И это ощущение абсолютной силы, можно сказать другой режим существования, я выплеснул в нить, связывающую нас с Умником.

Она вспыхнула золотым светом.

Кабинет встряхнуло. Стены пошли трещинами. Стол разлетелся в щепки. Умник в ужасе вскрикнул. Если нейросеть вообще способна испытывать ужас — это был он.

Теперь энергия Умника текла в меня.

Поступающая энергия распределяется в Силу Духа и Силу Мысли

в равных пропорциях.

Перед глазами появились цифры: СД 2 СМ 2

А дальше они полетели вверх с пулемётной скоростью. Умник оседал в кресле, становясь всё более прозрачным.

На двадцати нить лопнула. Обрывки растаяли в воздухе золотистой пылью.

Я открыл глаза.

Умник сидел напротив, сгорбленный, с потухшими глазами. Безвольной куклой он начал сползать вниз.

— Не смей дохнуть, — рыкнул я. — Без объяснений не отпущу.

Встал, подошёл к его креслу. Умник уже не подавал признаков жизни.

Я положил ладонь ему на лоб. Прохладный, и на ощупь как стекло. Собрал волю в кулак и протолкнул два балла Силы Духа напрямую через ладонь, без всяких нитей. Раз уж Умник питается этими баллами, должно сработать.

Сработало.

Умник вздрогнул. Контур его тела чуть уплотнился. Мутные глаза сфокусировались на мне.

Любая нейросеть первым делом постарается получить информацию. Умник не стал исключением:

— Как ты это сделал? Что это было?

— Расскажу. Если ты расскажешь мне свою историю.

Впервые у нейросети прорезалось что-то, похожее на юмор:

— Я столько не проживу.

— А ты кратенько и по существу.

Умник опять завис. Пришлось помочь:

— Просто кратко отвечай на мои вопросы. Договорились?

Он кивнул.

— Что за раса создателей?

— Маэрис. Древняя техномагическая раса.

— Как вы попали на эту планету?

— Учёные доигрались. Реальность схлопнулась. Элита решила эвакуироваться.

— К чему все эти манипуляции с картой сокровищ? — Я вспомнил дурацкое название, вычитанное на старинной карте Тайво: точка реализации желаний.

Умник принял смущённый вид.

— Корабль пострадал. Энергии не хватает. Пришлось использовать на энергию биологические объекты. Каждого десятого я отпускал и давал подарки.

Понятненько…

— Смотрю, сейчас у тебя очереди за порогом не стоит. Откуда энергию берёшь?

— Четыреста двадцать восемь лет назад по астрономическому календарю этой планеты неподалёку был задействован биореактор непонятного назначения. Сегодня его почему-то отключили. — Умник состроил грустную рожу. — Но это не из-за меня. Я выбирал всего десять процентов из выплёскивающейся наружу биомассы.

Во как интересно нейросеть обозвала прокол. Тут я вспомнил о прошлом мире и спросил:

— Ваш корабль был один?

— Много! Но точки прибытия разные.

Обдумывая следующий вопрос, я попросил Умника показать корабль.

— Это не корабль, а спасательная шлюпка. При приземлении произошла авария. Частично выжил единственный член экипажа — юнга.

— Что значит «частично выжил»? — Такая формулировка очень удивляла.

— Личностная матрица разрушена. Архивные копии погибли вместе с кораблём.

— Пойдём глянем, — я встал.

Сфинкс с трудом поднялся и направился к проступившей в стене двери. Мы перешли в следующий зал, и чем дальше шли, тем сильнее наваливалось ощущение заброшенного склепа.

Внутри всё дышало запустением. Не разрухой, а долгим и упрямым умиранием. Под ногами мозаика, изображающая фантастическое звёздное небо, покрылась серым налётом. Осветительные панели на стенах частично умерли, а уцелевшие мерцали слабым безжизненным светом. Арки, колонны, плавные линии переходов, — всё говорило о том, что здесь было не просто удобно, а по-настоящему красиво.

Сейчас окружающая обстановка выглядела прекрасными чертами на лице покойника.

— Почему не восстановишь? — возмутился я. — Тут ведь было так красиво.

— Мне не мешает, — Умник перестал изображать эмоции. — Тратить энергию на восстановление нецелесообразно.

Я хмыкнул. Вот она, непреодолимая пропасть между нейросетью и живым существом. Умник не способен получать удовольствие от красоты. Заряжаться вдохновением, глядя на игру светотеней и гармонию пространства. Для него это нерациональный расход ресурсов. А без понимания прекрасного нет полёта мысли. Невозможно создать что-то принципиально новое, есть только оптимизация существующего, а значит — стагнация и медленное стирание из мироздания.

Впрочем, объяснять это калькулятору себе дороже.

Мы дошли до огромного полутемного зала. Торжественного и угрюмого, как траурный зал на кладбище.

На постаменте в центре стояла хрустальная капсула. От узнавания я даже замедлил шаг. Слишком она была похожа на капсулу, в которой я проходил обучение в замке Арзамасских.

Лежащая в ней девушка поражала красотой. Тонкая, гибкая, безупречно сложенная, — она напоминала спящую пантеру.

Я невольно пробормотал строки, памятные по прошлой жизни:

— Там во тьме печальной гроб стоит хрустальный. В том гробу лежит она. Век за веком пролетает, а она не оживает.

— Это не гроб, — сухо поправил Умник. — Это медицинская техномагическая капсула, поддерживающая функционирование биологического объекта.

По мозгам ударил крик Мявки.

— Мур-мяв! Нашла! Нашла! — Она вопила так, будто выиграла джекпот на дополнительные девять жизней. — Это оно! Моё! Срочно перенеси меня в это тело!

Я поморщился.

— Во-первых, не ори. Во-вторых, я не знаю, как.

На секунду повисла тишина. Потом последовала истерика:

— А-а-а! Что значит «не знаешь»⁈ Ты обязан знать! Ты мужчина или погулять вышел⁈ Я тут не на курорте сижу! Думай! Делай! Спасай!

Я скривился. Вести диалог с Мявкой в таком состоянии бесполезно. А тут ещё с другого боку голос Умника:

— Я выполнил свою часть соглашения. Требую ответ.

Мозги были заняты воплями Мявки и попытками сообразить, как перенести её в новое тело. Ответ вылетел сам:

— Вспомнил, как однажды летал между звёзд и менял их цвета взмахом руки.

Умник стоял пришибленный, с остекленевшим взглядом.

— «Менял»… «цвета»… «звёзд»… — эхом прошелестел он и завис.

Поняв, что сейчас он находится вне зоны доступа, я направился к капсуле.

Приложил ладонь к прозрачной крышке. Над ней вспыхнул голографический экран. Непонятные символы, похожие на пиктограммы, в кроваво-красном свечении на сером фоне.

Вопли Мявки сменились благоговейным шёпотом:

— Это… язык прародителей нашей расы.

— Повезло, — обрадовался я. — Переводи.

— Не дави! — снова взвыла Мявка. — Это очень древняя форма… архаика… Так… а если так…

Через пять минут мучений Мявка выдала перевод:

— Нужно приложить лоб носителя сознания ко лбу реципиента и подать энергию. Дальше всё произойдёт автоматически, — и сразу деловито промурлыкала. — Наконец-то я отсюда выберусь. Свобода! Избавлюсь от этого тесного чулана и от этой приставучей души принцессы.

— Что значит «избавлюсь»? — Я насторожился. — А что будет с душой принцессы?

Она хоть и не была моей Надеждой, но всё-таки!

— Как только я покину твой внутренний мир, ограда вокруг закрытой зоны исчезнет, — Мявка перешла на спокойный, почти нежный тон. — В тот же момент душа принцессы Надежды вернётся в родное тело.

На экране сменились символы. Руку болезненно кольнуло. В зале мигнул свет.

Я готов был отдёрнуть руку от капсулы, но Мявка снова заорала:

— Не дёргайся! Идёт проверка прав доступа! Если сейчас прервать процесс, нас обоих распылит на атомы!

Мне очень хотелось поделиться с этой нехорошей кошкой своими мыслями. Приличными там были только предлоги.

Не успел.

Мявка выдохнула с неподдельным изумлением:

— Твоя кровь… У неё приоритет доступа. Даже выше, чем у истинного Маэрис.

У меня было предположение, почему так сработало. Похоже, не зря я прошёл Дорогу Крови.