— Я показал тебе свое, теперь ты покажи мне свое.

Он хватает меня за руки и толкает.

Тени поднимаются и окутывают нас.

Мы стремительно мчимся сквозь тьму.

Я приземляюсь и оказываюсь в другом месте. Мои руки словно вырываются из суставов, и я слышу лязг цепей. Металл впивается в мои запястья, а ноги обвивают что-то — нет, кого-то.

Блейк стоит передо мной, его руки сжимают мои бедра. Я прикована к потолку в маленькой камере в особняке.

— Если ты поцелуешь меня, я откушу тебе язык.

Эти слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Я словно марионетка в своем другом кошмаре, охваченная паникой. Это воспоминание.

Блейк улыбается, но это не настоящий Блейк. Он кажется другим, как будто он тоже кукла. Его глаза черные, а кожа слишком гладкая.

— Зависит от того, куда я тебя поцелую, крольчонок.

Его голос в темноте звучит неправильно.

Я отшатываюсь, когда он падает на колени.

Нет.

Нет.

Нет.

В темноте за его спиной что-то движется, и появляется настоящий Блейк, весь в крови. Он перерезает горло кукле, и та исчезает в тени. Блейк склоняет голову набок, и мои щеки вспыхивают от смущения.

— Это твой сон, а не мой, — лгу я.

Он качает головой, и на его щеке появляется ямочка. Он подходит ближе, его тепло и аромат окутывают меня, когда он обнимает меня за талию.

— Я так не думаю, крольчонок.

Напрягаюсь.

— Что ты…

Он прижимается губами к моему уху.

— В моем сне я в цепях, а ты стоишь на коленях.

Мои глаза расширяются от ужаса. Он хватает цепи, тянет их, и они растворяются между пальцами, как чернила. Я падаю, и мои руки обвивают его шею, когда пол исчезает.

Мы снова мчимся сквозь тьму.

Наконец, мы приземляемся на траву, и она щекочет мою щеку. В нос ударяет аромат лета — цветов, лесов и обожженной земли. Я выбираюсь из-под Блейка и поднимаю голову. Делаю резкий вдох.

Примерно в ста метрах от нас, на берегу огромного озера, залитого лунным светом, сидит женщина. У нее длинные волнистые волосы, а одета она в просторное кремовое платье. Рядом с ней, свернувшись калачиком, сидит маленькая девочка, и женщина нежно гладит ее по голове. Полная луна и бесконечное множество звезд отражаются в водной глади.

Мое сердце начинает трепетать, а затем сжимается. У меня перехватывает дыхание. Я не могу точно вспомнить этот момент, но знаю, что моя мама привела меня сюда.

Повернись, уговариваю я. Повернись.

Она что-то говорит, но ее слова звучат приглушенно. Встаю и подхожу ближе. Блейк проходит мимо меня, но я хватаю его за руку, мои пальцы крепко сжимают его бицепс. Это не его воспоминания, в которые можно вторгаться. Я не хочу, чтобы он был здесь.

Он отмахивается от меня и продолжает идти, в его глазах читается решимость. Голоса становятся громче, но их слова остаются неясными. Я врезаюсь в его спину и на этот раз увлекаю его за собой на землю. Мы громко падаем на траву, и моя мама должна услышать нас. Однако она не оборачивается.

Повернись, умоляю я. Дай мне увидеть твое лицо.

Блейк поднимается на колени, но я тяну его вниз. Переползаю через него, чтобы добраться до нее раньше, чем это сделает он. Это важно. В воздухе повисает напряженность момента. Блейк тоже это чувствует. Он хватает меня за лодыжку и тянет за собой по земле.

Мама! Пытаюсь крикнуть я, но у меня нет голоса. Пихаю Блейка локтем в бок, и он издает беззвучный стон. Отстань от меня!

Что она тебе говорит? Кажется, что он кричит, но слов не разобрать. Что она сказала?

Мы были так близко, что должны были услышать ее. Я чувствую запах воды, вижу завитки ее рыжих волос и ниточки на кремовом платье. Но земля начинает дрожать, и между нами появляется трещина. Нет!

Протягиваю руку, и мои пальцы почти касаются ее спины.

Она начинает поворачиваться.

Земля раскалывается, и мы с Блейком проваливаемся сквозь нее.

***

Слишком жарко, и что-то тяжелое и твердое прижимает меня.

Открываю глаза, и мне требуется некоторое время, чтобы осознать происходящее. Блейк лежит на мне, обняв меня за талию, и его нежное дыхание согревает мое ухо.

Мы находимся в изножье его кровати, а передо мной мерцает огонь в камине. Страницы, которые украл Блейк, превратились в пепел. Тепло, которое я ощущала, когда видела свою мать, исчезает, и во мне больше нет прежней нежности. Я бью Блейка локтем в живот, и он издает тихий звук, прежде чем скатиться с меня.

Падаю с кровати на коврик из овечьей шерсти.

— Ты змей! Ты коварный змей!

Он свешивает ноги с края кровати, и ставит босые ступни на пол. Блейк смотрит в потолок, его обнаженная грудь медленно поднимается и опускается. Я не могу понять, о чем он думает, но чувствую, как нить его разочарования обвивается вокруг моего собственного.

Встаю, дрожа от волнения. В моей груди бушует вихрь эмоций, и я не в силах его сдержать. Я сыта по горло его играми. Сыта по горло тем, что меня используют и скрывают ответы. Он не имеет права.

— Разорви связь, — рычу я.

Блейк выпрямляется:

— Нет.

— Я заставлю тебя заплатить за это, Блейк, — подхожу к нему ближе. — Я буду преследовать тебя. Каждое мгновение наяву я буду заставлять тебя чувствовать меня. В каждом сне я буду рядом. Каждое мгновение радости, которое ты сможешь испытать в своей маленькой никчемной жизни, я превращу во тьму. Разорви связь, Блейк, или, клянусь всеми богинями, я буду поглощать тебя, пока от тебя ничего не останется. Я уничтожу тебя. Буду держать так крепко, что ты будешь умолять меня отпустить, но я все равно не отпущу тебя.

Он трет лицо руками.

— Ты уже преследуешь меня, Аврора.

— Тогда отпусти меня!

— Я не могу!

— Почему?

Он наклоняется вперед и, сложив руки между бедер, произносит:

— Думаю, я должен сказать тебе правду.

Глава сорок седьмая

Правду.

Мое дыхание учащается, и в воздухе витает аромат древесного дыма и сосен.

За моей спиной горит камин, отбрасывая тусклый свет на покои Блейка. Отблески пламени играют на черных шелковых простынях, смятых после нашей ссоры, и на шрамах, покрывающих его грудь. На мгновение все, что я слышу, это потрескивание камина и завывание ветра, от которого дребезжит стекло.

Блейк обещает мне правду. Это то, чего я так долго ждала, но мои мышцы напрягаются. Что-то в его жестах — в том, как он сцепляет руки между бедрами, в резкой линии подбородка — заставляет мой желудок сжиматься.

— Ну? Продолжай.

Он проводит рукой по губам.

— Откуда я мог знать?

Его взгляд встречается с моим.

— События той ночи, когда Джеймс передал тебя Себастьяну. Откуда я мог знать, что произойдет? — Блейк рассеянно касается своего бицепса, где я оставила след, когда вонзила в него зубы. — Откуда мне было знать, что Джеймс укусит тебя? Когда я пытался устроить ваш брак, я имел в виду именно это, когда говорил, что он не причинит тебе вреда. Несмотря на все его недостатки, я не думал, что он способен на такое.

Я морщу лоб.

— Я… я не понимаю. Зачем ты мне это рассказываешь? Какое это имеет значение?

Он качает головой.

— Если бы весь мой план заключался в том, чтобы заставить тебя принять связь между нами, мне нужно было бы убедиться, что ты окажешься в опасной для жизни ситуации, чтобы я мог спасти твою жизнь. — Он снова качает головой. — Как я мог спланировать серию событий, которые привели к нападению Джеймса на тебя? Слишком много переменных нужно было контролировать, слишком многое могло пойти не так. Даже я не настолько хорош.

— Ты сказал…

— Нет, не я. Это ты так сказала, а не я.

Мысленно возвращаюсь в маленькую спальню в Лоуфелле. Я обвинила его в том, что он все спланировал, создал эту связь, чтобы лишить Каллума трона. И он ответил…