Блейк наклоняется ближе.
— Ты знаешь, что это было?
— Другие заключенные называли его Темным зверем. Ходили слухи, что это был один из узников Ночи, который сбежал из его тюрьмы. Александр сказал, что готовит его к приезду особого гостя.
Каллум хмурит лоб.
— Особого гостя?
— Он послал меня сюда с важным сообщением. Король Волков должен подготовиться к битве, равной которой Север еще не видел. — На его лице мелькает тень раскаяния. — Или же он может послать ему подарок, и тогда Александр отменит атаку.
Меня охватывает тошнота, потому что, кажется, я уже знаю ответ на свой вопрос.
— Какой подарок?
Глаза Кая цвета меда встречаются с моими.
— Тебя.
Глава тридцать пятая
В лазарете повисает гнетущая тишина.
— Этот разговор не выйдет за пределы этой комнаты, — говорит Каллум. — Блейк?
Блейк кивает. Глаза Локлана расширяются, и он начинает вставать, сжимая рукоять своего оружия. Каллум обхватывает Локлана за шею и тянет назад. Я резко вдыхаю, когда Блейк хватает что-то с верстака и вонзает это в шею Кая. Локлан рычит, его лицо краснеет, и он бьется в хватке Каллума.
— Расслабься, — говорит Блейк.
Глаза Кая закрываются, и его тело обмякает. Блейк вытаскивает иглу.
— Это успокоительное. Мне нужно будет допросить его позже.
Каллум отпускает Локлана, затем проходит мимо нас с Фионой, словно не замечая волка, сверкающего в глазах Локлана.
— Можно тебя на пару слов, принцесса?
Обмениваюсь взволнованной улыбкой с Фионой, а затем следую за Каллумом. Мое сердце бьется быстрее обычного. Он быстро шагает по замку, и я почти бегу, чтобы не отставать от него. Мы проходим мимо вооруженных солдат в цветах Локлана, которые стоят в коридорах. Из Большого зала доносятся громкие голоса. В воздухе висит напряжение.
Предполагаю, что Каллум ведет нас в свои старые спальни, чтобы мы могли поговорить наедине, но он поворачивает в другую сторону. Мы проходим по длинному коридору с узкими окнами, через которые проникает утренний свет. Он открывает дверь в конце коридора, и мы входим в огромную комнату.
В центре комнаты стоит кровать с богато украшенными резными столбиками, красными бархатными занавесками и грудой мехов на одеяле. Все стены увешаны картинами и оружием, а над кроватью висит красное клетчатое знамя Хайфелла. В комнате холодно, так как в камине нет огня, и в воздухе витает запах папоротника и стали.
— Покои Джеймса, — тихо говорю я.
Каллум сглатывает.
— Да.
Он обводит взглядом комнату, затем подходит к столу у одного из трех узких окон и смахивает что-то с его поверхности. Мышцы его спины напрягаются под тканью рубашки, и он выдыхает.
— Это не Сердце Луны.
Он поворачивается. В его кулаке зажат круглый белый камень, тот самый, который Себастьян отдал Джеймсу в обмен на меня.
— Я был уверен, что это не оно — он бы использовал Сердце Луны против меня, если бы это было оно. И все же у меня была маленькая надежда.
— Ты уверен?
— Сердце Луны — это древняя реликвия, вырванная из груди нашей священной богини. Я бы почувствовал что-нибудь, если бы столкнулся с ним, если бы прикоснулся к нему. Это разбудило бы моего волка. Я бы почувствовал, как он прижимается к моей коже. — Каллум бросает камень на кровать. — Я ничего не чувствую в нем.
Грустно улыбаюсь.
— Я же говорила, что он не променяет Сердце Луны на меня.
— Да. Ты говорила. Глупый человек.
Между нами повисает тишина. Даже через всю комнату я чувствую его — аромат крови и пота, смешанный с его горным запахом. Он выпрямляется и сжимает челюсти, и у меня пересыхает во рту. То, как он смотрит на меня…
Я почти забыла, каким грозным может быть этот мужчина, этот Альфа — нет, этот король. Даже мой отец съежился бы перед ним. Он явно зол и расстроен из-за того, что случилось с Блейком, хотя именно он допустил это. Я тоже злюсь. Но я хочу его утешения, и хочу утешить его.
Он только что убил своего брата, которому до недавнего времени служил вторым по званию. Должно быть, у него сложные чувства по этому поводу.
Делаю неуверенный шаг вперед.
— Каллум?
Не знаю, то ли из-за неуверенности в моем тоне, то ли из-за слабости, но его тьма рассеивается.
Он преодолевает расстояние между нами и с глухим стуком падает на колени передо мной. Он обнимает меня за талию и прижимается лбом к моему животу, и я испытываю невероятное облегчение. Он все еще мой Каллум. Его объятия почти слишком сильны, и я хочу, чтобы он обнимал меня еще крепче. Обхватываю руками его затылок, пока он что-то бормочет мне в платье на языке, которого я не знаю.
— Гелах, принцесса, — его глаза застилает пелена слез. Кровь из носа смешивается с кровью Блейка, которая уже запачкала мое платье. — Мне так жаль. Мне так чертовски жаль. Я должен был быть там. Я должен был добраться до тебя раньше.
Делай, как он говорит.
Моргаю в недоумении.
— Я думала, ты на меня сердишься.
Он прикусывает нижнюю губу, которая выглядит припухшей.
— Я зол. В ярости. Ревную. Мне хочется разорвать чертову глотку Блейку, и если бы ты не была связана с ним, я бы уже сделал это. И я чувствую облегчение. Чувствую такое облегчение, что мне кажется, будто я выхожу из своего тела. Я так чертовски счастлив видеть тебя, прикасаться к тебе, знать, что с тобой все в порядке.
Что-то сжимается внутри меня, но я заставляю себя не обращать внимания на несправедливость его гнева. Провожу кончиками пальцев по его шее, и он дрожит.
— Что ты чувствуешь к Джеймсу? — спрашиваю я, думая о своем брате. Я презираю его, но не могу представить, каково это лишить его жизни. — Я знаю, что ваши отношения с ним были сложными, но тебе позволено горевать…
— Он не умер.
— Что? Я думала, ты выиграл вызов?
Его плечи напрягаются, как будто я задела его за живое.
— Он проиграл. Я вырубил его, а затем вступил в бой с южанами. Я планировал разобраться с ним позже. Должно быть, он пришел в сознание и сбежал.
Моя кровь стынет в жилах. Перед глазами возникает видение зубов Джеймса, когда он вонзил их в меня. Рев, с которым я провела пальцами, пропитанными аконитом, по его щекам, эхом отдается в моих ушах.
— Он вернется, чтобы бросить тебе вызов, Каллум.
Каллум сжимает мое бедро, а затем поднимается на ноги.
— И я одержу победу снова. Я послал Райана за ним.
— Райана? — в моем тоне звучит недоверие, и на виске Каллума дергается мышца.
— Да, Райана. Он как младший брат Джеймсу. Не думаю, что Джеймс причинит ему вред. Когда узнаю, где он, я покончу с ним навсегда. — Он качает головой. — Похоже, прямо сейчас у нас есть более важные проблемы.
— Александр.
— Да.
Между нами вновь повисает гнетущее молчание. Это неловко и неудобно. Обычно его эмоции легко читаются на лице, но сейчас оно остается непроницаемым. В воздухе витает невысказанное, и я понимаю, что нам нужно обсудить это. Я не привыкла к такому, поэтому сжимаю руки в кулаки.
— Каллум…
— Мне еще многое нужно уладить до конца дня, — отвечает он, прочистив горло. — Я попросил подготовить твою старую комнату. Ту, что в башне, где ты жила, когда впервые приехала сюда.
Приподнимаю брови, потому что думала, что мы будем спать в одной спальне, как в Лоуфелле.
— Сегодня я вообще не буду в своих покоях. Мне нужно найти место для людей Локлана. Роб уже пытается подорвать мою репутацию, и мне нужно взять его под контроль, если Александр планирует нападение. Я подумал, что тебе будет удобнее в твоем собственном пространстве.
Боль пронзает меня насквозь.
— То, что случилось с Блейком…
Каллум закрывает глаза.
— Пожалуйста, не надо. Не сейчас.
— Каллум, знаю, ты расстроен…
Он открывает глаза.
— Я не сержусь на тебя, Рори, если ты так подумала. Мой волк… Сейчас я не могу себя контролировать. Мне нужно немного времени, чтобы все осмыслить, вот и все.
