Солнце давно скрылось за горизонтом, и западная часть Драковии погрузилась во тьму. За высокими окнами крепости завывал холодный ветер, бросая в стёкла пригоршни колючего снега. Ченнинг сидел за массивным письменным столом, заваленным донесениями, приказами и отчётами о потерях. В самом центре, прижатая по углам серебряными подсвечниками, лежала карта западных земель. Красные отметки на ней множились с каждым днём. Ещё одна разграбленная деревня. Ещё один уничтоженный дозор. Ещё трое пропавших разведчиков. Всё тело ломило от усталости, глаза жгло от долгого чтения, но отдыхать было некогда. Нападения участились, а отражать их становилось всё сложнее. Враг будто проверял оборону на прочность, выискивая слабое место. Ченнинг откинулся на спинку кресла и принялся массировать виски. Если перебросить солдат из Северной башни, незащищённым останется горный перевал. Усилить заставы у реки — и придётся ослабить крепостной гарнизон. Людей не хватало, провизия заканчивалась, а обещанное подкрепление из столицы задерживалось уже на две недели. Он вновь склонился над картой, когда дверь кабинета внезапно распахнулась. В проёме показались сразу две головы. — Он ещё жив, — с преувеличенным облегчением сообщил Марк. — Ненадолго, если продолжит в том же духе, — невозмутимо добавил Леон. Не дожидаясь приглашения, братья вошли в кабинет так уверенно, словно находились у себя дома. Впрочем, удивляться этому не приходилось. За пять лет Ченнинг так и не смог объяснить двум драконам, что в двери начальства полагается стучать. Даже, если начальник — твой друг. Да и не особенно старался. Сапфировые братья были похожи как две капли воды. Оба рослые, широкоплечие, с длинными тёмными волосами и глазами цвета спелой оливки. Даже двигались они почти одинаково — с плавной, обманчиво неторопливой грацией хищников. Незнакомому человеку различить братьев было непросто, однако Ченнинг никогда их не путал. Марк чаще улыбался, а в его взгляде неизменно плясали озорные искры. Леон же казался сдержаннее и холоднее; его спокойное лицо редко выдавало настоящие чувства. Их дружба началась пять лет назад, вскоре после окончания Академии и смены власти в Драковии. Тогда Ченнинг решил оставить прежнюю жизнь и поступил на военную службу. Никакого высокого звания и особого отношения — он был обычным рядовым солдатом, одним из многих. Первое же назначение едва не стало для него последним. Их отряд бросили в самое пекло сражения. Земля содрогалась от ударов боевых заклинаний. В воздухе вспыхивали огненные разряды, а над головами с пронзительным свистом проносились сгустки магической энергии. Защитные барьеры трещали и рассыпались голубыми искрами, небо почернело от дыма, а крики раненых смешивались со звоном оружия и грохотом магических взрывов. В той битве Марк оказался на волосок от смерти. Его придавило обломками разрушенной стены прямо на линии магического обстрела. Леон пытался вытащить брата, одновременно удерживая ослабевающий защитный барьер, но в одиночку не справлялся. Ченнинг мог отступить вместе с остальными. Вместо этого он вернулся за ними. Прикрываясь полуразрушенным щитом, Ченнинг пробрался сквозь магический обстрел и помог Леону освободить Марка из-под обломков. Они успели покинуть опасное место всего за несколько мгновений до того, как очередное заклинание обрушило остатки стены. С того дня прошло пять лет. За это время Ченнинг прошёл путь от рядового солдата до командира гарнизона, а братья-драконы превратились для него не просто в боевых товарищей — они стали его семьёй. Марк приблизился к столу и без всякого почтения захлопнул лежащую перед Ченнингом папку. — Слушай, Рубинчик, тебе пора выдохнуть. Ченнинг медленно поднял на него взгляд. — Открой папку, — произнёс он усталым голосом. — Нет. — Марк, — протянул Ченнинг с тяжёлым вздохом. В его тоне не осталось ни злости, ни привычной командирской строгости — лишь бесконечная усталость.

— Даже таким, как ты, иногда нужно отдыхать, — продолжил тот, ничуть не впечатлившись. — Поэтому собирайся. Мы идём в таверну. — У меня нет на это времени, — глухо отозвался Ченнинг и снова потянулся к папке. Марк тут же прижал её ладонью к столу. — Значит, найдёшь. — На западной границе… — начал Ченнинг, но голос его дрогнул и оборвался. Он устало потёр переносицу, словно даже привычный спор теперь отнимал последние силы. — Граница простоит без тебя пару часов, — вмешался Леон. Он прислонился плечом к стене и скрестил руки на груди. — А вот ты такими темпами скоро рухнешь прямо на эту карту. И нам придётся объяснять солдатам, почему командир гарнизона погиб в неравной схватке с бумагами. Марк усмехнулся — Позорная смерть. Даже песню не сложишь. Ченнинг перевёл тяжёлый взгляд с одного брата на другого. По их лицам было ясно: спорить бесполезно. Если он откажется идти добровольно, эти двое вполне способны вынести его из кабинета силой. Такое уже случалось. Ченнинг прикрыл глаза и шумно выдохнул. Затем с явным усилием поднялся из-за стола и снял со спинки кресла тёмный форменный плащ. — Только один час, — предупредил он хрипловатым от усталости голосом. Марк довольно улыбнулся. — Разумеется. — И никаких неприятностей, — добавил Ченнинг, хотя прозвучало это скорее как обречённая просьба, чем как приказ. — Ты нас оскорбляешь, Рубинчик. — Именно это ты говорил в прошлый раз, — устало напомнил он. — И разве всё закончилось плохо? — Мы сожгли половину таверны, — безжизненно произнёс Ченнинг, застёгивая плащ. — Но вторую половину спасли, — заметил Леон. Ченнинг лишь тяжело вздохнул, не найдя в себе сил продолжать спор. Он бросил последний взгляд на карту и погасил свечи. Красные отметки исчезли во тьме. Но тревожное предчувствие осталось.

Сегодняшнее утро не задалось с самого начала. Небо затянули плотные свинцовые тучи, и сильный снег скрыл за белой пеленой узкую дорогу, тёмные силуэты деревьев и редкие придорожные дома. Старый дилижанс раскачивался на ухабах, недовольно поскрипывая каждым колесом. Ветер швырял в окна колючие снежинки, и казалось, будто сама природа пыталась остановить путников, направлявшихся в западные земли Драковии. Айвира Риэр сидела у окна, закутавшись в простой серый плащ. Капюшон был низко надвинут, полностью закрывая лицо. Со стороны она выглядела обычной молодой девушкой из небогатой семьи — возможно, дочерью торговца или гувернанткой, возвращавшейся домой после долгой службы. Никому из попутчиков и в голову не могло прийти, что рядом с ними ехала лучшая шпионка северных земель. Айвира устало прикрыла глаза, но уснуть не смогла. Дилижанс снова подбросило, и сидевшая напротив пожилая женщина недовольно заворчала, крепче прижимая к себе плетёную корзину. Айви мысленно с ней согласилась. Сейчас она мечтала лишь о горячей еде, ванне и мягкой постели. Желательно именно в таком порядке. Однако до отдыха оставалось ещё несколько часов пути, а настроение портилось с каждой новой выбоиной. Всё началось после ночного дежурства. Айви как раз вернулась в своё служебное помещение и собиралась переодеться, когда на пороге появился молчаливый посыльный в форме королевской канцелярии. Не представившись, он передал ей запечатанное письмо и сразу ушёл. На тёмно-красном воске не было ни герба, ни инициалов отправителя. Только вытесненный знак, который почти никто в Драковии не смог бы распознать: расправленные крылья, пронзённые тонким клинком. Знак тайной службы. На конверте значилось всего одно слово: «Секретно». Послание оказалось коротким. Айвире предписывалось немедленно отправиться в западные земли Драковии, не привлекая внимания, и прибыть в приграничный гарнизон. Причина вызова не называлась. Не было в письме ни подробностей задания, ни предполагаемого срока её отсутствия. Лишь сухой приказ и приписка в самом низу: «О вашем прибытии не должен знать никто». Именно последняя фраза беспокоила её сильнее всего. Айви слишком долго служила короне, чтобы не понимать: подобные слова никогда не писали без веской причины. Новость застала её врасплох. После бессонной ночи она соображала не так быстро, как обычно, но даже в таком состоянии понимала, что не может позволить себе вернуться домой. Если за ней следили, визит в родовое поместье привлёк бы внимание к её семье. Поэтому она не стала сообщать родным о своём отъезде. Айвира оставила короткое письмо у доверенного человека, попросив передать его родителям через несколько дней. В послании не было ни слова о западных землях. Только заверение, что с ней всё хорошо, и заглянуть, как только представится возможность. Айвира родилась на севере, в богатой и знатной семье рубиновых драконов. Род Риэр считался одним из древнейших в Драковии. Его представители служили короне, командовали армиями, охраняли северные рубежи и заседали в королевском совете. Единственной наследнице такого рода полагалось вести себя соответствующим образом. Ей следовало носить роскошные платья, блистать на балах, заниматься музыкой и вышиванием, а затем выбрать достойного супруга из хорошей семьи. Многие девушки на её месте безропотно приняли бы эту судьбу. Некоторые даже сочли бы её пределом мечтаний. Но не Айвира. К счастью, родители никогда не пытались решать за неё, какой должна быть её жизнь. Они любили дочь и поддерживали её во всём, даже когда её желания совершенно не соответствовали представлениям общества о благовоспитанной леди. С раннего детства Айви предпочитала мечи куклам. Вместо того чтобы чинно сидеть над вышивкой, она убегала на тренировочный двор и упрашивала стражников научить её держать оружие. Праздничные платья она рвала с завидным постоянством, туфли теряла, а однажды явилась к семейному ужину с разбитой губой и гордо заявила, что победила троих соседских мальчишек. Милой девочкой с бантами она не была никогда. Однако отсутствие интереса к нарядам и светским манерам не мешало Айвире привлекать к себе мужское внимание. Она была красива. Очень красива. Длинные прямые волосы цвета молочного шоколада, аккуратный нос, пухлые губы и невероятные серо-зелёные глаза, оттенок которых менялся в зависимости от освещения. В спокойные минуты в них преобладал мягкий зелёный цвет, но стоило Айви рассердиться, как взгляд становился холодным, почти стальным. Она рано привыкла к восхищённым взглядам. Мужчины пытались ухаживать за ней, осыпали комплиментами, присылали цветы и приглашали на прогулки. Некоторые принимали её красоту за слабость и полагали, что перед ними всего лишь избалованная дочь знатного рода. Подобные заблуждения обычно исчезали после первого же поединка. Своего положения Айвира добилась не благодаря фамилии или внешности. Она годами училась владеть оружием, скрывать эмоции, распознавать ложь, запоминать мельчайшие детали и становиться незаметной даже в переполненном зале. Пока другие молодые леди осваивали новые танцы, она изучала шифры, яды и способы тайного проникновения в хорошо охраняемые здания. Со временем маски стали для неё привычнее собственного лица. Она могла сыграть избалованную аристократку, робкую служанку, уличную торговку или легкомысленную путешественницу. Меняла походку, голос, манеры — и даже люди, знакомые с ней лично, порой проходили мимо, не узнавая. И всё же нынешнее задание с самого начала казалось ей странным. Если требовалось сохранить её прибытие в тайне, нельзя было пользоваться почтовыми станциями на всём пути от северной столицы до западных земель. Слишком много кучеров, смотрителей и случайных свидетелей запомнили бы одинокую молодую женщину. К тому же дорога заняла бы не меньше недели. Поэтому большую часть пути Айвира преодолела в драконьей ипостаси. Она покинула город ещё до полудня, добралась до безлюдного леса и только там позволила истинной сущности вырваться наружу. Превращение всегда сопровождалось короткой вспышкой жара. Человеческое тело растворилось в багровом сиянии. На его месте появился огромный рубиновый дракон — сильный, гибкий, покрытый блестящей тёмно-красной чешуёй. В расправленных крыльях зашумел холодный воздух, когти глубоко вошли в промёрзшую землю, а из ноздрей вырвались клубы пара. Несколько ударов крыльев — и Айви поднялась над лесом. Полёт позволил ей значительно сократить путь, но оказался тяжёлым. Снегопад начался ещё в северных землях и усиливался по мере приближения к западу. Ветер бил в бок, пытался сбить с курса, а тяжёлые тучи заставляли лететь почти над самыми верхушками деревьев. Несколько раз ей приходилось опускаться на землю и пережидать особенно сильные порывы. Она могла бы долететь до самого гарнизона, но появление рубинового дракона заметили бы издалека. На западе чужаки всегда привлекали внимание, а после секретного приказа рисковать было нельзя. За несколько миль до ближайшего города Айвира приземлилась в глухом лесу, вернула человеческий облик и переоделась. Служебную форму, оружие с гербом рода и остальные вещи, способные выдать её происхождение, она спрятала в зачарованной дорожной сумке. Волосы убрала под капюшон, на лицо нанесла немного специальной пудры, придавшей коже болезненную бледность, после чего вышла к тракту. Остаток пути предстояло проехать в дилижансе, изображая простую девушку. Поначалу план работал безупречно. На станции никто не обратил на неё особого внимания. Служащий лениво продал билет, даже не спросив имени, а попутчики оказались слишком заняты собой, чтобы заводить разговоры. Пожилая женщина напротив почти всю дорогу дремала. Мужчина в потёртом зелёном пальто читал газету, а сидевший у двери торговец то и дело пересчитывал какие-то записи в толстой тетради. Ни один из них не проявлял к Айвире подозрительного интереса. Тем не менее она продолжала наблюдать. Привычка. Дилижанс в очередной раз качнулся, и Айви открыла глаза. За окном уже показались первые городские дома. Невысокие, сложенные из серого камня, они теснились по обе стороны дороги. Из труб поднимался дым, который ветер тут же разрывал на неровные клочья. До гарнизона оставалось совсем немного. Айвира могла отправиться туда сразу, но после тяжёлого полёта и нескольких часов в холодном дилижансе чувствовала себя совершенно разбитой. Она не ела со вчерашнего вечера, устала и находилась далеко не в лучшем настроении. А являться на встречу голодной она считала плохой приметой. Сначала еда. Потом служба, тайны и всё остальное. Дилижанс остановился на небольшой площади. Айви дождалась, пока выйдут остальные пассажиры, забрала сумку и спустилась на заснеженную улицу. Холодный ветер тут же забрался под плащ. — Отвратительное место, — тихо пробормотала она. Город встретил её неприветливо. Дома выглядели мрачными, прохожие спешили по своим делам, не поднимая голов, а на углах стояли вооружённые патрули. Солдат оказалось слишком много для обычного приграничного поселения. Они внимательно осматривали прохожих и проверяли документы у всех, кто направлялся к городским воротам. Айвира запомнила это, но замедлять шаг не стала. Неподалёку от площади висела вывеска с изображением золотого оленя. Двухэтажное здание выглядело вполне прилично: окна были чистыми, над трубой поднимался густой дым, а изнутри доносился приглушённый гул голосов. Главное — там было тепло и, судя по запаху, подавали горячую еду. Айви толкнула дверь. Её окутали ароматы жареного мяса, свежего хлеба и пряностей. После промозглой улицы кабак показался почти уютным. В большом камине потрескивали поленья, под потолком горели магические светильники, а между столами сновали две расторопные подавальщицы. Посетителей было немало. У стойки сидели местные рабочие, громко обсуждавшие погоду. Ближе к огню расположилась компания торговцев. В центре зала выпивали четверо солдат, судя по форме — из того самого гарнизона, куда направлялась Айвира. Она скользнула по ним равнодушным взглядом и выбрала дальний столик у окна. С этого места хорошо просматривались вход, стойка и большая часть зала. Спиной к двери Айви не садилась никогда. К ней подошла молодая подавальщица. Что будете заказывать? — Горячее рагу, хлеб и кружку травяного чая. — Может, чего покрепче? С такой дороги у нас обычно заказывают горячее вино. — Только чай. Девушка кивнула и отошла. Айвира сняла перчатки и протянула руки к теплу небольшой жаровни. Пальцы немного покалывало после долгого холода. Раздражение постепенно отступало, уступая место усталости. Оставалось поесть, добраться до гарнизона, выяснить причину срочного вызова и наконец поспать. План казался простым. Но Айви давно знала: чем проще выглядит задание, тем больше неприятностей оно обычно скрывает.