Милана

Мне нечасто приходилось ездить на такси, особенно по Москве. И лучше бы я обошлась без него в этот раз. За пять лет моего отсутствия столица словно раздулась от машин — их стало на порядок больше. Разноцветные потоки металла заполонили все улицы, и теперь мы застряли в бесконечной пробке.

— Это на час, не меньше, — равнодушно бросает водитель, постукивая пальцами по рулю.

Я сжимаю клатч и не знаю, что делать. С одной стороны, мне разрешили воспользоваться такси. С другой — если мы будем ползти так еще час, в офис «Пикселя» я попаду только к концу рабочего дня.

Принимаю компромиссное решение и набираю номер своего руководителя, Артура.

― Слушай, мы тут в пробке. Водитель говорит, что это надолго. Может, мне попробовать добраться на метро и автобусе? ― прошу совета.

Артур несколько секунд молчит, потом осторожно уточняет:

— Есть что срочное по итогам встречи с Белым?

― Нет, — отвечаю честно.

― Тогда считай, что у тебя сегодня короткий день. Езжай домой. Подумай над вторым этапом проекта — если появятся идеи, сделай наброски. Завтра обсудим.

Расплачиваюсь с таксистом за отрезок пути, покидаю раскаленное летним солнцем нутро серой «Калины», ныряю в прохладу метро. Радуюсь, что смогу забрать сына из садика пораньше, погулять с ним на детской площадке рядом с домом.

В вагоне удается занять свободное место. Тут же достаю телефон и открываю социальные сети. Мой профиль — фальшивка: имя любимой актрисы, самая распространенная фамилия, а вместо фото — безликая девушка, сгенерированная нейросетью. Никто не догадается, что это я.

С этого аккаунта проверяю страницы жен коллег Николая. Зачем? Наверное, чтобы убедиться, что там, в Златокаменске, все тихо. Что Николай по-прежнему беспробудно пьет, не вспоминая о беглой жене.

Но надежды рушатся в одно мгновение.

На странице одной из жен вижу нашу с Антошей фотографию, сделанную почти год назад в деревенском доме родителей бывшего мужа. Отдых на природе: юбилей свекра. Шашлыки, водка, мужской гомон. На том празднике жизни я была лишь прислугой — «подай-принеси».

Хорошо, что за это время сын заметно вытянулся, из милого пухляка превратился в тощего мальчонку. Узнать его по фотографии почти невозможно, особенно теперь, когда я сбрила наголо его светлые кудряшки.

Но сердце все равно сжимается от страха, когда вижу объявление:

«Внимание, розыск!

Помогите вернуть жену и ребенка!

Пропали из квартиры в мае. Возможно, вывезены в другой город.

Любая информация по телефонам…»

Ниже номера телефонов ― Николая, его матери, его начальника ― того самого, который когда-то работал в органах и сохранил там связи.

Сердце сжимается от страха: что, если кто-то видел машину, которая увезла нас, запомнил номера? Что, если найдут женщину, которая сидела за рулем этой машины, выйдут на моего куратора?

Нет! Нет-нет-нет!

Нас не найдут. Не посмеют тронуть тех, кто дал мне шанс на свободу!

Отключаю экран смартфона, прячу его в клатч, сижу с закрытыми глазами, пытаясь выровнять дыхание и справиться с внутренней дрожью.

И тут в голову приходит безумная мысль: в крайнем случае я могла бы попросить помощи у Максима. У него и его отца — связи, влияние. Но какой будет цена? Чего он захочет взамен? Я не знаю этого Максима. Да и старого, как выяснилось, не знала, иначе его предательство не стало бы таким ударом.

Впрочем, если другого выхода не будет, я лучше откроюсь Максиму и расскажу ему о том, что у него есть сын, чем позволю чудовищу ― бывшему мужу ― снова загнать нас в клетку.

Разумеется, мне бы и в голову не пришло искать Максима первой, но судьба зачем-то столкнула нас снова. А сам Максим разрушил мою уверенность в том, что он забыл меня ― Аксинью. Сегодня я убедилась: не забыл. Пока не знаю, что с этим делать. Но одно ощущение греет: моя судьба ему небезразлична.

С этой мыслью выхожу из метро, сажусь на автобус и через несколько остановок оказываюсь у детского сада.

Антон уже на улице с группой. Увидев меня, он кричит «Мама!» и бежит, раскинув руки. Ловлю его, прижимаю к себе, вдыхая знакомый сладкий запах детских волос. Здороваюсь с воспитательницей и забираю сына.

Мы идем, держась за руки, по залитым солнцем улицам, любуемся высокими красивыми домами, зеркальными фасадами и нарядными витринами. В городе, из которого мы сбежали, ничего подобного нет. Сын вертит головой по сторонам, засматривается на автомобили, рассказывает, как прошел его день.

Смотрю на Антошу и вижу, как с каждым днем он все больше оживает, становится все смелее, его лицо все чаще озаряет радостная улыбка, открытая и доверчивая ― такая, какой я, кажется, еще никогда у него не видела.

Любуюсь этой улыбкой и понимаю: я все сделала правильно. Антон не скучает по отцу-извергу, которого боялся. Наоборот, он расцветает, выпрямляется, как цветочек в заботливых руках умелого садовода.

Мы заходим в магазин, покупаем продукты. Немного гуляем на детской площадке. Я даже успеваю вспомнить о проекте и придумать пару новых идей.

Кофе с осадком

Кофеварка шипит, выпуская струйку пара. Я медленно подставляю свою чашку, используя этот момент, чтобы собраться с мыслями. Аромат свежего кофе смешивается с напряженной атмосферой на кухне.

Мне нужно решить, насколько можно довериться Лизе. Если бы речь шла только о Максиме, возможно, я бы и поделилась. Но одно откровение непременно потянет за собой другое. Придется признаваться, что я сбежала от мужа, который теперь разыскивает меня по всей стране. Кто знает, не поверит ли Лиза Николаю, который всегда умел выставить себя несчастной жертвой?

Поневоле вспоминаю слова куратора: «Чем меньше людей знает твою историю, тем безопаснее».

Пальцы сами сжимаются вокруг горячей чашки. Нет! Я не готова рисковать.

— Ну что, молчунья? — Лиза прихлебывает кофе, оставляя на белом фарфоре след помады цвета спелой вишни. — Или мне самой додумывать, почему Белый смотрит на тебя, как голодный волк?

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Но вместо того, чтобы дрогнуть, одним глотком выпиваю кофе и резко ставлю чашку на стол.

— Какая разница, что он там себе думает? — Мой голос звучит четче, чем я ожидала. — Он платит — я работаю. Все, что было до этого — не твоя забота, Лиза.

Лиза медленно ставит свою чашку на самый край стола, будто проверяя мои нервы.

— Ого-го! — Она присвистывает, вытягивая губы. — Какие мы сегодня колючие... Ладно, не говори. — Ее палец скользит по запотевшему графину со сливками, оставляя неровный след на стекле. — Но если это угрожает проекту...

— Не угрожает! — перебиваю я, чувствуя, как гнев придает мне сил. — Я профессионал. Или ты сомневаешься?

За дверью внезапно раздается громкий смех Артура — неуместный в этом моменте, как кашель во время театрального представления. Мы обе вздрагиваем, на секунду отвлекаясь.

— Ладно. Поверю тебе на слово, — снисходительно пожимает плечами Лиза, но ее глаза говорят, что она полна сомнений, предположений и безудержного любопытства. — Кстати, Белый уже с утра прислал смс. Требует тебя на встречу завтра — якобы «уточнить концепт».

Я машинально готовлю себе новую порцию кофе. Забывшись, тычу в кнопку «двойной эспрессо». Чашка наполняется до краев. Первый глоток обжигает губы, второй оказывается горьким и пересоленным.

«Совсем как моя жизнь», — мелькает мысль. Я ловлю себя на том, что разглядываю темные разводы на дне. Они складываются в знакомый профиль. Николай? Максим? Или просто игра воображения?

— Можешь передать ему, если он снова позвонит тебе, что я все пришлю по почте. И... — выдыхаю раздраженно. — Он копию моего диплома затребовал. Будто мы в школе, а не в бизнесе.

Лиза едва не сбрасывает с края стола свою чашку. Быстро ставит ее в посудомойку. А когда оборачивается ко мне, ― я вижу на ее губах новую, колкую усмешку.