— Не-не, — я выставил руки вперёд раскрытыми ладонями к нему. — Пожилых людей обижать нельзя…

— Умный, значит, — забормотал этот странный дед. — Традицию нарушаешь. Нехорошо.

Окинув камеру взглядом, ещё чуть повздыхал. Я увидел, как от него пошли серые жгуты силы. Они восстановили сломанную двухъярусную кровать и убрали весь лишний мусор. Неторопливо войдя в камеру, дед с помощью энергии создал стол и пару табуреток.

В это время в коридоре послышались цокающие звуки когтей по каменному полу. Через минуту возле поднятой решётки появились два милых пуделя с красными бантами на шеях. Скуля, засуетились перед ней, но войти не посмели.

Дедок выдернул трубу из трупа четырёхрукого и передал её мне. Я на автомате убрал её в инвентарь.

— Пригодится, — кратко заявил он и, ухватив труп за ногу, одним движением выкинул его в коридор. Пасти милых пёсиков мгновенно видоизменились в крокодильи. За пару минут от туши четырёхрукого мерзавца не осталось ни кусочка. Длинными языками эти существа вылизали даже кровавые разводы.

Усевшись возле входа, снова превратившись в милых собачек, пудели с голодным любопытством уставились на меня.

— Присаживайся, — прокряхтел дед. — Поговорим.

Я сел напротив него и с интересом наблюдал, как дедок достаёт из инвентаря блокнот, чернильницу и перьевую ручку.

— Ну, рассказывай, за что тебя в межгалактическую тюрьму бросили?

— Так не бросили, я сам пришёл, — задумчиво протянул я и добавил:

— О, так это тюрьма.

В принципе, так и предполагал. Но то, что она настоящая, удивило. В прошлые выходы на дороги был виртуал.

Старичок нахмурился.

— Ты издеваться надо мной надумал? Не советую. Я этого не люблю.

— Ни в коем случае, — категорично заявил я. — Сам не знаю, куда попал.

— Во-от. Другое дело, — дед погрозил мне пальцем. — А то в моём сборнике сказок от преступников повторы пошли. Все, видите ли, не виноваты. У всех судьба тяжкая. Компания плохая.

Я понял, что попал в очень необычную выгребную яму к неприлично сильному, но разговорчивому старичку. Решил воспользоваться моментом и получить максимум информации.

— Дедушка, — начал я, — а как вас звать-величать?

Дед задумчиво почесал бороду.

— Таки не упомню, — он подпёр голову рукой. — Все старым хрычом кличут. А ты вон как вежливо. Дед, значит. Так и зови.

— Дед, а не расскажете, что тут да как?

— А вот возьму и расскажу, — лихо махнул дед рукой. — Самое главное, что скоро тебе предстоит бой. Балл жизни за жмурика получил али как?

Я кивнул.

— Так вот, однако, сокамерника ты зажмурил. А бой предстоит пара на пару. Один не потянешь. Но, благодаря баллу, возродишься в камере с победителем, напарника потерявшим.

Тут завыли сидевшие возле камеры пудели. Дед заспешил, поднимаясь и убирая письменные принадлежности. Я вежливо встал проводить его из камеры.

Дед легко опустил решётку, оставляя меня одного. Стол и стулья растаяли.

На ходу он бросил:

— Ты, милок, постарайся завтра дважды не сдохнуть. Так-то у тебя один балл жизни.

Он ушёл по коридору.

А я предпринял попытку сдвинуть решётку вверх. Бесполезно попыхтев возле неё пару минут, решил лечь передохнуть. Ведь скоро, по словам деда, предстоял бой насмерть с двумя противниками.

Стоило прикрыть глаза, как меня посетил давно знакомый, очень реалистичный и, к сожалению, неприятный сон.

Деловой кабинет безо всякой роскоши. За большим письменным столом сидел Император Беловод Владимирович Годунов, тот самый, с портрета в кабинете Алёны. Лицо уставшее. Хмурый взгляд сверлил хлыща, который стоял перед столом, согнувшись, весь какой-то прилизанный и скользкий. Было в нём что-то такое гадостное, что не описать словами.

— Зря я тебя послушал, Паша, — слова Императора падали, как тяжёлые льдины. — Не надо было Мишу подставлять. Он столько сделал для благополучия моей семьи.

— У нас сложилась безвыходная ситуация, Ваше Величество, — голос хлыща резал мне слух даже во сне. — Японцы угрожали оккупацией. Войск на востоке не было. Интересы страны требовали этой жертвы.

— Почему войск не было? — обманчиво спокойно прозвучал вопрос Императора.

Хлыщ поспешно подал папку.

— Тут все выкладки. И доказательства вины рода Ордынских.

— С этим я разберусь. — Император прихлопнул папку рукой. — Что с переброской войск?

— Идёт полным ходом. Генерал Арзамасский уже там.

Хлыщ пытался изобразить военный доклад. С его холёной мордой это получалось плохо.

— Тогда готовь ноту японскому Императору. Пусть вернут Михаила, — решительно заявил Годунов.

— Михаил сбежал, — хлыщ побледнел. — И…

— Что «и»? — рявкнул Император.

— Михаил обещал вырезать всю вашу семью, — просипел хлыщ.

От такой наглой лжи я даже проснулся.

Меня потряхивало от злости. Встав, направился к крану напиться. Взял кружку, наполнил водой…

Мир дрогнул. Свет ламп погас. Стены поплыли.

Я оказался в песках пустыни.

Неподалёку расположились два скорпиона размером с небольшой автомобиль. Вместо клешней у них росли руки, похожие на человеческие, а взгляд был очень разумным и оценивающим.

Мой мозг переключился в боевой режим.

В прошлой жизни я называл это форсированным прогоном моделей с непрерывной коррекцией входящих данных. Пользоваться очень не любил. При этом затрачивалось мало энергии источника, но приходилось расплачиваться дикой головной болью.

Теперь, после снятия проклятия, с моей крошечной лужей энергии подобные неприятные техники — наше всё.

Я смотрел на членистоногих противников и каждую наносекунду мысленно погибал в моделируемых сценариях. Разум прокручивал варианты с бешеной скоростью. Один за другим они заканчивались моей разорванной тушкой на песке.

Приемлемым оказался только один.

До меня донёсся звук трущихся жвал, исходящий от элегантного жёлтого скорпиона. В голове прозвучал синхронный перевод:

— Мягкий один. Где второй?

Вариант, который я нашёл, предусматривал массу допущений и давал всего пять процентов на благополучный исход.

Это безумно мало, но хорошо, что цифра отличалась от нуля.

Я поставил кружку на песок и вынул из инвентаря подарок деда. Трубу, которой убил четырёхрукого.

Первое допущение, что жёлтенькая — это самочка. А чёрный — ревнивый самец.

— А ты ничего, — я оценивающе прошёлся по жёлтенькой взглядом. — Симпатяжка.

Чёрный агрессивно заскрежетал жвалами. Синхронный переводчик работал без сбоев:

— Ты будешь подыхать долго и болезненно. Я подберу особый состав.

Хвост чёрного изогнулся над спиной, готовясь нанести удар.

Пора было проверить второе допущение. Особого доверия между бойцами в этой выгребной яме быть не может. Не зря говорят про пауков в одной банке, а скорпионы относятся к отряду паукообразных.

Лёгким движением я перекинул трубу жёлтенькой. Она на рефлексах её поймала.

— Я своего напарника уже прибил, — лениво сказал я. — Теперь твоя очередь. Как и договаривались.

Чёрный даже не заскрипел. Жвалы издали звук разбиваемой посуды. Он повернулся к жёлтенькой.

— Ты… — начал синхронный переводчик. Запнулся. И неожиданно закончил:

— Непереводимая игра слов.

От жёлтенькой пахнуло раздражением. Она резко развернулась в сторону чёрного, всё ещё сжимая трубу.

Сработало третье допущение.

Чёрный принял её телодвижение за атаку. Его хвост со свистом пробил панцирь жёлтенькой.

«Насколько всё-таки живучи эти членистоногие разумные», — подумал я, глядя, как жёлтенькая в ответ всаживает трубу в голову чёрного.

В этот же миг я сорвался в их сторону. Рвал связки, перегружал усиленные мышцы. Ухнеб появился у меня в руке. Я ударил в район крепления ядовитого хвоста чёрного. Раздался хруст.