооружённых солдат и с первого взгляда определила его чин. К тому же сидела так, чтобы видеть вход и почти весь зал. Это могло ничего не значить. Но служебные привычки, которые Ченнинг так старательно пытался утопить в выпивке, снова напомнили о себе. — А у тебя есть имя? — спросил он. — Есть. — Поделишься? — Нет. — Загадочно. — Практично. Ченнинг хотел задать следующий вопрос, но незнакомка вдруг резко поднялась из-за стола и направилась к выходу. Ченнинг проводил её взглядом. Девушка двигалась быстро, почти торопливо, словно стремилась оказаться как можно дальше не только от него, но и от всей таверны. — Великолепно сработано, — раздался за спиной голос Марка. — Кажется, это был самый быстрый отказ в твоей жизни. Ченнинг вернулся за стол и взял свою кружку. — Она просто испугалась собственных чувств. Леон расхохотался — Разумеется. Особенно сильным было желание выплеснуть тебе в лицо чай. Ченнинг не ответил. Он смотрел на закрывшуюся за незнакомкой дверь...Впрочем, вечер на этом не закончился. Марк всё-таки сумел добиться расположения пышногрудой подавальщицы, за которой охотился с самого прихода. Девушка то и дело оказывалась возле их стола, щедро улыбалась ему и как бы невзначай касалась его плеча, ставя перед ним очередную кружку. Когда её смена подошла к концу, Марк поднялся так стремительно, словно только этого и ждал. — Не скучайте, господа, — произнёс он, пригладив волосы и одёрнув камзол. — Даже не надейся, — отозвался Леон. — Мы непременно будем оплакивать твоё отсутствие. — Особенно утром, когда он вернётся без денег и с расцарапанной спиной, — добавил Ченнинг. Марк расплылся в самодовольной улыбке. — Зависть тебе не к лицу. Пышногрудая подавальщица уже ждала его у выхода, накинув на плечи тёплый плащ. Марк галантно предложил ей руку и вместе с девушкой покинул таверну. Леону повезло меньше. Он то и дело поглядывал на старенькое фортепиано, сиротливо стоявшее у дальней стены. Крышка над клавишами оставалась закрытой, а табурет — пустым. Горячая пианистка, чьих волшебных пальчиков он так жаждал, в этот вечер не появилась. — Наверняка заболела, — в который раз пробормотал Леон, с мрачным видом рассматривая дно своей кружки. — Или нашла мужчину, который не обсуждает её пальцы с друзьями, — предположил Ченнинг. — Исключено. Женщины ценят искреннее восхищение. — Ты называешь это восхищением? — А как ещё? Ченнинг пожал плечами и отпил ещё немного. Напиток давно утратил вкус, но это не мешало ему раз за разом подносить кружку ко рту. Без Марка за столом стало непривычно тихо. Леон ещё некоторое время пытался поддерживать разговор. Он рассказывал то ли о недавней карточной партии, то ли о служебной перепалке с кем-то из высокородных. Ченнинг честно старался слушать, изредка кивал и даже вставлял короткие реплики, когда пауза затягивалась. Однако смысл слов ускользал. Возможно, причиной был алкоголь. Выпили они немало, и мысли Ченнинга сделались медленными и неповоротливыми. Возможно, сказывалась усталость после долгого дня. Но стоило ему прикрыть глаза, как перед мысленным взором возникала незнакомка. Ченнинг вновь и вновь прокручивал в памяти их короткий разговор. Её колкие ответы, равнодушный тон. — Ты вообще меня слушаешь? — спросил Леон. Ченнинг не сразу понял, что обращаются к нему. — Разумеется. — И что я сейчас сказал? — Что твоя пианистка безутешно тоскует по тебе, но жестокая судьба не позволила ей прийти. Леон несколько мгновений смотрел на него, после чего покачал головой. — Я сказал, что нам пора уходить. Хозяин уже дважды на нас посмотрел, а подавальщица убрала со стола всё, кроме твоей руки. Ченнинг опустил взгляд. Его ладонь действительно лежала на голых досках, а пустая кружка успела исчезнуть. Посетителей в таверне почти не осталось. Кто-то спал, уронив голову на стол, последние компании лениво допивали заказанное. Огонь в очаге догорал, и зал наполнился тусклым красноватым светом. — Тогда идём, — согласился Ченнинг. Поднявшись, он не сразу обрёл равновесие и был вынужден опереться о спинку стула. — Вижу, ты прекрасно держишься на ногах, — заметил Леон. — Пол опять неровный. — Удивительное совпадение. Особенно если учесть, что он начал крениться после пятой кружки. Они расплатились и вышли на улицу. Ночной воздух оказался холодным и влажным. Он немного прояснил голову, но не прогнал навязчивый образ незнакомки. Ченнинг оглядел пустую улицу, почти ожидая увидеть знакомый серый плащ или блеск серо-зелёных глаз в одном из тёмных переулков. Разумеется, девушки нигде не было. За то время, что они провели в таверне, она могла уйти куда угодно. Возможно, Ченнинг больше никогда её не увидит. Город был огромен, а незнакомка принадлежала к обычному сословию. Их дороги не должны были пересечься ни тогда, ни когда-либо ещё. И всё же Ченнинг почему-то не сомневался в обратном. — Ты идёшь? — окликнул Леон, успевший отойти на несколько шагов. — Иду. Ченнинг в последний раз посмотрел на тёмную улицу, и усмехнулся собственным мыслям. Он ещё обязательно встретится с этой колючкой. И в следующий раз не позволит ей уйти, не назвав своего имени.