Лира серьезно кивнула, шмыгнув носом:

— Идёт, Эксель. Твое слово — закон.

Они выехали, когда туман над Веленом окончательно сгустился, превратившись в сырое промозглое марево. Дорога петляла между пожухлых холмов, и Лира, сидевшая позади ведьмака и крепко державшаяся за его пояс, тихо рассказывала ему уцелевшие крупицы истории Школы Грифона — о великом магистре Эрланде, о тайных пактах с чародеями Повисса. Эксель слушал молча, лишь изредка поправляя поводья Минервы. Это была странная передышка посреди войны, но длилась она недолго.

На заброшенном перекрестке у обгоревшего остова телеги Минерва резко встала как вкопанная. Серебряный волк на шее Экселя яростно забился о нагрудник. Впереди, прямо посреди дороги, неподвижно сидел на сером мерине одинокий всадник в глубоком черном капюшоне.

Эксель инстинктивно опустил руку на рукоять меча и подался назад, прижимая Лиру к седлу:

— Лира, замри. И не вздумай дышать магией. К нам гости.

Всадник медленно поднял голову, открывая узкое, хищное лицо, иссеченное мелкими шрамами, и бледные ведьмачьи глаза. Но на его груди зловеще поблескивал не волк и не птица, а свернувшаяся кольцами серебряная змея.

— Дальше дороги нет, Грифон, — голос незнакомца прозвучал тихо, с неприятными шипящими интонациями. Он даже не посмотрел на Экселя — его взгляд был прикован к сумке Академии на седле Минервы. — Отдай мне сумку девки. Мой наниматель щедро платит за эти пергаменты. Уходи по тракту обратно в свои ковирские снега, пока твоя птица на плече не лишилась крыльев.

Эксель горько, хищно усмехнулся, плавно съезжая с седла на грязную землю, чтобы закрыть собой Лиру и лошадь.

— Брат на брата пойдёт? — спокойно, с леденящим душу безразличием спросил Эксель, глядя прямо в змеиные зрачки противника. — Нас на Континенте осталось всего ничего, Змея. Твой цех на юге разрушен, мой погребен под лавиной. И ты готов пролить ведьмачью кровь ради реданского золота и кучки шпионских свитков?

Змея неуловимым, текучим движением соскользнул со своего мерина. В его руках мгновенно оказались два коротких, слегка изогнутых клинка. Лезвия мечей отливали зловещим зеленоватым оттенком — они были густо смазаны смертоносным ведьмачьим ядом.

— Змеи не знают братьев, Грифон, — прошипел убийца, принимая низкую боевую стойку и медленно смещаясь по кругу в грязи. — Мы знаем только контракт. Твоя школа всегда слишком много думала о чести, рыцарстве и книжках. И где теперь ваша честь? Гниет под слоем льда в Драконьих горах. Мой наниматель из Новиграда знает, что в сумке этой девки. Эти бумаги не должны пересечь Понтар.

— Твой наниматель — трусливая реданская крыса, которая боится, что её имя всплывет в списках предателей, — Эксель медленно выхватил стальной меч кузнечной заточки Якуба. Металл чисто, хищно звякнул в сыром воздухе. — Школа Змеи всегда нанималась к подонкам — то королей убивать по заказу Нильфгаарда, то за девчонками-студентками по болотам прыгать. Видно, совсем изголодался на Большаке, раз берешься за такую грязную работу.

Змея злобно оскалился, его вертикальные зрачки сузились до размеров игольного ушка:

— Мои клинки пьют кровь быстро, Грифон. Твоя магия Грифона не успеет сойти с пальцев, как этот яд растворит твои ведьмачьи примаки изнутри. Отдай книгу, или я вырежу её из твоих кишок.

— Попробуй, — тихо бросил Эксель, выставляя левую руку вперед. Пальцы ведьмака уже начали незаметно перестраиваться в жест Знака Квен, готовые принять первый, самый коварный удар убийцы.

Змея не стал дожидаться, пока Эксель закончит чертить Знак. Убийца из Южных предгорий действовал грязно, быстро и без капли рыцарского почтения, которому учили в Каэр Серен.

Вместо прямого выпада мечами Змея сделал резкий, неуловимый взмах левой рукой. Из его широкого кожаного рукава с сухим щелчком выскочил плоский сбалансированный нож. Смазанное парализующим ядом лезвие со свистом рассекло сырой веленский воздух, целясь точно в горло Экселя. Змея не надеялся убить собрата одним броском — он хотел заставить Грифона раскрыться, запаниковать или впустую потратить энергию на защитный барьер.

Но рефлексы Экселя, разогнанные остатками эликсира в крови, сработали безупречно.

Вместо того чтобы завершить жест Квена, ведьмак Школы Грифона на чистых инстинктах резко крутанул кисть левой руки, перестраивая пальцы в ураганный Знак Аард. Мощная волна спрессованного воздуха сорвалась с его ладони с грохотом раската грома. Направленный кинетический удар встретил летящий нож в паре футов от лица Экселя. Металлическое лезвие со звоном отлетело в сторону, глубоко увязнув в придорожной грязи, а самого Змею, который уже приготовился прыгнуть вслед за ножом, ощутимо качнуло назад воздушным потоком.

— Скорость Волка, магия Грифона… — прошипел Змея, с трудом удерживая равновесие на скользком косогоре и перехватывая свои изогнутые парные клинки. — Посмотрим, на сколько тебя хватит!

И после этого началось самое настоящее побоище.

Змея сорвался с места, превратившись в размытый серый силуэт. Он атаковал как настоящая гадюка — низко, воровато, чередуя молниеносные круговые удары. Его короткие клинки, покрытые ядовитой зеленью, выписывали в воздухе смертоносные узоры. Он не пытался рубить сплеча — он искал малейшую щель в доспехах Экселя, чтобы оставить хотя бы крошечную царапину.

Эксель принял бой, жестко зафиксировав ноги в грязи. Его стальной меч пел в воздухе, встречая выпады южанина тяжелыми, глухими блоками. Земля сотрясалась от скрежета стали, а искры от сталкивающихся клинков яркими каплями осыпались на сырую траву.

Каждый раз, когда Змея пытался зайти с фланга, используя преимущество парного оружия, Эксель гасил его темп короткими магическими импульсами. Знак Ирден фиолетовой вспышкой ложился под ноги убийце, заставляя его вязнуть в пространстве, а точечные вспышки Игни плавили воздух прямо перед глазами Змеи, заставляя того с шипением отскакивать назад, спасая капюшон от огня.

Лира, намертво вцепившись в луку седла Минервы, с бледным лицом наблюдала за этим кошмаром со спины брыкающейся кобылы. Два мутанта уничтожали друг друга с такой пугающей, нечеловеческой скоростью, что обычный человеческий глаз видел лишь смазанные силуэты черных плащей и хищные росчерки стали.

Змея начинал выдыхаться. Его тактика, рассчитанная на молниеносный изматывающий танец и быструю смерть жертвы от первого же укола, разбилась о каменную, методичную оборону Школы Грифона. Эксель двигался экономно, жестко перекрывая все траектории и не позволяя парным клинкам южанина добраться до неприкрытых участков шеи и подмышек.

Поняв, что яд на мечах постепенно высыхает под моросящим веленским небом, Змея пошел на отчаянный шаг. Он резко разорвал дистанцию, сделал обманный ложный выпад правым клинком в область глаз Экселя, а левым попытался подрезать ведьмаку сухожилие под коленом. Это был классический, подлый финт Школы Змеи, которому учили в подземных казематах их южной крепости.

Но Эксель читал эти движения как открытую книгу Академии. Наставники в Каэр Серен всегда твердили: «Змея всегда бьет туда, куда не смотрит её голова».

Вместо того чтобы отпрянуть назад, Эксель рванулся вперед, сокращая дистанцию до минимума и лишая парные короткие мечи противника всякого преимущества. Правое плечо Грифона в тяжелом наплечнике с силой врезалось в грудь Змеи, сбивая тому дыхание. Южанин хрипнул, его идеальный баланс нарушился, а левый клинок прошел мимо цели, лишь бесполезно чиркнув по грязи.

И в этот же миг Эксель провел сокрушительную контратаку на противоходе.

Он перехватил рукоять своего стального меча обеими руками и с глухим рыком нанес короткий, страшный по силе рубящий удар снизу вверх — точно по гарде правого клинка Змеи. Сталь встретилась с южной сталью с оглушительным, звонким скрежетом. Руку Змеи от такой нечеловеческой силы судорожно свело, кости запястья хрустнули, и один из его изогнутых отравленных мечей, крутясь в воздухе, со свистом отлетел далеко в сторону, намертво увязнув в придорожном камыше.