Закатываю глаза и возвращаюсь к своей книге о Снежных землях.

— Кстати, у меня есть теория о связи.

— Правда? Внимательно слушаю, крольчонок.

Улыбаюсь, потому что чувствую, как он напрягается. Блейк старается скрыть свои эмоции, чтобы я не заметила. Спускаю ноги с подушки на подоконнике у окна и поворачиваюсь к нему лицом. Внимательно изучаю его черты: светло-карие глаза, обрамленные темными ресницами, точеный подбородок, руку, лежащую на книжной полке. Хочу уловить любую перемену в его поведении.

Он наклоняется вперед, кладет руки по обе стороны от моих бедер, впиваясь пальцами в подушку. Его лицо приближается к моему, а глаза блестят, как будто он знает, что я пытаюсь сделать, и демонстрирует безразличие. Высокомерный ублюдок.

Придвигаюсь ближе, и наше дыхание смешивается.

— Думаю, Сердце Луны может разорвать ее.

Его губы приоткрываются, и он тихо вздыхает. Ощущаю прилив торжества, пока не понимаю, что он издевается надо мной. Разочарованный стон вырывается из моего горла, и я поднимаю колено, чтобы ударить его в пах.

Блейк осторожно обхватывает мою ногу, его пальцы мягко сжимают мышцу. Моя юбка задирается, и я чувствую, как его ладонь обжигает обнаженную кожу. Ощущаю его легкое напряжение, и у меня перехватывает дыхание.

— Коварный змей! — вырываюсь, и Блейк отпускает меня.

Он улыбается — одной из настоящих глупых ухмылок — и выпрямляется. Книжная полка скрипит, когда он прислоняется к ней.

— Интересная теория. Хотя Сердце Луны было утрачено много веков назад.

— На самом деле, у меня есть теория и на этот счет, — отвечаю, снова забираясь с ногами на подоконник.

— Ах, так вот почему ты читаешь о Снежных землях. Ты разговаривала с Локланом, полагаю, о путешествии твоей матери из Снежных земель и о лунном цветке в Глас-Кладахе?

Резко поворачиваю к нему голову.

— Как ты узнал?

Блейк морщит лоб, а я замечаю, как его веселье передается и мне.

— Я был тем, кто сказал волкам искать Сердце Луны в Пограничных землях, помнишь?

— Ты знал, что Себастьян был там?

— Конечно, знал, крольчонок. У меня глаза повсюду.

Беру свою книгу.

— Отлично. Ты самый умный. Теперь почему бы тебе не пойти раздражать кого-нибудь другого?

— Я предпочитаю раздражать тебя.

Киваю на темно-серые облака, заволакивающие горы за окном, приглушающие оранжевый и зеленый цвета дикого пейзажа.

— Разве ты не должен начать травить себя, готовясь к буре? Как ты сделал в прошлый раз.

Он вздыхает.

— Возможно. Кажется, я наконец-то подобрал правильное соотношение для снотворного, которое действует на волков.

— Рада за тебя. Надеюсь, ты не поскользнешься и случайно не примешь слишком большую дозу волчьего аконита.

Блейк издает тихий смешок.

— Тебе лучше надеяться, что так и будет. Если я умру, ты тоже умрешь, крольчонок. — Он отталкивается от полки и направляется к двери. — Если тоник не подействует, возможно, я отвлекусь и выясню, в чем же заключается секрет Альфы.

Он поднимает книгу, которую дала мне Элси. Я даже не заметила, когда он снова взял ее в руки. Его глаза блестят.

— Если судить по другой книге, которую ты читала, полагаю, секрет как-то связан с его ненормально большим членом.

Тихое, ничем не спровоцированное рычание раздирает мне горло.

— Ой, проваливай!

Блейк тихонько посмеивается, спускаясь по винтовой лестнице, наконец-то оставляя меня в одиночестве.

***

К вечеру Каллум все еще не вернулся.

Тени в библиотеке длинные и зловещие, а по замку разносятся раскаты грома. Это похоже на дурное предзнаменование грядущих событий. Беспокойство сжимает мою грудь. Мне необходимо знать, что с Каллумом все в порядке, и я чувствую себя беспомощной, осознавая, что не в силах помочь ему.

Обычно я не боюсь темноты, но меня охватывает дрожь. Откладываю книги, хватаю свечу и спешу вниз по лестнице. Факелы в коридорах уже догорают, когда я спешу вернуться в наши покои. Мне хочется оказаться в безопасности под одеялом, в своей постели.

Ускоряю шаг, напевая мелодию, которую мать пела мне в детстве. Один из пузырьков с аконитом, который я взяла в лазарете, лежит в кармане платья, и его тяжесть успокаивает.

Вздыхаю, дойдя до коридора, ведущего в наши спальни.

За моей спиной раздаются шаги, и по замку прокатывается раскат грома. Оборачиваюсь и вижу перед собой Иэна, белокурого волка из клана Локлана. Ахаю и тянусь за аконитом, но он впечатывает меня в стену. Раздается тошнотворный треск, когда моя голова ударяется о камень, и веснушки Иэна расплываются, а коридор плывет вокруг меня.

Изо всех сил бью коленом в пах. Он сгибается пополам, и я отползаю в сторону.

— Блейк!

Иэн обхватывает меня рукой за талию и отбрасывает назад. Падаю на пол, у меня перехватывает дыхание. Пытаюсь встать, но он опускается и садится верхом на мою грудь. Из тени появляются еще двое мужчин и смотрят на меня сверху вниз безжалостными глазами.

— Джеймс был прав, — говорит Иэн. — Враг — это ты, а не он.

— Ты дурак, — задыхаюсь я. — Все будет не так, как ты ожидаешь. Каллум и Блейк убьют…

Он достает из кармана тряпку и прижимает к моему лицу. Чувствую резкий запах химикатов, наполняющий мои ноздри. Извиваюсь под Иэном, но не могу освободиться. Меня охватывает паника.

Иэн улыбается.

— Пришло время встретиться с королем.

Его лицо исчезает, и тьма окутывает меня.

Глава двадцать восьмая

Темнота душит. Моим глазам требуется время, чтобы привыкнуть. Вижу длинный коридор, по обеим сторонам которого расположены камеры. Пульс учащается, когда замечаю символ, выгравированный на одной из дверей. Знак Ночи. Я в его тюрьме.

Замечаю удаляющийся силуэт. В темноте штаны и рубашка Блейка кажутся серыми. Его шаги торопливы, и я задаюсь вопросом, не сон ли это. Он так же обеспокоен своим присутствием здесь, как и я?

Не могу точно вспомнить, что произошло до того, как я оказалась здесь, но мне кажется, что я должна срочно связаться с ним.

— Блейк? — шепчу я. За дверью камеры позади меня раздается шипение, и мое сердце замирает. Быстро иду вперед. — Блейк!

Он не оборачивается. Не думаю, что он слышит меня. Бегу за ним. Мои шаги эхом отдаются в темноте, но Блейк не замечает меня. Ощущаю его тепло и замечаю, как напрягаются мышцы его спины. Протягиваю руку.

— Блейк! Мне нужна твоя помощь!

Земля исчезает из-под ног, прежде чем успеваю коснуться его.

Я падаю в бесконечную тьму.

Я нахожусь в Церкви Света и Солнца, но ее поглотила дикая природа. Каменный алтарь покрыт мхом, толстым, как зеленый бархат. Виноградные лозы пробиваются из земли и обвивают мои лодыжки. Они отделяются от стен и обвивают мои запястья, удерживая руки вытянутыми.

Но я не согрешила! Мой голос, похожий на шепот, доносится сквозь листву, растущую вдоль куполообразной крыши.

Все женщины грешат, дитя мое, отвечают тени, и их голос похож на голос Верховного жреца. Твоя мать была грешницей. И ты тоже грешница. Хочешь, чтобы Богиня Солнца разгневалась?

Виноградные лозы сжимают мое тело и толкают вперед. Горячие слезы наворачиваются на глаза. Я не хочу умолять. Не хочу умолять. Пытаюсь напомнить себе, что это сон, но мне разрывают спину, и кровь растекается лужицами по плиткам пола. В воздухе витает запах меди.

В ужасе кричу, когда из склепа появляется силуэт. Шаги эхом раздаются в тишине, когда он приближается ко мне.

Глаза Блейка светятся, дикие и янтарные.

— Борись, — говорит он.

***

Делаю глубокий вдох и, лежа на полу, ощущаю пульсирующую боль в голове. Воздух вокруг кажется влажным и затхлым, а платье насквозь промокло. Передо мной стена с решеткой, и я уже бывала здесь раньше.

С трудом поднявшись на колени, осматриваю камеру. К одной из стен придвинута койка, в углу стоит ведро, а с потолка на ржавых цепях свисают кандалы, при виде которых по коже бегут мурашки. Это камера в особняке, место, куда Блейк привел меня перед тем, как вернуть Себастьяну. Здесь Блейк издевался надо мной, а затем пытался заставить выйти замуж за Джеймса.