Пытаюсь освободиться от крючьев, и теплая кровь стекает по моим рукам.

— Сегодня вечером ты была похожа на королеву, — размышляет он. — Ты могла бы стать королевой, если бы пожелала. Филипп спит в моем лазарете. Надо только пробраться туда, пока замок спит. На столе рядом с ним стоит стакан с водой. Нескольких капель аконита было бы достаточно. Я бы сделал это для тебя, если бы ты попросила. Твой отец стар. Рано или поздно он умрет, и тогда трон перейдет к тебе.

Он встает и поправляет пальто. Спускается с возвышения и останавливается передо мной.

— Мне больно видеть тебя такой, дорогая. — Я не уверена, что он говорит правду. — Подумай о том, что я сказал.

Он засовывает руки в карманы и уходит. Его шаги затихают вдали. Пол уходит из-под ног.

И снова я погружаюсь в бесконечную тьму.

***

Резко сажусь в постели. На коже выступил холодный пот, а простыни прилипают ко мне. Я не могу контролировать свой бешеный пульс. Ночь все еще темна, но я не могу снова заснуть. Мне снилась тюрьма Ночи. Мне снился Блейк.

Дрожащими пальцами зажигаю свечу у кровати. Достаю из-под подушки книгу, в которой есть ответы на вопросы о нашей связи и начинаю читать.

Рассветный свет пробивается в окно, когда мой взгляд натыкается на определенную страницу в книге. Осознание обрушивается на меня с жестокой силой. Эмоция, которую я не могу понять, угрожает разорвать меня на части.

Я поспешно одеваюсь. Хватаю том и отмечаю его на нужной странице. Выбегаю из своей комнаты и чуть не спотыкаюсь о мужчину, который спит у стены. У него густая рыжая борода и синий килт. Я помню его с тех пор, как Каллум впервые забрал меня из Пограничья. Кажется, его зовут Фергус.

Он не шевелится, пока я торопливо спускаюсь по лестнице. Вот тебе и охрана.

Мне нужно поговорить с Блейком.

Глава сорок четвертая

Замок пробуждается. Я пробираюсь сквозь толпу людей, которые зажигают факелы, несут еду и идут наружу с оружием в руках.

Дикая часть, которую я ощущала с тех пор, как Джеймс укусил меня, снова овладевает мной. Кровь кипит, а сердце бьется с бешеной скоростью. Перед глазами пляшут точки. Тело пытается подавить эмоции.

Проходя мимо кухни, едва замечаю, как миссис Макдональд кричит на Кейли из-за подгоревшей каши. Блейк приближается ко мне со стороны лазарета. Прежде чем он успевает заговорить, я хватаю его и прижимаю к стене. Он издает низкий горловой звук. Я хватаю его за рубашку и вытаскиваю ее из брюк.

Он хватает меня за запястье и говорит:

— Если ты тянешься к моему члену, дорогая, то это под запретом.

Его голос доносится словно издалека. Я замечаю на его животе длинный шрам, который изгибается вниз. Мне становится тяжело дышать, и я перевожу на него взгляд. Коридор начинает расплываться перед глазами.

— Кто сделал это с тобой?

Он отталкивает меня.

— А это имеет значение?

— Имеет ли это значение?! — Тычу книгой ему в грудь, и он морщится. Я открываю ее на отмеченной странице. — Внутренние органы у волков вырастают заново, если их удалить? С правой стороны брюшной полости испытуемого был сделан разрез для удаления почки.

Снова бью его книгой, и он стонет. На этой странице изображена схема тела, на животе которой видна изогнутая линия, обозначающая место разреза. Она напоминает самый страшный из шрамов Блейка.

Вспоминаю то мрачное чувство, охватившее меня при прочтении одной из его полной экспериментов книг в Большом зале. Это чувство было так похоже на то, что я испытывала каждый раз, когда Верховный жрец бил меня. Я подумала, что это был стыд, что, возможно, ему было стыдно за то, что он причинял вред другим волкам.

Я не учла, что может быть и другая причина: ему может быть стыдно за то, что он допустил, чтобы с ним случилось такое.

Качаю головой, мои руки дрожат.

— Ты заставил меня поверить, что написал эти книги.

Его лицо мрачнеет.

— Ты сама пришла к такому выводу, крольчонок.

— Все эти эксперименты… все эти ужасные вещи… они были сделаны с тобой.

— Нет. — Его тон резок. — Я был не единственным его питомцем.

— Кто? — Я снова протягиваю ему книгу. — Кто это сделал?

— Зачем тебе это?

— Я хочу знать.

Он пожимает плечами, как будто это не имеет значения.

— А ты как думаешь? Ученый целитель во дворце.

Ощущение, как будто нахожусь под водой.

— А… мой отец знал об этом?

— Знал ли он? — Уголок его губ приподнимается, но в глазах нет веселья. — Это была его программа, крольчонок.

Мой пульс гулко отдается в ушах, и я слышу, как другой пульс соперничает с ним. Я бы сказала, что Блейк на три или четыре года старше меня. Это означает, что он, вероятно, был где-то в Королевском городе — возможно, даже во дворце — и его разрывали на части, пока я посещала уроки танцев или прихорашивалась перед зеркалом. От собственной наивности к горлу подступает тошнота. Как я могла быть настолько невежественной в том, что происходило?

И все же, несмотря на потрясение и гнев, которые переполняют меня, что-то темное проникает внутрь. Эта дикость утихает. По моей коже пробегают мурашки, а волосы на затылке встают дыбом.

Любое сочувствие исчезает, сменяясь холодом и настороженностью. Отступаю и упираюсь спиной в стену на другой стороне коридора. Все это время я думала, что была лишь пешкой в его игре с Каллумом. Он говорил мне, что ненавидит волков и хочет править ими.

Но теперь мне приходит в голову, что у него есть столько же причин ненавидеть людей. Возможно, мой отец для него гораздо более опасный враг, чем Каллум, Джеймс или кто-либо из волков. Захват Волчьего трона может быть частью его большой игры, и моя роль в ней не закончится, даже если он победит Каллума. Возможно, он приготовил для меня нечто большее. Прошлой ночью, в моем сне, он пытался убедить меня убить Филиппа.

Может быть, он хочет, чтобы весь мир сгорел в огне.

— Ты собираешься причинить мне боль?

Между нами повисает напряженное молчание, от которого по моей коже бегут мурашки.

Блейк прикусывает нижнюю губу.

— Нет.

Пытаюсь почувствовать его через нашу связь, но все кажется таким мрачным.

— Ты собираешься навредить моему брату?

— Только если ты попросишь.

— А что насчет Каллума? Ты убьешь его? Есть ли у меня выбор?

Он проводит рукой по подбородку.

— Если он проиграет, когда я брошу ему вызов, я его отпущу.

— А я? Ты позволишь мне уйти?

— Еще не решил.

По моей коже пробегает дрожь. Он лжет. Его выбор, кажется, витает в воздухе между нами, мрачный и определенный, и слово вибрирует на нити, которая связывает нас. Нет.

Я успокаиваю дыхание.

— Что случилось с ученым? Ты убил его?

— Это неправильный вопрос, крольчонок.

— Какой вопрос будет правильным?

— Если ты спросишь, я отвечу тебе. — Он застегивает рубашку. — Но нет, ученый все еще жив.

Блейк уходит в сторону Большого зала, и напряжение спадает.

— Блейк.

Он останавливается.

— Да?

— Прошлой ночью мне приснился сон…Это происходило реально, да?

Он наклоняет голову. Меня охватывает холод.

— У Александра действительно один из пленников Ночи, — говорю я.

— Похоже на то.

— Что ему от меня нужно?

Блейк качает головой.

— Хотелось бы верить, что мы никогда не узнаем.

***

Каллум весь день проводит на встречах с Блейком и другими Альфами, обсуждая стратегию предстоящей битвы с Александром. В тот вечер, за исключением нескольких вежливых фраз за ужином, он со мной не разговаривает.

На следующее утро я устаю ждать его и сама стучу в дверь его спальни. Но в комнате никого нету, поэтому я провожу утро, наблюдая за Филиппом после его освобождения из лазарета.

После того как ему показали его комнаты на первом этаже замка, он выходит на улицу. Останавливает Кейли, которая возвращается с огорода, и, пофлиртовав с ней, спрашивает, правда ли, что Сердце Луны находится здесь.