— Уверен, майор. — Фостер развел руками, и в этом жесте было что-то почти извиняющееся. — Они отключили все внешние протоколы. Единственный способ — физическое подавление.

Камински вздохнул. С самого начала ситуация выходила из-под чертова контроля. Он ненавидел это чувство.

— Рассредоточиться! — скомандовал он. — Молот, Наковальня — первая турель ваша! Компадре — приготовь заряды. Мы идем прямо по центру, под прикрытием.

Они двинулись вперед, и в тот же момент турель, которой почему-то не оказалось на схемах, встроенная в скальный выступ у входа на базу, ожила. Она выдвинулась вперед, мгновенно повернулась на тридцать градусов, наводясь на группу, и короткая очередь плазмы с шипением прошила воздух, расплавив камень в трех метрах от Камински. Майор едва успел упасть за валун, когда вторая очередь ударила уже по тому месту, где он только что стоял.

Братья Ковальски открыли ответный огонь. Плазменные разряды врезались в турель, выбивая искры и куски брони. Один из братьев — Камински не успел понять, кто именно, — вскрикнул, отлетел назад, схватившись за грудь. Вторая очередь ударила его в живот, и он рухнул на спину.

— Павел! — заорал второй брат, бросаясь к нему.

Но Молот — это был он — был мертв. Глаза здоровяка, широко открытые, смотрели в никуда, из почерневшей дыры в пробитом скафандре шел пар, тут же опадавший хлопьями инея в разреженном воздухе.

Наковальня отпустил труп брата и поднялся. Его лицо, обычно спокойное и невозмутимое, сейчас было перекошено яростью. Он не закричал, не бросился на турель. Действовал, как учили. Укрылся за валуном, поднял свой тяжелый плазменник, прицелился и выстрелил. Турель замигала, заискрила щитом, но продолжала стрелять. Павел выстрелил еще раз, потом еще. Каждый раз он менял позицию, обходя турель с фланга, пока не оказался у нее с тыла. Тогда вытащил магнитную гранату, с размаху пришлепнул к броне турели и откатился в сторону.

Взрыв был оглушительным. Турель разлетелась на куски, обдав окрестности дождем раскаленного металла. Петр подошел к телу брата, опустился на колено, положил руку ему на плечо. Он не плакал — он вообще не умел плакать. Он просто сидел так несколько секунд, глядя в мертвое лицо.

— Эй! — крикнул Камински. — Ты как?

Ковальски поднялся, и в его глазах все еще горела ледяная ярость.

— Кто? — проскрежетал он. — Кто составлял схему? И кто сказал, что эти… — он выдал грязное ругательство на польском, — эти турели в ручном режиме? Ты, Фостер?

— Эй, спокойно! — Фостер отступил на шаг и поднял руки. — Мне что дали, я с тем и работал! Так и было, я тебе правду говорю!

Кувалда, сжимая кулаки, сделал к нему шаг, потом второй. На третьем гигант пошатнулся и рухнул на колени. Из его бока, развороченного осколком, ручьем текла кровь. Он не заметил ранения — адреналин и ярость после гибели брата заглушили боль. Но тело не могло обмануть.

Камински бросился к нему.

— Ланцет! Бритва, спецкомплект!

Петр смотрел на него пустыми глазами. Он пытался улыбнуться, но изо рта запузырилась кровь, забрызгивая визор.

— Хреново так подыхать…

— Заткнись! — прорычал Ланцет, прижимая к ране автодок, который сорвал с пояса. Подбежавшая Родригес шлепнула на шею Петра дерматрод с сильнейшим анестетиком. — Ты будешь жить. Слышишь, сукин ты сын?!

Но Наковальня уже не дышал.

1 час 20 минут

Пока основная группа прижималась к скальным выступам у внешнего периметра, Стивен «Отмычка» Фостер, сидя на корточках за большим валуном, колдовал над развернутым кейсом управления. Панель, защищенная бронированной крышкой кейса, покрытая сенсорными панелями и индикаторами, тускло светилась, отбрасывая на его лицо зеленые блики. Под шлемом, в нарушение всех правил безопасности, на голове Отмычки был надет нейроконнектор — легкая дуга с множеством микроэлектродов, прилегающих к вискам и затылку. Поверх глаз — массивные интерфейсные очки, закрывающие пол-лица. Отмычке еле удалось захлопнуть забрало шлема, но без очков он бы не сделал ни шага.

— Ну же, малыши, — бормотал оператор, плетя пальцами в воздухе сложные узоры, управляя дроидами через нейроинтерфейс. — Давайте, потихоньку…

Перед его мысленным взором разворачивалась картинка с камер первого робота — шестиногого «паука», который, прижимаясь к стенам узкого технического канала, двигался вглубь базы. Корпус робота был сделан из матового композита, для сканеров почти невидимого, его манипуляторы бесшумно двигались, цепляясь за малейшие неровности.

— Главное — не шуметь, — сам себе прошептал Фостер. — Пройти незаметно, нейтрализовать пару ключевых фигур парализаторами… и можно будет входить без боя.

— Ну что, Отмычка? — раздался в наушниках голос Камински. — Есть успехи?

— Работаю, майор, — отозвался Фостер, не отрываясь от виртуальной картинки. — Первый проник в канал, идет по плану.

— Хорошо. Докладывай каждые пять минут.

— Есть.

Фостер снова сосредоточился. Он видел, как робот преодолевает изгибы канала, как его датчики сканируют сразу массу факторов: давление, температуру, акустический фон… Чисто. Никаких признаков активности.

А потом «паук» уперся в решетку.

Фостер нахмурился. Это была не штатная вентиляционная решетка, которую можно было открутить. Канал перед «пауком» перекрывала сварная конструкция — толстые прутья арматуры, приваренные к стенам, с намертво залитыми армапластовым герметиком швами.

— Черт, — прошептал он. — Хитро… значит, вы перекрыли все ходы. А если так?

Он пожал плечами и отправил роботу команду — прорезать прутья плазменным резаком. «Паук» послушно выдвинул резак, но в этот момент второй робот, двигавшийся параллельно по соседней шахте, напоролся на мину. Короткая, беззвучная вспышка — и связь с ним оборвалась.

— Что за… — Фостер выругался. — Отмычка — Питбулю, у меня проблемы! Здесь везде ловушки, мины и черт еще знает, что!

— Задействуй всех «пауков», — последовал ответ. — Дай мне проход, понял?

— Принято.

Следующие полчаса Фостер гнал роботов вперед, методично прорезая одну решетку за другой. Второй робот успешно пробился через три преграды и оказался в узком техническом коридоре. Фостер уже почти поверил в успех, когда сенсоры «паука» зафиксировали звук — высокий, вибрирующий, похожий на гудение огромного жука. Он исходил откуда-то из стен, и с каждой секундой становился все громче.

— Что за.? — удивился Фостер, но ответить было некому. Акустическая ловушка, из тех «бесполезных штук», которые хозяйственный Топаз притащил с собой фактически контрабандой, сработала мгновенно. Волна сверхвизга ударила в сенсоры роботов, выжигая их один за другим. Фостер, который напрямую получал сигнал с выведенных на максимальную чувствительность камер и микрофонов, почувствовал, как в голове словно бы что-то взрывается. Дикий, пронзительный визг прошил его мозг, и наемник вскрикнул, повалившись на камни и кое-как успев выключить наушники и шлем.