Я усмехаюсь. — Ладно. Только держись, сейчас будет лекция.

Он кивает: — Готов мысленно конспектировать.

— Как ты уже понял, — начинаю я, — в магическом мире две фракции: светлые маги, они же Стражи Рассвета, и тёмные — Хранители Сумерек.

— Это я понял ещё из «Гида креативных бариста», — улыбается Денис.

Тоже улыбаюсь, думая: «Посмотрим, что ты скажешь, когда я вывалю на тебя всё, что узнала от Виолы, Петрова, а также из учебников Дмитрия».

Люди делят мир на светлое и тёмное, маги тоже. А может, всё деление придумано только для того, чтобы казаться самому себе кем-то важным?

Ведь и светлые, и тёмные действуют где-то жестче, а где-то мягче, но в целом похоже.

И кто вообще решает, что добро и зло в магии? Совет фракций? Ха-ха, да, конечно.

С такими мыслями встречаю утро в «Зёрнах истины». Кофейня сегодня больше напоминает военный лагерь перед битвой, чем заведение сферы гостеприимства.

Виола, как всегда, выступает генералом: то велит Денису протереть стойку «ещё раз, но на совесть», то мне — переставить сиропы так, чтобы «они светились гармонией». Кажется, если бы она могла, заставила бы нас натирать до блеска кофемашину зубной щёткой.

Переставляю сиропы, а внутри крутится мысль: идей нет. Ни у меня, ни у Дениса так и не вышло придумать хоть что-то, чем я могла бы «выстрелить» на Переговорах. Так что теперь всё свелось к моей речи про нейтральность, которая, честно говоря, звучит бледно рядом с аргументами магических фракций.

Значит, вся надежда только на запасной вариант. Секретный: никто о нём не знает, кроме меня. Тот, к которому я подготовилась и который будет последним козырем в рукаве, если всё полетит в тартарары.

Под утро я успела увидеть два коротких сна с участием Петрова: интерьер тот же — просторная кухня его особняка.

Первый сон: Петров наливает в бокал вино, то самое, лёгкое, которым предложил отметить наш эксперимент с честным кофе. В какой-то момент движения его рук замедляются и я вижу дно бутылки, на котором светится нарисованный обережный знак.

Второй сон: Петров за столиком пьет мой честный кофе. Движения замедленные, словно действие происходит под водой. Наконец он допивает последний глоток, так что я успеваю хорошо рассмотреть дно чашки, и со стуком ставит её на блюдце. В следующий миг всё расплывается, словно размытые мазки акварели.

Проснулась совершенно спокойной. Порадовалась, что во сне обошлось без романтической чепухи. Петров дважды показал мне дно — как символично, я сейчас как раз там.

Но собираюсь как следует оттолкнуться от этого дна, и либо взлететь, либо… пусть взлетят те, кто будет после меня.

Пытаюсь взять себя в руки и унять внутреннюю дрожь, когда дверь отворяется, и появляется Дмитрий.

Его спокойный вид — как будто просто зашёл за утренним капучино, — немного сбивает настрой. Но ненадолго.

— Алиса, можно тебя на минуту? — тихо говорит он, кивая в сторону подсобки.

Мы отходим, и я ощущаю, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Я знаю, — начинает он мягко, — что для тебя нейтральность — это не просто упрямство. Это твой выбор. Я уважаю это.

— Но? — подсказываю я, потому что всегда есть «но».

— Но, может быть, сейчас не время ставить всё на карту? Иногда стоит сделать шаг в сторону, чтобы потом сохранить возможность вернуться. Ты можешь согласиться на временное участие в одной из фракций. Это не значит, что ты сдаёшься. Это значит, что ты выживаешь, пока не найдётся способ выйти без потерь.

Его слова звучат разумно, даже слишком разумно. И это страшно, потому что он прав.

— Выживать я умею, — отвечаю с кривой улыбкой. — Но мне надоело выживать. Я хочу жить. По-настоящему.

Дмитрий смотрит на меня пристально, но не спорит. В голубых глазах мелькает тень. Потом тихо добавляет:

— Тогда будь готова к тому, что цена может оказаться выше, чем ты рассчитываешь.

Я киваю в знак того, что разговор окончен, и возвращаюсь за стойку. Дмитрий усаживается за один из столиков.

Виола уже успела нагрузить Дениса новым поручением: тот выкладывает свежую выпечку в витрину. Я машинально поправляю чашки на полке, хотя они и так стоят идеально.

На секунду взгляд падает на часы над дверью: без десяти десять. Час Икс неумолимо приближается. В груди неприятно холодеет от мысли, что через какие-то несколько минут мою жизнь будут обсуждать в формате повестки дня.

Ну что ж, господа маги. Хотя бы кофе сегодня точно будет крепким.

Ровно в десять дверь «Зёрен истины» открывается, и на пороге появляются Стражи Рассвета. Ну конечно, минута в минуту — светлые не имеют права опаздывать, ведь вся их аура добра и дисциплины начнёт трещать по швам.

Плащи у некоторых чисто белые, у других — светло-серые пиджаки и костюмы. Интересно, у них есть специальная магическая химчистка? Чтобы мгновение — и всё снова сияет. Их же за пятно на подоле наверняка штрафуют, а потом ещё и читают лекцию о высоких моральных стандартах.

Светозар шагает впереди, сияя улыбкой так, будто сошёл с плаката рекламы зубной пасты. Стражи снимают плащи, аккуратно вешают на вешалки для верхней одежды. Смотрится так чинно и благопристойно. Потом рассаживаются у стены, за сдвинутыми столами, аккуратно занимая одну сторону — будто на банкет пришли, только без шампанского.

Светозар не торопится садиться. Сначала здоровается с Виолой и Дмитрием, кивает Денису. Потом идёт ко мне. Его улыбка чуть подёрнута укором. — Алиса, — говорит он тем тоном, от которого хочется зарыться лицом в ладони. — Мы надеялись, что ваш путь окажется иным. А теперь… ваше участие в сети кофеен Петрова говорит само за себя. Я держу дипломатичную улыбку, хотя внутри так и подмывает ответить: давайте уже обвините меня ещё и в глобальном потеплении, и дело с концом. Но пока только киваю. — Ваш вопрос будет обсуждаться в установленное время, — добавляет Светозар и возвращается к своим, оставив в воздухе лёгкий флёр осуждения.

Не успеваю перевести дух, как в дверь входят тёмные. Тоже всё по канону: плащи чёрные, лица строгие. Первым шагает Кассиан — такой же невозмутимый, как и в тот вечер, только сегодня его взгляд тяжелее. За ним Соня в своей нынешней экипировке «я Тринити»: очки, длинный плащ, готова к бою с агентами Смитами в любой момент. Она машет мне рукой и чуть улыбается, но не подходит. С ними ещё мужчина постарше и несколько молодых, которые глядят на всё вокруг так, будто зашли в секцию со скидочными носками: презрительно и с подозрением.

Отлично. Первая часть переговоров прошла на грани скандала, маги чуть не перегрызли друг другу глотки, а теперь изюминка — «кофе-тайм». Как будто тут обычное корпоративное собрание, а не место, где решаются судьбы мира.

Сажусь за одиноко стоящий столик у окна, готовлюсь провести тут остаток дня и дождаться окончательного «приговора».

Пытаюсь сосредоточиться, потому что момент приготовления кофе (а Денис и Виола уже начали его готовить) — ключевая точка в моём плане «Б».

Только бы ничего не отвлекло.

Как бы не так! Поднимаю голову и ловлю взгляд Петрова. Он стоит перед столиком (и как подкрался так бесшумно?) и смотрит прямо на меня — глаза внимательные, тёмные, взгляд почти мягкий, но в этой мягкости чувствуется что-то острое, опасное.

Отодвигает стул и садится напротив.

«Вот только не надо смотреть так. Это не ваши глаза, Виктор, это у меня в голове остатки идиотского приворота. Химия, глюк, побочный эффект. Но я маг, и у меня иммунитет, ясно? Им-му-ни-тет».

А сердце, предатель, делает лишний удар — точно мяч, который кто-то швырнул об стену.

— Алиса, — вдруг тихо произносит он, и мне кажется, что это слышу только я. — Вы сегодня слишком много сделали, чтобы это всё оказалось зря.

Моргаю. Это что сейчас было? Поддержка? Намёк? Или обычная корпоративная мотивация в стиле «давай-давай, мы в тебя верим»?