Ресторан оказывается уютным: мягкий свет, запах свежего хлеба. Охрана рассаживается за дальним столиком, а нам выделяют кабинку за тяжёлой драпировкой. Здесь тихо, даже слишком.

Свет мягкий, как будто из сказки: люстры горят вполнакала, музыка играет живая — скрипка, виолончель и пианино переплетаются в джазовый коктейль. На стол уже подают салат с уткой, которую настоятельно рекомендуют попробовать, и хлеб с корочкой, которая хрустит громче моих нервов.

Виктор Петров сидит напротив и выглядит так, будто собирается раскрыть секрет вечной молодости. Костюм — с иголочки, и снова мне кажется, что он не миллиардер, а обычный человек. Или я просто хочу в это верить, потому что иначе придётся признать, что я обедаю с человеком, у которого весь мир на поводке.

Я жду вопроса: «Алиса, вы подумали над моим предложением стать лицом моей сети кофеен?» — и уже готовлю вежливый отказ. Но вместо этого он вдруг понижает голос и говорит:

— Когда я впервые столкнулся с магическим миром, я был моложе вас, Алиса. Молодой предприниматель, мечтающий о быстрых успехах. Я тогда гнался за любой возможностью, лишь бы казалось, что я «в игре».

Я чуть не роняю вилку. Что, серьёзно? Он так и начнёт сразу? Без предисловий?

Он делает глоток рубиново-красной жидкости из бокала, будто смывает сухость в горле, и продолжает:

— Ко мне подошли люди. Очень респектабельные, уверенные. Предложили инвестиции в проект, возможность открыть новое дело. Всё выглядело безупречно: бумаги, печати, подписи. Я даже не пытался искать подвох. Хотел казаться взрослым, умным. А на деле был жадным мальчишкой. Подписал контракт.

Я чуть приподнимаю бровь:

— Контракт… с магами?

— С одним из них. Представителем Хранителей Сумерек, — кивает Петров. — Тогда я думал, что это просто странный спонсор с чудаковатыми манерами. А потом оказалось, что я продал не только свою подпись, но и приличный кусок своей свободы.

Музыка будто стала тише. Ловлю себя на том, что перестала слышать скрипку — только слова Виктора.

— Сначала они держали меня «в неведении», — продолжает он. — Я не знал, что происходит, просто выполнял поручения. Но постепенно начали приоткрывать завесу. Дозированно, как яд в малых дозах. Сначала намёки на «особых клиентов», потом — встречи в ночное время, где происходили вещи, которые не объяснишь логикой. И наконец, однажды мой покровитель сказал прямо: «Ты теперь знаешь больше, чем другие. Но это не награда. Это обязанность».

В «Зёрнах истины» сегодня тихо: редкие посетители сидят за ноутбуками, кофемашина шумит сонно, будто зевает. Я уже собираюсь мысленно пожаловаться миру на отсутствие хоть какой-то экспрессии, как дверь распахивается — и в зал влетает Соня.

В длинном кожаном плаще и с короткой стрижкой она снова выглядит как Тринити из «Матрицы». Да что ж за косплей такой! А ей идёт. Если бы она сейчас подпрыгнула и зависла в воздухе, я бы не удивилась.

Она направляется прямо ко мне.

— Поговорим? — спрашивает Соня.

Едва успеваю приготовить «Гранитный характер», как она машет рукой и кивает на свободный столик у окна. Беру свой капучино и присаживаюсь к ней.

Сидим, делаем вид, что это обычная кофейная встреча двух подруг. Но глаза у Сони серьёзные, и мне уже ясно: сейчас будет что-то покрепче ристретто.

— Алиса, — начинает она, — у меня есть послание для тебя. От Хранителей Сумерек.

Я делаю глоток кофе, чтобы скрыть улыбку. В голове рождается ироничная подпись для сторис: «Когда подруга приносит тебе не круассаны, а предложение от тёмных».

— Мы предлагаем тебе стать частью нас, нашей фракции, — продолжает Соня. — Если согласишься, получишь доступ к архивам темных заклинаний, защиту на переговорах и право пользоваться нашими артефактами. Это очень мощная поддержка, уверяю тебя. Не у каждого мага есть такие бонусы и привилегии.

Я вежливо киваю, словно слушаю про бонусную карту на десятый капучино.

— Спасибо, конечно. Но нет, — отвечаю я. — Мне и так хватает клубных карт.

Соня поджимает губы.

— Очень зря, — говорит она тихо, и это «зря» звучит как «срок годности твоей жизни скоро истечёт».

Молча смотрю на неё.

— Почему, позволь спросить? — Соня чуть прищуривается.

— Не люблю принимать скоропалительные решения.

И тут она разворачивает передо мной целый кекс с изюмом правды:

— Вот именно сейчас тебе следует принимать решения быстро! За тобой давно наблюдают. Помнишь те последние две недели в «Бэйжстаре»? Когда я тебя игнорировала? Это было задание от Хранителей. Нужно было разозлить тебя и дать проявиться твоему дару.

Я едва не давлюсь кофе.

— Подожди, ты хочешь сказать, — я наклоняюсь вперёд, — что все эти мои депрессивные утренники с переизбытком эмоций в эспрессо были специально подстроены?

— Да, — спокойно кивает Соня. — А в тот день, когда я сказала, что заболела, я специально выложила фото в соцсети, чтобы ты увидела и разозлилась ещё сильнее.

Я закрываю глаза. В голове кружится вихрь из фраз «подруга», «предательство» и «чёрт возьми, я тогда так плакала, что ресницы слиплись, а оно, оказывается, вон как».

— Класс, Соня. Спасибо. В следующий раз просто налей мне двойной шот цианистого калия, эффект будет быстрее.

Она хмурится.

— Алиса, это всё было необходимо. Так мы сыграли свою роль в проявлении твоего дара. Пойми, разговор с Хранителями состоится рано или поздно. Тебе всё равно придётся выбрать сторону. Лучше выбери до Переговоров.

— Отлично, — отвечаю я. — Тогда я выбираю сейчас. Можно меня избавить от разговоров о Хранителях?

Соня смотрит на меня ещё пару секунд, потом резко встает. Её плащ взлетает и падает, как занавес после последней сцены.

— Очень, очень зря, — повторяет она и уходит.

Я остаюсь за столиком одна, верчу чашку с кофе. Ну что, Алиса, тебе снова заварили тёмный напиток без спроса. Осталось только добавить сахара и назвать это судьбой…

Позже спрашиваю у Виолы, какую роль Соня играет у Хранителей, почему она так эпатажно себя ведёт — даже эпатажнее, чем Тринити, которую так нещадно косплеит.

Виола хмурится и молчит, потом кратко отвечает:

— Она одна из приближенных Главы Хранителей.

Я фыркаю.

— Ну, конечно. Теперь всё понятно. А я-то думала, она просто любит чёрный плащ и драматические паузы.

Чуть не смеюсь в голос, но усмешка постепенно сползает с лица.

В памяти всплывает день увольнения из «Бэйжстара»: на улице я заметила мужчину, который показался знакомым. Судя по длинному чёрному плащу, как у Сони, то был Хранитель Сумерек. Следили уже тогда! И гораздо раньше следили, раз его лицо знакомо. Соня сказала правду. А ещё в тот же день на телефон пришло сообщение с незнакомого номера, что-то вроде: «Мы знаем, кто ты. Мы можем помочь. Завтра, полдень, Арбатская». Не пошла и не жалею. Дурацкое приглашение — прям как начало дешёвого шпионского фильма. Наверное, если бы тогда откликнулась, сейчас носила бы такой же драматичный плащ, как Соня, и размахивала им в кофейне для эффекта.

Нет уж, спасибо. Мой максимум — размахивать туркой, а не плащом.

Ну, хотя бы вечер способен меня порадовать. Кажется, начинаю привыкать к этому ритму: утром работа в «Зёрнах истины», вечером — ужин где-нибудь в ресторане с Виктором Петровым.

Две недели назад я была безработной бариста, которая отчаянно искала хоть какой-то заработок. А теперь — сижу напротив человека, чьё имя мелькает на первых полосах газет и в новостных лентах. Того самого олигарха, из-за которого лишилась работы. И… обрела новую работу, а с ней — новые проблемы.

Денис больше не приносил круассаны — только пару раз написал, что «снова занят». Виола намекала мне, что не стоит сближаться с Петровым: «он слишком расчетлив, и у него ничего не бывает просто так». Но я отмахнулась. Да, понимаю это и сама. Где она видела не расчетливого бизнесмена? Да и разве он не самый искренний из всех, кто связан с этим странным магическим миром?