― Офисы компании «Небоскреб» ― взлетная площадка для вашего бизнеса! ― этот слоган попадает точно в цель.

Мне нравится концепция, подача, способность команды «Пикселя» меньше чем за сутки принести совершенно новое предложение ― яркое, смелое, оригинальное!

И нравится эта ледяная королева с волосами темной меди, которая так похожа на мою единственную любовь, которую пять лет назад мне пришлось оттолкнуть собственными руками.

― Вы рисуете, Милана? ― спрашиваю я, интуитивно догадываясь, что вовсе не арт-директор ― автор концепции. Слишком свежо для заезженных шаблонов строительного маркетинга. А Дима ― матерый профи, который хорошо знает тренды и привык следовать им, а не создавать новые.

― Простите? ― снова приподнятая бровь и лед в синих глазах. Сейчас ― слишком ярких, будто Милана надела цветные линзы.

― Милана рисует. Этот проект почти целиком ― ее заслуга. ― Дмитрий догадывается, куда я клоню, и идет ва-банк. Соображает, что лучше сейчас не пытаться присвоить себе чужие успехи.

Максим Белый. Неслучайный визит

Три дня. Ровно столько времени уходит на то, чтобы разорвать контракт с жуликом-подрядчиком, выбить из него компенсацию и найти нового поставщика. Три дня, в течение которых я не вижу Милану, но она не выходит у меня из головы ни на секунду.

По вечерам, когда офис пустеет и только мерцание монитора освещает мой кабинет, я наливаю виски и листаю соцсети. Ищу ее странички. Только в «Одноклассниках» профилей с таким сочетанием имени и фамилии ― почти две тысячи.

Понимаю, что, даже если буду просматривать их по сотне за вечер ― потрачу почти месяц на занятие, которое может не дать никакого результата. А ведь мое время стоит дорого! Но сдаваться не в моих правилах. Начинаю думать о том, кому бы делегировать задачу по поиску следов прошлой жизни Миланы.

Сегодня, получив от «Пикселя» правки по проекту «Феникс», я не выдерживаю и еду к ним без предупреждения. Повод вполне убедительный: «Ехал мимо, решил обсудить детали лично».

Офис встречает меня тишиной и пустотой: у них обеденный перерыв. Только офис-менеджер, женщина лет пятидесяти с жестким взглядом, расхаживает между столов, протирая пыль и пополняя запасы канцелярии.

― Можно увидеть Милану Романову? — спрашиваю, делая шаг вперед.

― …а вы ей кто? ― строго хмурится на меня женщина.

― ВИП-клиент. Максим Белый. ― Лезу в карман за визиткой.

Но офис-менеджер, похоже, обо мне наслышана.

― Не надо! ― машет она на меня руками. И тут же сдает коллегу. ― Милана в бухгалтерии, со Светланой Аркадьевной чаи гоняет.

В ее тоне — явная ревность. Я улыбаюсь, пробуя сыграть на этой струне.

― Ох уж эти мне любимчики начальства, правда?

Женщина быстро отворачивается.

― Не вижу ничего плохого в приятельских отношениях между коллегами, если они не вредят общему делу.

― А где кабинет Светланы Аркадьевны? ― спрашиваю у спины.

― Как выйдете, вторая дверь налево. ― Она так и не оборачивается.

Мне и не нужно. Я видел достаточно, чтобы знать, кого будет несложно разговорить в случае необходимости. Беда в том, что Милана в «Пикселе» новенькая, ее фото еще даже не появилось на корпоративном сайте, а коллеги, даже самые любопытные, пока не слишком осведомлены о ее жизни.

Милану и в самом деле нахожу в кабинете бухгалтера. Кабинет маленький, заваленный стопками бумаг.

Милана жует сэндвич с огурцом и салатом, запивая его дешевым кофе из автомата. Светлана Аркадьевна ― массивная, внушающая уважение одним своим видом, ― угощается кремовым пирожным.

Мое появление производит эффект взорвавшейся петарды. Милана роняет остатки сэндвича и вскакивает, едва не опрокинув свой кофе. Бухгалтер оборачивается к двери, недовольно смотрит на меня поверх очков в дорогой оправе:

― Вам кого?

— Это Вип-клиент, Максим Белый, ― представляет меня Милана своей старшей подруге.

И в этом выборе приятельниц я снова узнаю Аксинью: она всегда прекрасно ладила со старшим поколением, причем часто с теми, кого остальные опасались и считали монстрами.

— И что привело вас в наш скромный офис лично? Проблемы с договором? — Бухгалтер изучает меня с прохладным любопытством. Лебезить передо мной она явно не намерена.

— Нет, просто хотел обсудить детали проекта с дизайнером, — киваю в сторону Миланы.

Та стоит, будто приговоренная, сжав руки перед собой.

— Стаканчик я уберу, — вдруг говорит Светлана Аркадьевна, и Милана слабо улыбается ей в ответ.

Выходим в коридор. Смотрит на меня, как кролик на удава.

― Так чем я…

― Откройте проект. Покажу на изображениях, ― предлагаю миролюбиво.

Милана проходит к своему рабочему месту, садится перед монитором. Нарочно не сажусь рядом, а нависаю над ней, подавляя ростом и авторитетом.

— Вот здесь, ― показываю на логотип. ― Мне кажется, строительные леса перегружают изображение… Может, лучше превратить их в стилизованную надпись? Кстати, где вы учились?

Милана зависает. Несколько мгновений думает, и я не могу определить: то ли она обдумывает мое предложение, то ли не может вспомнить название учебного заведения, которое закончила.

― В Ярославском текстильном техникуме, ― наконец, неуверенно произносят ее губы, а я снова превращаюсь в озабоченного самца, все мысли которого об одном: как впиться в эти сочные губы, истерзать их до сладких стонов…

― Пришлите мне копию диплома. ― Не прошу: требую.

Милана еле заметно вздрагивает. Но, к счастью, даже не догадывается, что имеет полное право отказать.

― Х-хорошо… ― отвечает с запинкой. И добавляет. ― Я передам ваши пожелания арт-директору.

Я выпрямляюсь и нечаянно роняю с края стола блокнот. Он открывается на странице с наброском. На рисунке мальчик лет пяти играет на ковре с машинкой. Хрупкая детская фигурка. Нахмуренные брови ― и явное сходство с самой Миланой.

Ностальгия

После незапланированного визита Максима в офис «Пикселя» проходит четыре дня: два будних и два выходных. Первые наши с Антошей выходные в Москве. Я трачу их на то, чтобы сделать уборку в квартире, пробежаться по ближайшим дискаунтерам и докупить кое-что из одежды и по хозяйству.

Сын впервые оказывается в большом торгово-развлекательном центре и с удовольствием проводит время в детской игровой зоне: барахтается в бассейне с шариками, прыгает на батуте, бегает по лабиринтам и участвует в играх, которые проводит аниматор. Его радостные впечатления ― лучшее, что было в моей жизни за последние годы.

В понедельник сын идет в сад, а мы прежним составом снова отправляемся в «Небоскреб» с отчетом о проделанной работе и презентацией нового этапа. Можно было бы передать все материалы по почте, но господин Белый требует личную встречу. Разумеется, ВИП-клиенту все потакают.

Когда приходим в конференц-зал, замечаем новшества: по стенам развешаны карандашные наброски и эскизы. Артур и Лиза начинают раскладывать материалы, а мы с Дмитрием подходим к экспозиции. Я рассматриваю один эскиз за другим и чувствую себя все более странно: мне кажется, что неизвестный автор этих работ скопировал мой стиль.

Потом среди набросков замечаю один, который совершенно точно рисовала сама. Тогда, в прошлом. Еще когда в моей жизни не было самой большой боли ― предательства любимого мужчины, и самого большого счастья ― моего сына.

Сердце подпрыгивает в груди, сбивается с ритма. Невольно подношу руку к горлу. И, будто нарочно, в этот момент появляется Максим. Входит, практически врывается в зал размашистым шагом, здоровается сразу со всеми и встает между мной и Димой.

― Еще одна моя задумка на будущее. Подумываю назвать этот концепт «Ностальгия». Кстати, художница, которая рисовала эскизы, родом из Ярославля. Не знаете ее, Милана?

Молчу. Долго. Не могу сообразить, как мои работы могли оказаться у неведомой художницы из города, где я никогда не была. А вот у Максима они могли сохраниться. Он любил фотографировать мои наброски на телефон: говорил ― для вдохновения.