Тянуть время было не в наших интересах. До возвращения нехорошей бабули-националистки желательно зачистить бункер.

— Ну что ж, поехали, — скомандовал я, вращая запирающий механизм двери.

Полностью отдавшись наработанным в виртуальной реальности в замке Арзамасских навыкам, происходящее далее я воспринимал фрагментами.

Приоткрылась дверь. В коридор вылетели три куска крылана.

Вспышка ударила по прикрытым глазам.

Мы прижались к стене.

Ураганный огонь пулемётов и автоматов.

Тишина.

Вспышка.

Дикие крики.

Вспышка.

Количество пулемётов сократилось до одного.

Крики.

Вспышка.

Редкие выстрелы.

Наше предположение полностью подтвердилось: крылан возродился и сцепился с охраной.

Первым, стелясь в прыжке, выскочил Потапыч. Следом за ним я. Плутарх шёл последним. Его задачей было нейтрализовать крылана. На долю дракоши выпала роль отвлекающего фактора в тылу противника.

Когда мы вырвались из-за двери, коридор уже напоминал скотобойню. Крылан постарался на славу — большая часть охраны лежала вповалку. Те, кто уцелел, метались между двумя угрозами: возрождающейся тварью спереди и нами сзади.

Судя по всему, враги поняли, что огнестрел вообще не вредит крылану, и перешли на магию с артефактным холодным оружием — от ножей до сабель и мечей.

Потапыч, словив пару ударов, ворвался в кучу врагов. Это позволило мне, благодаря длине телескопической дубинки, отправить троих на перерождение.

Одного, который уже достал огнестрел, дракоша обработала серией мини-фаерболов в голову.

Краем зрения я увидел, как Плутарх, срубив вражеского бойца, развернулся к крылану. Тот уже мало напоминал двухметровую бронзовокрылую тварь. Десятки возрождений и бой с тридцатью охранниками выжали его досуха.

И тут всё закончилось.

Последнего убегающего врага Потапыч настиг и придавил на повороте коридора. После чего обессиленно лёг рядом с ним.

Плутарх, получивший глубокий разрез на груди, сорвал тужурку с одного из убитых бойцов и попытался остановить кровь. Получалось плохо.

В памяти вспыхнула полученная недавно новая способность управлять собственной кровью. Подняв валяющуюся рядом саблю, я резанул ладонь. Кровь нехотя собралась в ковшике ладони. Шагнул к Плутарху. Отвёл в сторону его руки. Провёл своей кровью по порезу, мысленно пожелав остановить кровотечение и стянуть края раны.

Поражённо пронаблюдал, как на месте глубокого рассечения остался лишь бледный шрам.

Передать словами состояние Плутарха, наверное, не удастся даже гениальному поэту.

Отбросив саблю, я поднял свою телескопическую дубинку. Порезанная ладонь оставила на рукояти кровавый след.

Дубинка неожиданно дрогнула в руке, как будто внутри неё что-то проснулось.

Тело пронизало разрядами электричества. По металлу пронёсся парад красок — от раскалённого белого через золото к глубокому чёрному и обратно. Рукоять стала тёплой.

Я перехватил дубинку поудобнее и замер. Пальцы легли в невидимые ложбинки на рукояти. Идеально. Как будто её отливали по слепку моей ладони.

Тридцать лет в лаборатории приучили меня не верить совпадениям. Но сейчас не время для анализа, так что потом разберусь. Единственное, что отметил: в момент, когда моя кровь впиталась в металл, мелькнуло странное ощущение. Как если бы я не впервые прикасался к этому странному материалу.

В этот момент куски крылана сползлись. Полыхнуло.

Прищурившись сквозь слёзы, я увидел, как из пламени шагнул крылан. Пока Плутарх тянулся за секирой, я нанёс удар шипастым шариком в район головы возрождающейся твари.

Во второй раз за последние пару минут поражённо пронаблюдал, как пеплом распадается неуничтожимая фигура. Перед глазами выскочила надпись:

Поступили ресурсы: 50% от необходимого.

Подключение модуля самовоспроизводства нанороботов

доступно в ограниченном режиме.

Приступать? Да/нет

Дал согласие и смахнул надпись.

— Когда я в детстве смотрел каталог мифического артефактного оружия, — тихо бормотал Плутарх, не отрывая взгляда от моей дубинки, — даже представить себе не мог, что оно существует в реальности.

— Поконкретней информацию дай, — складывая дубинку и убирая её в инвентарь, потребовал я.

Видно, увиденное настолько потрясло Плутарха, что вместо понятного и краткого ответа, он нараспев прочитал белый стих:

Из хаоса родился свет и мрак,

Пришёл кузнец и создал мир.

Гуляя там, нашёл металл,

Как пластилин, его размял

И создал для начала меч,

Затем копьё и острый нож.

А из остатков он собрал

Жезл, повергающий врагов.

Я тяжело вздохнул, достал из инвентаря флягу и перебросил Плутарху.

— Ты давай в себя приходи, а я пойду гляну, как там Потапыч.

Лязгающий звук металла застал меня возле фамильяра. Потапыч был жив, но сильно ранен.

— Я ещё могу сражаться! — рыкнул он, поднимаясь на разъезжающиеся ноги.

— Подлечись, потом повоюешь, — мягко сказал я и отозвал фамильяра.

Подлетевшая дракоша заполошно прощебетала:

— Там это… это… штука-железяка едет. С ней два бойца. Будут через пару минут.

Никогда я так быстро не готовил площадку для ведения боя.

Плутарх залёг за кучу трупов у стены. Дракошу я оставил в засаде дальше по коридору. Сам возле двери в наши «апартаменты» создал бруствер из убитых. Прихватил пулемёт.

Пролетевшая рядом очередь заставила залечь за стенку из трупов.

Техномагический робот размером с качка-переростка медленно двигался в мою сторону. Ничего общего с «железякой на колёсиках» из доклада дракоши. Приземистый бронированный корпус на восьми колёсах, сверху — откидная крышка-купол с торчащими антеннами. Конструкция выглядела нелепо, как кастрюля на детском шасси. Вот только орудие этого робота к веселью не располагало.

Чуть дальше за ним угадывались две фигуры бойцов прикрытия.

Первая моя очередь из пулемёта должна была уничтожить колёса.

Но не тут-то было!

Чуть голубоватое свечение остановило пули. Грустным дождиком они упали под колёса тарантайки.

А выдвинувшийся из недр машины ствол калибром напоминал мелкую пушку.

Не став дожидаться выстрела, я ушёл в открытую дверь.

Похоже, нанороботы приступили к своей работе. Я всё лучше ощущал своё тело. Забегая за остатки жертвенника, порадовался, что Потапыч не успел его полностью разрушить. Вспыхнувшее за спиной пламя добавило резвости. Радовала тихоходность идущего за мной робота.

Достав дубинку, развернул её в рабочее положение. Лёгкое свечение шарика давало дополнительный шанс нанесения урона. Заслышав скрип колёс в районе двери, на мгновение выглянул с правой стороны алтаря.

Робот застыл перед дверьми и наводил на меня свою пушку. Сгусток плазмы размером с апельсин прошёл впритирку к моему убежищу. Я начал отсчёт времени, одновременно наблюдая, как потёк бетон стены от попадания заряда.

На счёт «пять» новый заряд плазмы ударил в алтарь.

Не дожидаясь результата, я вскочил. Начав отсчёт времени, рванул по прямой к роботу. На счёт «пять» прыгнул в сторону. Плазма прошла мимо.

Хорошо, что Плутарх успел разобраться с бойцами прикрытия робота. Прямо перед тем, как робот снова выстрелил, его секира сбила врага с колёс. Шарик плазмы ушёл в сторону, а робот упал на бок в коридоре.

Вокруг железяки возник голубоватый кокон. Удары Плутарха вязли в этом поле, не нанося никаких повреждений. Выдвинувшиеся из корпуса робота штыри вернули его на колёса. Теперь ствол, выпускающий плазму, был направлен на Плутарха.

Я вспомнил, как с помощью очков Силы Духа мощно улучшал затрофеенные у обезьянок из аномалии каменные шарики, и вбил оставшуюся семёрку баллов в дубинку.