Неужели он не стер их, не удалил? Но к чему эта экспозиция? Для чего он перемешал мои эскизы с чужими, копирующими мой стиль?

― Боюсь, мы не знакомы, ― придумываю самый вежливый нейтральный ответ, на который способна. Голос дрожит.

Страшно оглянуться на Максима, встретиться с ним взглядом. Мне кажется, он все поймет. Прочитает по лицу, что я узнала свои рисунки.

― Вау, Максим и сам мог бы в рекламе работать! ― К нам подходит Артур, с искренним восхищением разглядывает экспозицию. ― Очень перспективный концепт, особенно для жилищного сектора. Люди любят поностальгировать, ощутить себя в прошлом ― знакомом, безопасном…

…Я бы тоже хотела ощутить себя в безопасности. Но Максим Белый прилагает все усилия, чтобы лишить меня даже того относительного спокойствия, которое я обрела, когда оказалась вдали от бывшего мужа, и вышла на работу. Стоит у меня за плечом ― почти вплотную, дышит в шею, окутывает своим теплым запахом с нотками дерева и мха.

Я не могу даже обернуться: обязательно столкнусь с ним при малейшем движении, уткнусь носом в грудь, и…

Воспоминания накатывают бурным потоком, грозят погрести под собой. Когда-то это казалось таким правильным и естественным ― прижаться всем телом к этому мужчине, обвить руками его шею, прильнуть губами к твердому подбородку, который к вечеру становился колючим…

― Что ж, давайте посмотрим, на каком мы этапе, ― Максим все же отступает, и я с облегчением втягиваю воздух полной грудью: оказывается, пока он стоял вплотную, я почти не дышала!

Медленно оборачиваюсь и замечаю внимательный задумчивый взгляд Лизы. Кажется, она начинает что-то подозревать. Чувствую, мне не избежать расспросов!

Презентацию на этот раз ведет она. Максим сидит во главе стола, мы с Димой ― по одну руку от него, Артур ― по другую. Мне удалось повернуть все так, чтобы Дима оказался к Максиму ближе. Но это не слишком спасает: я все равно постоянно ощущаю на себе внимание нашего ВИП-клиента, замечаю его короткие быстрые взгляды.

― А что скажет дизайнер? ― то и дело задевает он меня, вовлекает в обсуждение. ― Как бы вы улучшили это изображение, Милана?

Приходится отвечать. Бороться с бурлящими эмоциями и успевать сообразить, чего хочет от меня Максим, каких ответов ждет. Чувствую себя школьницей, которую назойливый преподаватель то и дело поднимает с места, требуя ответов на каверзные вопросы.

Наконец, эта пытка завершается. Первый этап принят, план второго ― согласован.

― Кстати, ― Максим не спешит нас отпускать. ― Время уже за полдень, у нас на втором этаже отличный ресторан с обеденным меню. Предлагаю спуститься…

― Простите, Максим, у меня на этот час другие планы, ― тут же открещивается Дима.

― У нас, ― поправляет его Лиза. ― Ты забыл, что мы на одной машине?

― А мы ― на другой, ― подмигивает мне Артур и, кажется, планирует согласиться на обед с Белым.

― Но ты нам нужен. Срочно. ― Обрывает его Лиза, хватает за локоть и тащит за собой к выходу. ― Максим, мы оставим вам Милану. Может, в более неформальной обстановке обсудите детали нового концепта…

Обед с привкусом прошлого

Ресторан «Элегия» впечатляет — и ценами, и интерьером. Максим кладет руку мне на талию — ровно на том уровне, где дозволено правилами этикета. Но его большой палец пару раз легонько поглаживает мою спину. Это можно посчитать намеком, а можно сделать вид, что его жест остался незамеченным. Я выбираю второе.

Максим ведет меня к угловому столику у окна, на котором стоит табличка «Зарезервировано». Разумеется, он и тут ВИП-клиент! Усаживает на узкий диванчик и устраивается рядом. Наши бедра почти соприкасаются. От его тела идет жар, и я начинаю плавиться от этого тепла — когда-то желанного и родного.

Пока ждем официанта, успеваю немного оглядеться: стеклянные стены с видом на Москву, белоснежные скатерти, слишком громкое тиканье хрустальных часов за стойкой… Почти пафосно, но все же по-деловому. Очень соответствует месту и посетителям. В том числе — Максиму Белому. Но не мне.

— Что вам предложить? — Милая девушка в стандартном наряде «белый верх, черный низ» подает нам папки с меню.

Максим, даже не глядя в него, уверенно начинает диктовать:

— Воду с лимоном, утиную грудку с вишневым соусом, картофельное пюре…

Каждое его слово все глубже окунает меня в прошлое. Начинает казаться, что и не было этих пяти лет разлуки. Не было неудачного брака, бегства от мужа-тирана…

Кровь отливает от лица, в ушах шумит от невыносимо острых эмоций. Максим помнит все: мою нелюбовь к сокам, наше первое свидание, когда он уговорил меня попробовать утку. И теперь он внимательно следит за мной. За тем, как мои подрагивающие руки пытаются удержать выскальзывающее из немеющих пальцев меню.

Я снова не смею поднять на него взгляд, встретиться с ним глазами.

— Что будет дама? — смотрит на меня официантка.

— Суп-пюре из брокколи, — выбираю то, что никогда не заказала бы в прошлой жизни, хотя ничего против брокколи не имею. — Равиоли с творогом и шпинатом. И… воду с лимоном.

Заставить себя пить соки — выше моих сил, даже если это выдаст меня с головой.

— Вы разлюбили утку, Милана? Раньше вы… — Максим обрывает себя на полуслове.

— Я — вегетарианка, — лгу, не поморщившись.

На самом деле, у Антоши аллергия на мясо птицы, так что я навсегда исключила этот продукт из нашего с ним рациона.

— Может, бокал вина? — предлагает Максим.

Я не знаю, чем является этот вопрос: проверкой? Простой данью вежливости? Искренним желанием побаловать меня и немного снять напряжение между нами?

— Мне еще возвращаться в офис… — качаю головой.

— Вы поедете на такси, Милана. К тому же, я попрошу принести нам самое легкое вино, от которого вы вряд ли всерьез опьянеете, — продолжает настаивать Максим.

— Тогда полбокала, — уступаю я.

Официантка, получив заказ, уходит, но очень скоро возвращается с уже наполненными бокалами и тарелкой с сырно-фруктовой нарезкой.

— Комплимент от заведения, — поясняет в ответ на мой недоумевающий взгляд.

Как только она уходит, Максим берет свой бокал и смотрит через него на свет.

— Знаете, Милана, в Москве есть один винный бар… Не из тех, что в справочниках для туристов, — задумчиво тянет он. — Под аркой на Солянке. Там до сих пор подают грузинское «Саперави» 2010 года — того самого, что пенилось в стаканах у фонтана на Патриарших…

— Там больше нет фонтана. Его снесли в… — резко замолкаю, осознав свою ошибку: Милана, недавно прибывшая в Москву, не может знать таких тонкостей.

Хватаюсь за стакан с водой, делаю небольшой глоток.

Максим медленно кивает, глядя на мои губы и след помады на стекле.

— Можно? — протягивает руку, забирает стакан, подносит к своему рту так, чтобы прикоснуться к следу моих губ. Тоже отпивает глоток.

Теперь кровь, разогревшись от пары глотков вина на пустой желудок, возвращается приливом к щекам. Я чувствую ее жар и догадываюсь, что выгляжу красной, как вареный рак.

Объяснений для своей осведомленности не нахожу. Но Максим и не требует.

— Попробуйте свой суп, Милана, — предлагает он, кивая на супницу, которую ставит передо мной официант.

Беру ложку, приступаю к еде. Вспоминаю прилипчивую рекламу с призывом жевать, а не говорить. Думаю о том, что в моем случае лучше было бы совсем онеметь: слишком легко я ведусь на провокации Белого. Слишком часто выдаю себя. Он, похоже, уже почти уверен, что я не Милана, а Аксинья, но отчего-то медлит с разоблачением, ведет непонятную игру.

Ему приносят утиную грудку, мне — равиоли.

— Может, все же попробуете кусочек? Вдруг я сумею убедить вас, что отказ от мяса — не самое удачное решение для молодой женщины, ведущей активный образ жизни? — Максим отрезает кусочек грудки, обмакивает ее в вишневый соус и подносит вилку к моему лицу. Не вплотную, но так, чтобы я без труда могла дотянуться.

— Спасибо, нет. — На этот раз отвечаю твердо: я обязана показать Белому границы, которые не следует переступать. А его жест — он слишком… интимный. Предполагает близость, которой между нами давно нет и больше не будет.