Я уже почти готова ответить колкостью, но в последний момент прикусываю язык. Вместо этого вскидываю подбородок и говорю:

— Спасибо, я справлюсь. Всегда справлялась.

Где-то рядом усмехается Денис, который принёс мне молочный коктейль, а Петрову капучино (как символично!) и, судя по глазам, очень хочет сказать «ага, конечно, уж мы-то знаем».

В зале начинается возня — маги уже двигаются к столикам, обсуждают кофе, делают вид, что у нас тут не кризис, а пятничная встреча книжного клуба.

Петров желает мне удачи и пересаживается за столик к Дмитрию.

А я смотрю на столы, окруженные черными и белыми фигурами и думаю: «Ну что ж. Если вы решили поиграть со мной в шахматы, я сделаю ход, которого никто из вас не ждёт».

И почему-то именно в этот момент опять ловлю взгляд Петрова за соседним столиком — будто он тоже чего-то ждёт… Но точно не этого моего хода.

Отворачиваюсь, прикрываю глаза, представляю себе чашки, которые собственноручно перемыла по указанию Виолы сегодня утром. И не только перемыла, а ещё и нанесла на дно каждой из них тот самый обережный знак из конспекта Петрова — узор серых магов для маскировки магии. Потихоньку вливаю в него силу.

Сильный маг тем и отличается от слабого и среднего, что может воздействовать своей магией на расстоянии.

От Виолы я получила только начальное обучение по магии влияния на эмоции через напитки. Она сказала, что отличие лишь во времени действия: эффект от магии эмоций, вложенной в напиток, у слабого мага длится несколько минут, а у сильного — несколько часов, иногда дней.

А вот про расстояние никто мне рассказывать не спешил.

Их можно понять: наверняка такими были инструкции от обеих фракций, маги опасались дать слишком много знаний в руки сильного мага, который пока сам по себе.

И правильно делали в общем-то.

Если б я не рыла в поисках каждой крупицы знаний, если б не была верна своему желанию сложить все пазлы магического мира, никогда бы не откопала эту крошечную, но такую важную для меня деталь…

«Деталь» нашлась не в «Кофейном кодексе» Виолы и не в аналогичном, более современном издании Дмитрия. И даже не в книгах Дмитрия, которые я все страница за страницей перелистала и перечитала.

Она обнаружилась в чуть оторванном переплёте «Законов магической практики» — толстом и тяжёлом, пахнущем старой бумагой. Выглядело всё так, будто кто-то отреставрировал переплет старой книги — аккуратно вклеил белые листы бумаги, чтобы книга полностью не рассыпалась. Но один лист был отогнут — клей высох или специально надорвали, неизвестно, а внутри… Та самая, очень любопытная для меня запись ручкой о расстояниях, на которых может воздействовать своей магией сильный маг.

Если у меня действительно сильный дар, то я и в соседней кофейне могу в кофе примирения налить. Но пока не нужно — сейчас важно только дотянуться до сдвинутых столов у стены и до тех, кто прихватил свой кофе и отошёл прогуляться по залу.

Денис бодро жонглирует чашками, Виола улыбается, а я продолжаю тихо вплетать в каждую кружку то, что так хочу, чтобы прозвучало громче слов: «примирение, желание понять друг друга».

Знаю, что это нарушение. Знаю, что если маги почувствуют — всё, кирдык. Меня не просто выкинут из переговоров, меня сотрут с карты магического мира. Отправят в магическую темницу и неизвестно, когда выпустят. И выпустят ли вообще.

Но я уже не могу остановиться. Пусть потом хоть магический СБУ вяжет меня прямо за этим столом.

Вижу, как светлые и тёмные переглядываются, как уже готовятся снова сцепиться, и вкладываю ещё больше. Так, что в голове звенит, в груди жжёт. Ощущение, будто сама себя вливаю в их кофе.

И — о долгожданный результат! Их голоса становятся спокойнее, слова мягче и уважительнее друг к другу.

Хотя я сижу на стуле, ноги подкашиваются, а рука, которой подпирала щеку, падает на стол. Чувствую, что вот он, магический откат, накрывает, как слишком крепкий эспрессо без сахара. Но я всё-таки успела. Успела подсыпать им в кружки немного мира и примирения.

И тут — крик. — В кофе была магия!

Внутри всё падает в бездну. Значит, заметили. Значит, конец.

Я ещё успеваю подумать, что ради этого стоило рискнуть. Что да, я преступница в их глазах, но, может, мир стоит того.

А потом темнота обнимает меня, и я проваливаюсь в неё мягко и плавно, как в чашку слишком крепкого рафа.

Говорят, хороший кофе должен бодрить. А мой организм сегодня решил, что лучше всего бодрит магический откат. Просыпаюсь как после тройного эспрессо без сахара: сердце бьётся, как сумасшедшее, голова звенит, а внутри — пусто, словно кто-то выжег меня дотла и сдул пенку.

Открываю глаза. В палате пахнет аптекой, стерильностью и чужим присутствием. Никаких уютных кофейных нот — одна сплошная «растворимая бездушность».

За окном — вечер, значит, переговоры уже давно закончились. Наверное, и моя свобода тоже. Ну что ж, готова была к худшему — теперь хоть без сюрпризов. Палата стандартная: стены бледные, столик у кровати, на подоконнике унылое растение. Словом, больница. Наверняка обычная, только с магическим «сервисным пакетом» — местные питомцы-люди обслуживают.

Не успеваю приподнять голову с подушки, как в дверях появляется женщина в белом халате, бодрая и собранная, как официантка, несущая заказ «бизнес-ланч с видом на тюрьму». Ставит поднос на столик. Есть хочется ужасно. Ну что ж, перед возможной ссылкой в магическую Сибирь подкрепиться не помешает.

С трудом сползаю с кровати, ковыляю к столу.

Еда пахнет вкуснее, чем выглядит, но я в состоянии съесть даже манную кашу, так что жую и запиваю соком. По вкусу — свежевыжатый. Хоть в чём-то сервис не подкачал.

Затем входит мужчина в белом пиджаке. Представляется целителем. Леон? Леор? Не разобрала из-за шума в голове, да и какая разница. Осмотр производит одним взглядом — даже без «дышите — не дышите». Как будто просветил рентгеном. Итог: жить буду, но магией пользоваться две недели нельзя. Спасибо, доктор. Я уже и сама догадалась, что в магической камере магией пользоваться не совсем уместно.

Он уходит, и тут же возвращается: говорит, что ко мне сейчас зайдёт глава Хранителей Сумерек. Спрашивает, готова ли я его принять. Ну конечно. Что за официоз? Я что, Кассиана не видела? Пусть заходит.

Но вместо Кассиана в палату как-то слишком поспешно влетает Равенар. Внутри всё холодеет: он же председатель, сейчас объявит срок, вид принудительных работ или ещё какую-нибудь «кару магического общества».

Вместо этого Равенар неожиданно тепло улыбается:

— Как вы себя чувствуете, Алиса? — спрашивает так, будто мы давние друзья, и снова встретились за чашкой капучино.

— Сносно, — честно отвечаю. — Бывало и лучше.

Фраза, кстати, нагло украдена у Петрова. Что он там говорил ещё про «дно»?

Равенар вдруг чуть ли не кланяется:

— От лица обеих фракций выражаю вам благодарность.

Что происходит? Застываю с открытым ртом.

— Алиса, вы сделали невозможное. — продолжает Равенар. — Благодаря знаку, который вы нарисовали на чашках, магия была полностью нейтрализована.

Я моргаю. — Нейтрализована?.. Вы хотите сказать… выключена?

— Именно. И это спасло всех: магия Кассиана не сработала, его план сорвать переговоры провалился.

У меня в голове что-то щёлкает. Значит, «магия Кассиана не сработала». А моя? Моя стало быть, тоже. Он же сказал «благодаря знаку…».

Как же так? Я-то думала, что этим знаком маскирую магию — хитро прячу её под красивой обёрткой, как конфету в бумажке. А выходит, я вообще ничего не вложила. Ни капли. Вернее, вложила, но потратила силу впустую и словила магический откат. Всё зря.

Равенар рассказывает, как Кассиан во время кофе-тайма наколдовал светлым в чашки непроявленное обнуление их магических сил. И, оказывается, сделал это для того, чтобы Стражи сразу после переговоров не смогли лишить меня дара. То есть, они бы лишили — сделали все магические действия для этого, а на самом деле дар бы у меня остался. А они бы не заметили. И Кассиан забрал бы меня к себе, как питомца-человека.