Виола смотрит прямо на меня — глаза спокойные, но в этом спокойствии слышен ледяной звон.

— Это стоило мне друзей, учеников, репутации. Но я выбрала свободу, — произносит она, и я вдруг понимаю, что именно она имела в виду, когда я впервые попросила бывшую Главу Хранителей рассказать свою историю.

Я делаю глоток капучино и едва не обжигаюсь. Вот оно — настоящее пламя, которое она носит в себе.

— И обе фракции, — добавляет Виола, — в итоге вынуждены были меня отпустить. Потому что те самые «опасные» ученики спустя время стали мастерами. Одни пошли к Светлым, другие к Тёмным. Они слишком нужны своим, чтобы об этом просто забыть. И никто не может отрицать, что если бы не я, этих мастеров просто не было бы. Так я и выторговала нейтралитет. Не обещаниями — фактом.

Я сижу, ковыряю ложкой пенку на капучино.

— И каково это? — спрашиваю, не поднимая глаз.

— Одиноко, — отвечает Виола. — Но лучше, чем быть марионеткой.

Я киваю. История очень трогательная, но... она не моя. А у меня, мягко говоря, нет того, что можно предъявить в качестве козыря или факта. Я всего лишь спасала Дениса от скуки вечерами, и то спорный результат.

И тут появляется Дмитрий. Он всегда входит так, будто за его плечами фанфары и хор. Но в этот раз — почти бесшумно садится за стол. — Слышу, разговор идёт о нейтралитете?

— Ага, — киваю. — Колитесь, как вы его себе выбили. Только, пожалуйста, без героических легенд. Я ещё не проснулась.

Он усмехается. — Ладно. Я всего лишь придумал артефакт, который позволяет хранить магическую энергию дольше обычного. Не килограммы счастья, но, скажем так, батарейка на случай непредвиденных ситуаций. Светлым выгодно: можно спасать жизни, у них всегда дефицит энергии. Тёмным выгодно: можно хранить лишнее для ритуалов. Обе стороны сказали: «О, полезная штука. Пусть будет нейтральный, всё равно работает на нас всех».

Я хлопаю в ладоши. — Отлично. А мне что изобрести? Пообещать кофемашину, которая сварит компромисс для обеих фракций?

Дмитрий делается серьёзным. — Это должно быть что-то реальное, Алиса. Факт, то, что уже сделано. Никаких обещаний, никакой теории.

— Я поняла, — киваю я. — Принеси им результат — получи свободу. Не принёс — будь добр выбрать сторону.

И тут в голове мелькает мысль. Если всё упирается в то, что фракции враждуют… то что, если их и правда помирить? Или хотя бы предложить тот самый компромисс. Тогда нейтральные перестанут казаться врагами, и станут просто… нормой.

Вздыхаю. «Ну да, гениально. Но нереалистично. У меня нет авторитета и ресурсов, чтобы это провернуть».

За день до переговоров в «Зёрнах истины» суматоха: Виола гоняет нас с Денисом, как будто мы не бариста, а новобранцы на военных сборах. Сначала в несколько заходов перемыть все чашки, ложки и тарелки в посудомоечной машине («чтобы сияло!»), потом протереть пыль с каждой поверхности («даже верхний край дверей!»), а вишенкой на торте — расставить сиропы на полках в порядке, который знает только она.

В итоге всё выглядит идеально, но я подозреваю, что если один флакон с «карамелью» поставить не на тот уголок, Виола лично устроит нам внеплановый апокалипсис.

И вот, когда я уже надеюсь на минуту покоя, на двери звякает колокольчик, и в зал заходит он. Мужчина в тёмном плаще и шляпе, будто сошедший с кадров старого нуарного фильма.

Представляется буднично: — Кассиан. Глава Хранителей.

Ну да, мелочь. Самый главный тёмный маг. С кем бы ещё я могла приятно попить кофе под вечер?

От тяжелого взгляда из-под кустистых бровей всё моё чувство юмора хочет сбежать в подсобку. Делаю вид, что каждый день вижу такое, так что ничего страшного.

Он заказывает «стальной раф» — любимое угощение тёмных.

Пока пьёт, тут же за стойкой, говорит низким ровным голосом: — Алиса, я бы на вашем месте не пытался переиграть систему. Всё равно она сильнее вас. Будет лучше, если вы подчинитесь естественному ходу вещей.

Воздух вокруг него густеет, будто в помещении отключили кислород. Ловлю себя на том, что даже моя собственная магия как будто сжалась и сидит тихо, не шевелясь.

— Простите, что именно вы имеете в виду? — спрашиваю я, стараясь, чтобы это звучало твёрже, чем чувствую себя на самом деле.

Он отвечает так, будто мы уже всё обсудили: — Вы и сами знаете.

Чудесно. Теперь я ещё и ясновидящая без тарифа.

Кассиан наклоняется ближе.

— Светлые в курсе, что вы согласились участвовать в проекте Петрова. Что будете лицом сети его кофеен. Они понимают, куда дует ветер: Петров — мой питомец.

От слова «питомец» у меня дёргается глаз. Нет, я, конечно, слышала про покровительство магов над людьми, случайно или неслучайно попавшими в мир магов, но... Неужели нельзя было назвать это как-то иначе?

— «Питомцами» маги называют подконтрольных людей без дара, за которых они поручились. — поясняет Кассиан, видимо, для совсем недалёких, как я.

Отлично. Вспоминаю уверенное лицо Петрова. «Питомец». Как с этим жить? Ощущение, что я влюбилась в кота, у которого уже был хозяин. Хотя нет, не влюбилась, это всё магия приворота, я уже почти с ней справилась — я же маг!

— И на переговорах светлые будут ходатайствовать о лишении вас дара. Полностью. Поэтому я предлагаю, — продолжает он, — принять защиту тёмных. На переговорах станьте на нашу сторону.

Понимаю, в чём смысл, и сердце уже провалилось куда-то вниз, но…

— У меня есть своя позиция по этому вопросу, — отвечаю сухо.

Кассиан наклоняется чуть ближе. Его дыхание становится прерывистым, но голос звучит всё так же уверенно: — Знаете, я действительно убеждён, что «свободные» маги опасны. Жизнь когда-то очень доходчиво меня в этом убедила — родные, вся моя семья, пострадали от действий подпольных нейтральных магов.

Так вот оно что! Тёмный Глава убеждённый противник «нейтралов».

— Сочувствую вам. — говорю искренне. — Но причём здесь я?

— Ваш дар слишком силён, чтобы отпустить вас. Поэтому я и не собираюсь этого делать. Даже если у светлых что-то получится и они лишат вас дара, я возьму вас под своё покровительство. Сделаю своим питомцем, подопечной.

От слова «питомец» теперь совсем не смешно, от него веет холодом. Я буквально слышу, как скрипит клетка, которую Кассиан открывает для меня. «Спасибо, конечно, но я кошка, которая сама себе хозяйка. Даже когтеточку выберу без подсказок».

— Алиса, — прерывает Кассиан мои мысли. — Я хочу, чтобы вы чётко поняли одно: добровольное присоединение к Хранителям даст вам свободу жить с даром и спокойно развивать его.

«Ну да, а как быть с тем, что у меня "слишком сильный дар"? Не захочется ли кому-то его укоротить, чтоб не мешал?»

Киваю вежливо, в знак, что его услышала. Но внутри обещаю себе: никогда. Ни при каких условиях. Пусть лучше я нарушу закон или словлю магический откат, чем стану чьим-то «питомцем».

Я буду биться за свою нейтральность до конца!

Главное — не позволить этим назойливым «покровителям» посадить меня в клетку.

Кассиан уходит, кинув на прощанье тяжёлый взгляд, который придавливает к полу словно бетонной плитой.

Выдыхаю. Выбор между светлыми и тёмными сейчас выглядит как выбор между горьким пережжённым американо и приторным латте.

Но нет, мне не нужно ни то, ни другое. Хочу свой авторский рецепт.

Вечером с Денисом идём через парк. Фонари только-только загораются, будто кто-то разливает по небу золотистый сироп карамели. Я не хочу сразу домой — слишком тесно в голове от мыслей, которые крутятся, как кофейные зерна в жерновах.

— Ты сегодня мрачная и задумчивая. Чем я могу помочь? — спрашивает Денис, пряча руки в карманы. — Просто будь рядом, — отвечаю. — А я буду задумчивой, потому что как раз надо кое-что обдумать. Смеемся оба, потом какое-то время молчим, слышно только, как листья шуршат под ногами.

Денис снова подаёт голос: — Ты можешь думать вслух. А я буду слушать. Вдруг замечу что-то, на что ты сама внимания не обратишь. Свежий взгляд, независимый наблюдатель, всё такое.