Делаю глубокий вдох, отворачиваюсь к окну и кладу руки на стол, заваленный книгами. Замечаю, как краешек луны появляется из-за облаков, а ветер колышет озеро и шевелит ветви вечнозеленых деревьев на берегу.

— Не знаю. Я разозлилась на тебя.

— И?

Я вспоминаю тот момент, когда Блейк прикоснулся своими губами к моим. Почувствовала, как падаю, и темнота окутала меня. Ощутила сильную боль, которую никогда раньше не испытывала. Я чувствовала жар в своей крови.

— Я почувствовала его эмоции.

— И?

Качаю головой и поворачиваюсь к нему.

— Это все.

Он издает разочарованный звук и встает.

— Не знаю, лжешь ли ты мне или себе.

Его шаги звучат так же громко, как биение моего сердца, когда он подходит к двери и берется за ручку.

— Я что-то почувствовала! — слова вырываются из меня, предательские и болезненные, и он замирает. Мышцы на его спине напрягаются под рубашкой. — Ты хочешь, чтобы это я сказала? Возможно, я ощутила какой-то проблеск. Мимолетное мгновение. Это произошло потому, что я была зла на тебя. Мои чувства смешались с его, и это было очень сильно, и я испугалась.

Каллум поворачивается, и в его глазах вспыхивает волчий огонь. Он сглатывает, пытаясь собраться с мыслями. Затем кивает.

— Спасибо. Спасибо за честность. — Он делает глубокий вдох, словно собираясь с духом. — Мне нужно… мне нужно успокоиться.

Подхожу к нему и сжимаю его руку. Я зла и расстроена, но все же чувствую, что это необходимо сказать.

— Я встречала таких мужчин, как твой отец, Каллум. Ты не похож на него. — Кладу его руку себе на грудь, на сердце. — И ты говоришь, что не понимаешь, где реальность? Это реально. Мы реальны. Я взяла тебя за руку и выбрала тебя той ночью в Пограничье. Я выбираю тебя и сейчас. Но я не могу и не буду принцессой, которую ты держишь взаперти в своей башне, пока переживаешь события, которые ни один из нас не в силах контролировать. Я не хотела целовать его. Ты это знаешь. Так что давай прогуляйся, искупайся в озере, найди время, которое тебе нужно, чтобы пережить это. Но переживи это, потому что если ты не сможешь…

Не могу заставить себя произнести эти слова. Он кивает и прижимается своим лбом к моему. Его кожа горячая, и я чувствую, что его почти лихорадит.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы ты была моей, Рори.

— Тогда перестань быть таким территориальным зверем. И перестань отталкивать меня.

Он издает смешок, но в нем нет ничего веселого. Он снова поворачивается к двери.

— Каллум, подожди, — зову я.

Он оглядывается через плечо. Хочу сказать: ты мне нужен. Останься. Но чувствую, что мне тоже нужна дистанция после всего, что он сказал. Думаю, нам обоим нужно разобраться в своих эмоциях.

— Ты сказал, что не будешь защищать Филиппа, если он останется.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

Внутри меня все переворачивается.

— Я… не знаю. Я ненавижу его, но он моя кровь.

Интересно, понимает ли Каллум, учитывая его отношения с Джеймсом, лучше, чем кто-либо другой, насколько сложными могут быть отношения между братьями и сестрами.

— Я скажу своим людям, что Филипп наш заложник и мы собираемся использовать его, чтобы добраться до твоего отца. Возможно, как только мы победим Александра, так и будет.

— Спасибо.

— Я пошлю кого-нибудь постоять на страже у твоих покоев, чтобы убедиться, что ты в безопасности.

Не могу избавиться от мысли, что когда-то он сам охранял бы мои покои всю ночь, если бы это было необходимо.

Он открывает дверь и спускается по лестнице, оставляя меня одну.

Глава сорок третья

Темнота струится по моей коже.

Пытаюсь понять, что происходит. Мне кажется, что я нахожусь в тюрьме Ночи. От страха волосы на руках встают дыбом. Воздух становится холоднее и, кажется, движется вокруг меня, хотя в других снах он был неподвижным.

Протягиваю руки, ожидая коснуться стен, но по обеим сторонам от меня пустота. Пытаюсь глубоко вдохнуть, и звук эхом разносится по пространству, словно я нахожусь в пещере. По спине пробегают мурашки страха. Я медленно продвигаюсь вперед, ища стену, вдоль которой можно было бы пройти и найти дверь.

Позади меня раздается какой-то скрежет, и мое сердце замирает.

— Привет, крольчонок. — Шепот мягкий, словно шелк, спокойный и ласковый.

Оборачиваюсь и делаю глубокий вдох, когда мои глаза привыкают к темноте. Блейк идет вдоль стены, которую я раньше не замечала. Кажется, он что-то осматривает.

Сглатываю.

— Мы в тюрьме Ночи, верно?

Хотя мой голос звучит тихо, он эхом разносится вокруг нас.

— Да.

Подхожу к нему.

— Что ты делаешь?

— Посмотри, — шепчет он, похлопывая по стене. Когда я подхожу ближе, вижу, на что он указывает. В черном камне зияет дыра, достаточно большая, чтобы любой из нас мог через нее пройти. Сквозь нее просачивается поток холодного воздуха. — Что-то ускользнуло. Этого не должно быть. Только сила Гелах могла вызвать такое.

— У кого-то есть Сердце Луны? — спрашиваю, чувствуя, как холодеет моя кровь.

— Сомневаюсь. Не похоже, что это было намеренно. В ту ночь, когда ты убила Себастьяна, ярко светила луна. Я бы сказал, что это произошло именно тогда.

— Один из пленников Ночи находится на земле?

— Похоже на то.

Мой пульс учащается, когда я вспоминаю рассказ Кая о Темном Звере.

— Как ты думаешь, сбежавший пленник находится в Сером замке вместе с Александром?

Блейк проводит рукой по подбородку.

— Вполне вероятно.

Вспоминаю рассказы моей матери о темных существах, высасывающих души, и о крылатых тварях.

— Как думаешь, кто мог сбежать?

Блейк наклоняется и поднимает что-то с земли. Это нечто тонкое, черное и покрытое чешуей, похожее на кусок змеиной кожи. Мне приходит на ум одна из картинок, которые я видела в книге, найденной в Лоуфелле. Когда Блейк растирает ее между пальцами, она превращается в сгусток тени.

Выражение лица Блейка становится мрачным.

— Я бы очень хотел, чтобы этот кто-то остался здесь.

Камера вокруг меня распадается, и я погружаюсь в темноту.

Внезапно я оказываюсь в другом месте, боль пронзает мое тело. Моя кожа натягивается, и сотни крючьев впиваются в нее, удерживая меня в вертикальном положении. Эти крючья пронизывают мои ноги, ступни и плечи, к ним прикреплены полупрозрачные нити, которые тянутся к темному облаку надо мной.

Мои губы зашиты, и я не могу издать ни звука. Слезы наворачиваются на глаза.

Я уже была здесь раньше. Это мой ночной кошмар. Я — марионетка, управляемая невидимой рукой в тронном зале дворца, залитом лунным светом. Вокруг меня танцуют придворные, не замечая моих страданий и моего безмолвного крика.

Золотой трон моего отца возвышается передо мной. Он украшен солнцами, которые сверкают в лунном свете. Его тень поглощает меня.

Музыка и радость наполняют пространство. Невидимый кукловод поворачивает руку, и я начинаю вращаться, словно в водовороте. Я пытаюсь освободиться, но чувствую себя в ловушке.

Внезапно я останавливаюсь.

Музыка стихает. Придворные застывают в неподвижности. Мое сердце замирает, ведь это что-то новое, и я не знаю, что будет дальше.

По каменным плитам раздаются громкие шаги. Воздух наполняется волнением, когда Блейк проходит мимо меня, поднимается по ступеням на возвышение и садится на трон, словно он был создан для него. Он откидывается назад и опирается локтем на подлокотник.

— Разве это не ужасно? — спрашивает он. Луна освещает лишь одну сторону его лица, оставляя другую в темноте.

Пытаюсь заговорить, но чувствую во рту привкус собственной крови.

— На твоем месте я бы не стал этого делать. — Его взгляд скользит вверх по нитям к ваге⁴, скрытой в тени. — Кто управляет тобой? Интересно, кого бы я там увидел, если бы поднялся наверх? Твоего отца? Брата? Каллума? Себя? Возможно, твою мать или что-то более абстрактное, например, долг или честь. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что это ты дергаешь за ниточки? Что ты сама себя связываешь? Что ты могла бы освободиться, если бы захотела? — Он барабанит пальцами по подлокотнику трона. — Вероятно, нет.