Айви вышла на террасу. Прохладный ночной воздух немного привёл её в чувство, но мысли по-прежнему метались в голове. За спиной раздался до боли знакомый голос — Здравствуй, Ивлин. Тебя ведь теперь так зовут? Она медленно повернулась и, вскинув подбородок, посмотрела на мужчину. — Здравствуй, Дэйрон. Или правильнее будет — Эван? Тебя ведь теперь так зовут? Он шагнул к ней и протянул руку, но Айви отшатнулась. — Послушай, я могу всё объяснить. — Объяснить? — горько усмехнулась она. — Ты просто исчез. Ничего не сказал, ничего не объяснил. А ведь клялся, что любишь меня. Значит, всё это было ложью? — Я должен был уехать. У меня не было выбора. — Выбор есть всегда. — Я никогда не лгал тебе о своих чувствах, — твёрдо произнёс Дэйрон, вновь приближаясь. — Я всё ещё люблю тебя. Ни на минуту не переставал думать о тебе. — Теперь это не имеет значения, — тихо ответила Айви. — Той девушки, которую ты любил, больше нет. Несколько мгновений он молча смотрел на неё. — Зачем ты здесь? Айви оставила вопрос без ответа. — Ты расскажешь им, кто я на самом деле? Скажешь, что мы знакомы? — Если тебе нужно, я сохраню всё в тайне. Дела двора меня не интересуют. Но, Ивлин… я знаю, что ты замужем. И всё же… может быть, у нас ещё есть шанс? Он взял её за руку. Айви посмотрела ему в глаза — и вдруг ясно поняла, что больше ничего к нему не испытывает. Ни любви, ни нежности, ни боли. От того огня остался лишь холодный пепел. Она уже открыла рот, чтобы ответить, когда за спиной раздался угрожающе спокойный голос — Убери от неё руки. Пока они у тебя ещё есть. Айви резко выдернула ладонь и отступила. Дэйрон вскинул голову. При виде Ченнинга его лицо напряглось, а пальцы медленно сжались в кулаки. На мгновение в его глазах вспыхнул вызов, но он всё же удержался от опрометчивого шага. Ченнинг медленно приближался к ним, словно хищник, загнавший добычу в угол. Его лицо оставалось неподвижным, но во взгляде застыла такая ярость, что сомнений не оставалось: он готов убить Дэйрона прямо здесь. Айви поспешила ему навстречу и обняла, преграждая путь. Дэйрон скрипнул зубами. В его взгляде, задержавшимся на руках Айви, обвивавших Ченнинга, и в нём промелькнула болезненная ревность. Он сделал едва заметный шаг вперёд, но тут же остановился, словно напомнив себе, где находится и чем может закончиться любое неосторожное движение. — Если ты его убьёшь, весь наш план рухнет, — прошептала Айви Ченнингу на ухо. — Мне плевать, — так же тихо ответил тот, не сводя глаз с Дэйрона. Пальцы Айви сильнее впились в его камзол. — Пойдём. Я всё тебе объяснюОна потянула его к выходу. Несколько мучительно долгих секунд Ченнинг не двигался, продолжая смотреть на соперника. Дэйрон выдержал его взгляд и упрямо вскинул подбородок, хотя напряжение в его позе выдавало готовность защищаться. Наконец Ченнинг всё же позволил Айви увести себя. Дэйрон остался на террасе один. Он молча смотрел им вслед, пока их силуэты не скрылись за дверями зала. Особенно долго его взгляд задержался на ладони Ченнинга, лежавшей на спине Айви. Лишь когда они исчезли из виду, Дэйрон разжал кулаки. На ладонях остались глубокие следы от ногтей. Когда Айви и Ченнинг вернулись в зал, ярость в его глазах всё ещё не угасла. — Меня предупреждали, что тебя могут узнать, — процедил он. — Но такого я не ожидал. Айви резко остановилась. Краска отхлынула от её лица. — Что ты сейчас сказал? Ченнинг замер. — Я… Он мысленно выругался. Ревность и бешенство заставили его сказать лишнее. — Ты знал? — Голос Айви дрогнул. — Знал, что меня могут узнать, и молчал? — Я не лгал тебе. Я просто не договорил. — Не договорил? — переспросила она, глядя на него так, словно он ударил её. — Ты намеренно скрыл от меня правду. В её глазах промелькнула боль. На ресницах блеснули слёзы, но Айви тут же взяла себя в руки, не позволив ни одной из них скатиться по щеке. — Для меня бал окончен. Она развернулась и ушла, не оглянувшись. Ченнинг видел, как она исчезла за высокими дверями зала, но остался на месте. В тот момент ему казалось, что любое произнесённое им слово лишь сильнее всё испортит. Ревность всё ещё кипела в крови, требуя вернуться на террасу и закончить разговор с человеком из её прошлого совсем иначе. Но теперь к ревности примешивалось нечто куда более тяжёлое — вина. Он мог предупредить её. Должен был предупредить. Ченнинг знал, что на балу Айви могут узнать, и всё же промолчал. Тогда это казалось оправданным риском. Он убеждал себя, что так будет лучше для задания, что Айви откажется идти или начнёт вести себя слишком осторожно, если узнает правду. Он поступил как капитан, привыкший принимать решения за других и отвечать за последствия. Только Айви не была одним из его солдат. Она доверяла ему. А он воспользовался этим доверием, ничего не сказав об опасности. В памяти вновь возникли её глаза, полные слёз. Больше всего его ранили Не гнев, холод в голосе, или обвинения. Именно слёзы. Вместо того чтобы вернуться в особняк Морвейнов, Ченнинг направился прочь от дворца. Он не выбирал дороги и вскоре оказался на одной из широких улиц Лютерана. Ночной город постепенно затихал. Гасли окна домов, закрывались трактиры, редкие экипажи с грохотом проезжали по мостовой. Иногда навстречу Ченнингу попадались запоздалые прохожие: уставшие слуги, городские стражники, подвыпившие дворяне. Никто не обращал на него особого внимания. Он шёл без цели, надеясь, что холодный ночной воздух поможет привести мысли в порядок. Но чем дольше Ченнинг бродил по улицам, тем яснее понимал: дело было не только в сегодняшней ссоре. Он слишком сильно привязался к Айви. Сначала она была для него напарницей — упрямой, своевольной и раздражающе язвительной. А теперь… Теперь одной мысли о том, что она может уйти, оказалось достаточно, чтобы у него перехватило дыхание. Их брак был выдумкой. Имена Адриана и Ивлин Веймар — всего лишь легендой, созданной ради задания. Но чувства, которые возникли между ними, были настоящими. По крайней мере, Ченнинг верил в это до сегодняшнего вечера. Ему вспомнилось, как Айви смотрела на своего прежнего возлюбленного. Вернее, как это увидел он сам — ослеплённый ревностью, готовый принять любой взгляд за доказательство того, что прошлое всё ещё имеет над ней власть.

Он ненавидел это чувство. Оно лишало его рассудка, превращало в человека, которым он никогда не хотел становиться. Ченнинг привык владеть собой даже на поле боя, но рядом с Айви вся его выдержка рассыпалась. Ему хотелось быть единственным, кому она улыбалась. Единственным, к кому прикасалась. Единственным мужчиной, которого она впускала в своё сердце.

Он боялся, что не был им.

Но ещё сильнее Ченнинг боялся, что сам уничтожил то, что только начало зарождаться между ними.

Он проходил мимо закрытых лавок и машинально бросал взгляды на тёмные витрины. Ювелирные украшения, книги в дорогих переплётах, шёлковые ленты, фарфоровые безделушки — всё мелькало перед глазами, не задерживаясь в памяти.

За долгие часы он успел придумать десятки объяснений и отвергнуть каждое из них. Любое объяснение прозвучит как попытка оправдаться.

Он мог сказать, что хотел защитить её. Что опасался за задание. Что собирался держаться рядом и не позволил бы никому причинить ей вред. Всё это было правдой — и всё же не меняло главного.

Он солгал ей молчанием.

К рассвету Ченнинг понял лишь одно: он не может требовать от Айви немедленного прощения. Не может заставить её выслушать его или поверить новым обещаниям. Но он способен доказать поступками, что больше не станет скрывать от неё правду.

Если она позволит ему остаться рядом достаточно долго.

Когда над крышами Лютерана появился бледный утренний свет, Ченнинг вернулся в особняк Морвейнов.

Дом ещё спал. Он тихо вошёл в отведённые им покои и остановился. Айви сидела в кресле у окна спиной к двери. Она всё ещё была в том же платье, в котором покинула бал, только волосы теперь были собранны в небрежный пучок. В руке она держала карандаш и что-то рисовала на лежащем перед ней листе. Значит, она тоже не спала. Ченнинг некоторое время молча смотрел на неё, не решаясь приблизиться. После нескольких часов, проведённых в мысленных разговорах с ней, все подготовленные слова вдруг показались бессмысленными. Он всё же медленно направился к креслу. — Послушай, Ви… — Не называй меня так, — прервала Айви. Её голос прозвучал тихо и ровно. Без злости, но от этого Ченнингу стало только тяжелее. Ласковое сокращение, теперь превратилось в ещё одно напоминание о потерянной близости. Он остановился. — Я не хотел… Айви резко смяла лист и выбросила его. Бумажный комок упал возле ножки кресла. Она не подняла взгляда, продолжая смотреть на пустой стол так, словно Ченнинга вовсе не было в комнате. Он подошёл ближе. — Ивлин, прости меня. Айви не ответила. Её молчание оказалось страшнее любого обвинения. Ченнинг готов был принять её гнев, крик, даже удар — всё, что угодно, лишь бы она не отгораживалась от него этой ледяной стеной. Не выдержав, он взялся за подлокотник и резко развернул кресло к себе. Айви вздрогнула и наконец посмотрела на него. Ченнинг опустился перед ней на корточки и взял её руки в свои. На мгновение она напряглась, и он испугался, что Айви тут же оттолкнёт его, но она осталась неподвижной. Её пальцы были холодными. — Я не могу исправить то, что уже произошло, — произнёс он, глядя ей в глаза. — И не стану оправдываться. Я должен был рассказать тебе о риске ещё до бала. Ты имела право знать и сама решить, как поступить. В её взгляде что-то дрогнуло, но лишь на мгновение. Ченнинг осторожнее сжал её руки. — Я обещаю тебе: между нами больше не будет тайн. Слова прозвучали почти как клятва. Он хотел сказать гораздо больше. Признаться, что её слёзы преследовали его всю ночь. Что он ревновал, потому что до безумия боялся её потерять. Что эта женщина стала для него важнее задания, долга и собственной гордости. Но Ченнинг не успел. Айви медленно высвободила руки. — Сейчас я не готова вести с тобой подобные беседы, — сказала она. — Так что давай по делу. Он задержал на ней взгляд, надеясь увидеть хотя бы намёк на то, что не всё потеряно. Но лицо Айви оставалось непроницаемым. Ченнинг тяжело поднялся и сделал шаг назад. — Хорошо. В груди болезненно сжалось, однако он заставил себя сосредоточиться на задании. Если сейчас это было единственным, о чём Айви соглашалась с ним говорить, он примет её условия. — Нам нужно отправить письмо в Драковию и вызвать сюда мою старую знакомую, — продолжил он. — Если она не сможет помочь королю, то, скорее всего, не сможет никто. Айви едва заметно нахмурилась. — Юнис? По-моему ты так говорил. — Да. Она способна определить, чем именно травят короля, и подобрать противоядие. Но отправлять её сюда одну слишком опасно. Поэтому вместе с ней прибудут Марк и Леон. Теперь Айви слушала внимательно, хотя всё ещё избегала смотреть на него дольше нескольких мгновений. — Как ты собираешься передать сообщение? Обычная почта может быть под наблюдением. — Вечером мы отправимся в игорный дом. Там работает один из наших людей. Через него и передадим письмо. Айви коротко кивнула. — Значит, вечером — в игорный дом. — Да. На этом разговор оборвался. Между ними снова повисло молчание — холодное и непривычное. Ченнинг посмотрел на смятый лист возле кресла, но не решился поднять его. Что бы Айви ни рисовала, она явно не хотела, чтобы он это увидел. Он направился в уборную, чувствуя её присутствие за спиной почти физически. У самой двери Ченнинг замедлил шаг. Ему хотелось обернуться, ещё раз попросить прощения, сказать, что он не сдастся и не позволит одной ошибке разрушить всё между ними. Но Айви просила говорить только по делу. И впервые за долгое время Ченнинг решил не нарушать установленные ею границы. Он молча вышел, оставив её одну. За весь день Ченнинг и Айви обменялись едва ли парой слов. За завтраком он спросил, как она себя чувствует. Айви сухо ответила, что всё в порядке, хотя это было далеко от правды. Позже Ченнинг предложил ей прогуляться по городу, но она отказалась, сославшись на головную боль. Он не стал настаивать. Когда за ним закрылась дверь особняка, Айви осталась у окна. Она смотрела, как Ченнинг пересекает двор, и боролась с желанием окликнуть его. Разум требовал не прощать. Напоминал, что он сознательно скрыл от неё опасность. Позволил войти в зал, где её могли узнать, и лишил возможности подготовиться. Но сердце предательски искало ему оправдания. Оно вспоминало его взгляд, прикосновения, признания. То, как он держал её в объятиях, словно боялся потерять. И каждую минуту умоляло дать ему ещё один шанс. Айви ненавидела собственную слабость. Ченнинг вернулся лишь к вечеру. К назначенному часу они оба были готовы и, не привлекая внимания хозяев особняка, отправились в игорный дом. Четырёхэтажное здание возвышалось над узкой улицей. За высокими окнами дрожал золотистый свет, а над входом не было ни вывески, ни герба — только изображение чёрной игральной кости на двери. Внутри царил полумрак. Воздух был пропитан запахами дорогого вина, табака и приторных духов. За столами сидели десятки мужчин: дворяне, военные, богатые торговцы. Женщин среди игроков было мало, зато между столами бесшумно скользили официантки в откровенных нарядах, разнося напитки и собирая щедрые чаевые. К ним почти сразу подошла хозяйка заведения — светловолосая, высокая женщина в тёмно-зелёном платье. — Лорд Веймар, — произнесла она с улыбкой. — Рада снова видеть вас в моём скромном доме. — Взаимно, — спокойно ответил Ченнинг. Женщина перевела оценивающий взгляд на Айви, вежливо поприветствовала её, а затем подмигнула Ченнингу. Айви заметила этот жест. Внутри неприятно кольнуло, но она не подала виду и не стала задавать вопросов. Сегодня ей и без того хватало сомнений. К тому же они пришли сюда не ради развлечений. Ченнинг провёл её к дальнему столику, скрытому за тяжёлыми бархатными шторами. Они сели друг напротив друга. Он заказал вино, однако почти не притронулся к бокалу. Молчание между ними становилось невыносимым. Айви уже хотела спросить, долго ли им ждать, когда к столику подошла молодая девушка. Она была поразительно красива. Белые, словно свежий снег, волосы были заплетены в две длинные косы, а насыщенный синий цвет её глаз мог околдовать кого угодно. Девушка остановилась возле Ченнинга и едва заметно склонила голову. Он ответил таким же сдержанным кивком. Ни приветствий, ни имён. Ченнинг достал из внутреннего кармана сложенный лист и, прикрыв его ладонью, передал девушке. Та спрятала письмо в складках юбки, развернулась и растворилась среди посетителей. Айви проводила её взглядом, но спрашивать ни о чём не стала. Она понимала, что это и была их связная. Теперь послание должно добраться до Драковии, а вместе с ним — просьба немедленно прислать Юнис, Марка и Леона. Оставалось надеяться, что письмо не перехватят. Прошла примерно четверть часа. Ченнинг поставил нетронутый бокал на стол и посмотрел на Айви. — У нас осталось ещё одно незаконченное дело. — Какое?