Опасная и пугающая мысль разрастается так сильно, что мне становится трудно дышать. Борюсь с ней изо всех сил, подавляю ее, потому что не хочу, чтобы она вырвалась наружу.

Я не кролик. Не добыча. Не проблема, которую нужно запереть в башне. Я не беспомощная принцесса, которую нужно ограждать от правды.

Кто-то должен заплатить за это.

Кто-то заплатит за это.

Тело дрожит, сердце колотится, грудь вздымается, но я выбираю направление.

Глава пятидесятая

Врываюсь в покои Каллума.

Едва замечаю кровать с балдахином, застеленную клетчатым покрывалом, огонь в камине и полумесяц, освещающий окно.

Каллум лежит в медной ванне. Даже в состоянии ярости, я не могу не замереть, когда вижу его. Сильный и мускулистый, он кажется совершенно спокойным, а отблески огня придают его влажной коже бронзовый оттенок. Его колени приподняты, голова прислонена к краю ванны, обнажая горло. Влажные волосы цвета мокрого песка зачесаны со лба назад, что делает его моложе.

Каллум открывает глаза, когда дверь за мной захлопывается.

Он хватается за бортики ванны и начинает садиться. Вода стекает с его груди, и я не могу вынести этого зрелища.

— Оставайся на месте, — говорю я.

Он замирает, словно чувствуя, что во мне нарастает буря. Я знаю, что он не боится меня — не может бояться, — но его челюсти сжимаются от настороженности.

— Тебе нужно успокоиться, принцесса.

— Ты солгал мне.

Его лицо становится мрачным.

— Я тебе не лгал.

Моя грудь вздымается, потому что я знаю, что это неправда, и он тоже знает. Внутри меня нарастает крик, который разрывает меня на части. Мои зубы ноют, и я хочу что-нибудь укусить. Моя кожа болит от напряжения, которое я испытываю, сдерживая все эти чувства. Мышцы дрожат, кости ходят ходуном. Если я не выпущу это, то воспламенюсь.

— Рори… — предостерегает Каллум.

Бросаюсь к нему, хватаю скользкое мыло, лежащее на краю медной ванны рядом с его рукой, и швыряю в него. Затем бросаю мочалку. Вода выплескивается за борт ванны, когда он поднимает руки. Оба предмета отскакивают от него и ударяются о доски пола.

— Ты закончила? — рычит он.

— Нет. Я еще не закончила!

Сметаю подсвечник с каминной полки рядом с собой.

— Не смей…

Замахиваюсь им, целясь ему в голову. Он хватает подсвечник за другой конец и дергает на себя. Вместо того чтобы отпустить, я спотыкаюсь и вынуждена схватиться за край ванны, чтобы сохранить равновесие.

— Позволю ли я тебе это сделать? — спрашивает он.

Мне становится трудно дышать, когда гнев, бурлящий в моей груди, стремится вырваться наружу.

— Нет.

— Нет, — соглашается он. — Брось его.

— Нет.

— Брось, или я заставлю тебя, — в его глазах появляется волчий блеск.

— Ты не причинишь мне вреда.

Сейчас я так же убеждена в этом, как и тогда, когда впервые увидела его.

— И все же, ты не можешь прийти в мои покои посреди ночи и угрожать мне. Я не могу этого допустить, — его взгляд становится темнее. — Отпусти.

Пытаюсь вырваться из его хватки, чтобы снова прицелиться ему в лицо. Каллум отпускает меня, и я спотыкаюсь. Он обхватывает меня одной рукой за талию, а другой — за запястье. Раздается хлюпающий звук, когда я падаю на него сверху, ударяясь коленями о стенки ванны.

Вода разливается повсюду, переливаясь через края, растекаясь по деревянным половицам и падая на овечий коврик. Отпускаю подсвечник, и он с глухим стуком падает на пол, закатываясь под кровать. Я задыхаюсь от шока, мое тело насквозь промокло, а его твердый торс прижимается ко мне. Он крепко держит меня за талию, удерживая на месте. Мои ноги зажаты между его бедрами и бортиком ванны.

— Мы не решаем вопросы таким образом, — говорит он.

Делаю глубокий вдох, и комната словно расплывается перед глазами. Я ощущаю вкус гор, мыла и знакомый запах древесного дыма. Во рту словно пепел.

— Не смей указывать мне, как я должна решать вопросы, Каллум МакКеннан, — говорю я, хватаясь за его плечи, чтобы подняться и устоять на ногах. Мои волосы рассыпаются по его груди. — Ты лжец.

— Я не лгал тебе.

— Ты знаешь природу нашей связи. Не притворяйся, что это не так!

— Да. Я знаю.

Внутри меня нарастает рычание:

— Ты сделал из меня посмешище.

— Ты считаешь, что над тобой посмеялись?

Он не похож на того Каллума, которого я знаю. В его выражении нет ничего мягкого или доброго. Несмотря на близость нашего положения, он смотрит на меня так, словно я враг, с которым он столкнулся на поле боя.

Я с трудом сдерживаю свой гнев. Он поднимается к горлу, и мне хочется закричать.

— Ты скрыл правду.

— Потому что я не хотел, чтобы это было правдой!

— Ты не имел права! — Мое тело прижато к нему, грудь вздымается, как будто я тону. — Как давно ты знаешь о природе этой связи? — Его дыхание перехватывает. — Как давно?

— Я заподозрил это в ту ночь, когда Джеймс укусил тебя.

Огонь внутри меня пылает и ревет.

— Так долго?

Его подбородок напрягается.

— Да, так долго. И я сначала отрицал это. Но Джеймс заставил Блейка поцеловать тебя, и я больше не мог это скрывать. Я почувствовал, увидел, как он отреагировал на тебя, и пытался убедить себя, что ошибаюсь. Пока не прочитал страницы книги Блейка, когда вернулся в Мадах-Аллайх, и не осознал, что это правда. — Его акцент становится сильнее, когда он все больше волнуется. — Что я должен сделать? Дать свое благословение? Ты его м…

— Не заканчивай это предложение! — моя ночная рубашка и халат прилипают к телу. Вода теплая и плещется у моего живота. Я прижимаюсь к его груди, а Каллум обнимает меня рукой за талию — горячей и твердой, как железо. — Ты должен был сказать мне, чтобы мы могли все исправить!

— Ты не настоящий волк. Ты не понимаешь. — его горячее дыхание смешивается с моим. — Этого не исправить. Здесь нет выбора. — на его шее вздрагивает мускул. — Эта связь нерушима, и я не делюсь. Я хочу всю тебя, сердце, тело и душу. На меньшее я не согласен.

— А как насчет того, чего хочу я? Тебя это волнует?

— Ты сама не знаешь, чего хочешь, принцесса. Ты не знала этого в ту ночь, когда я взял тебя, и я не думаю, что сейчас ты приблизилась к ответу на этот вопрос!

Его сердцебиение звучит у меня в ушах, и я слышу его в унисон с собственным, яростным и беспокойным.

— Что дальше, Каллум? Ты собираешься и дальше держать меня на расстоянии, не подпускать близко, держать в комнате в своем замке, пока Блейк заперт в…

— Не говори о нем. — Его глаза сверкают, а щеки пылают, когда он наклоняется ближе ко мне, и наши тела соприкасаются. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты для меня луна, Рори. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, моя душа пылает. Волк внутри меня прижимается к моей коже, он воет в моей крови и ревет в моих ушах, и тебе бы не понравилось то, чего он хочет от меня. Каждую ночь я думал о тебе. Я представлял себя похороненным внутри тебя, вонзающим в тебя свои зубы, заявляющим, что ты моя, и проклинающим мою богиню за то, что она не отдала тебя мне. Я оставил дверь незапертой, молясь, чтобы ты пришла, и в то же время надеясь, что ты этого не сделаешь.

Его слова вызывают во мне бурю эмоций. Внутри меня все кипит, боль и жжение переполняют меня. Зубы сводит от напряжения, а ногти становятся похожими на когти. Дикое существо, скрывающееся в моих ребрах, бьется о клетку, и из груди вырывается низкий, неконтролируемый рык.

Укусить. Укусить. Укусить.

Ноздри Каллума раздуваются, и он отвечает собственным рычанием. Его твердая влажная грудь вибрирует напротив моих напряженных сосков, а пальцы впиваются в мои бока.

— Не испытывай меня, принцесса, — говорит он.

Я знаю, что должна взять себя в руки. Понимаю, что это неправильно, и нам нужно поговорить. Осознаю, что природа нашей связи многое меняет для него, и это вызывает у меня ярость. Но не могу остановиться. Меня трясет, и я с трудом сдерживаю свои эмоции.