Для получения награды обращайтесь к Стеле, выдавшей задание.

Понятно. Бюрократия — она и в параллельных мирах бюрократия.

Поняв, что здесь больше делать нечего, я вышел наружу. День был в самом разгаре. Солнце стояло в зените. Возле арсенала царила суета. Егеря выносили оружие и укрепляли позиции.

Тайво стоял рядом и косноязычно бормотал:

— Я хочу… Я вас не подведу… Я, если нужно, — то сразу…

— Тайво, — перебил я. — Лучше любых слов за нас говорят дела.

Он замолчал. А потом сложил мудру, и на кончиках его пальцев затрепетал крохотный огонёк.

— Ты откуда знаешь мудру огня? — удивился я.

— Я много разных мудр знаю, — похвастался Тайво. — Ещё ребёнком у деда каталог позаимствовал. Он, правда, об этом не знал. Ну и выучил всё.

Да уж, что ни день, то новый талант в моём новом соратнике открываю. Это я удачно его в ближний круг ввёл.

На полпути к лагерю нам навстречу вышел Плутарх. Он сразу обратил внимание на бляху и перстень у Тайво.

— Тебя поздравить или посочувствовать? — улыбнулся Плутарх.

— Почему это «посочувствовать»? — возмутился Тайво.

— Новые рода долго не живут, — просветил его Плутарх. — Старые не позволяют. Конкуренция.

— Пусть попробуют! Нам лишние трофеи не помешают, — хищно оскалился я. — Младший род под нашим попечительством. За своих порву любого.

Плутарх одобрительно хмыкнул. Тайво расправил плечи.

В этот момент купол лопнул с гулом, рвущим слух. Будто над нами раскололось небо.

Меня качнуло. В ушах взорвалась боль. По шее потекло тёплое. Рядом Тайво зажимал уши. У Плутарха по лицу текла кровь и из ушей, и из носа.

Эхо ещё гуляло по острову, когда из болотного тумана выступили силуэты. Много силуэтов.

В ушах стоял звон. После взрыва купола я почти ничего не слышал. Рядом Плутарх что-то кричал, но слова тонули в вате контузии.

Под ногами вспыхнул золотой круг с японскими иероглифами. Мгновение… и мир схлопнулся.

Темнота.

Глаза открыл с трудом, не знаю, через сколько. Но явно прошло немало времени.

Первое, что увидел, — ростовое зеркало напротив.

Отражение мне не понравилось от слова «совсем». Я сидел на каменном троне, вытесанном из монолита чёрного обсидиана. Ремни фиксировали тело так, что шевелить можно было только глазами. Голова обрита. Сверху, из закреплённого над теменем сосуда, с периодичностью удара сердца падали капли ледяной воды.

Обсидиан под руками не только холодил кожу, но и словно вытягивал возможность использовать любую энергию. Подавитель, причём, похоже, настроенный точечно под меня. Серьёзная работа.

Перевёл взгляд с зеркала. Обнаружил, что нахожусь в саду.

Раннее утреннее солнце освещало ярко-красные кленовые листья, создавая иллюзию пожара на фоне вечнозелёных сосен. Возле широкого валуна, поросшего мхом, стоял пожилой японец.

— Вы понимаете японскую речь? — осведомился он. — Или лучше пригласить переводчика?

— Понимаю, — прохрипел я пересохшим горлом.

Я знал японский ещё из прошлого мира.

— Тем лучше, — пожилой японец небрежным жестом создал из воздуха традиционную низкую скамейку. Сел, аккуратно расправив одежду. — Рад нашей встрече. Я Танако Тара, главный дознаватель и исполнитель наказаний Великого Дракона страны Восходящего Солнца.

— Я совсем не рад нашей встрече, — слова с трудом проталкивались через пересохшее горло. — То, что ваш Дракон похитил главу рода Российской Империи, не предоставив даже надлежащих апартаментов, вызовет крайне негативную реакцию у Российского Императора.

— Главу рода, который ещё вчера считался вымершим? — Тара позволил себе тонкую улыбку. — Империя переживёт.

Он выдержал паузу.

— К тому же Сын Неба согласовал этот вопрос с родом Годуновых под гарантии, что никто другой не пострадает.

Вот оно как. Очень неприятно, что меня продали и предали на высшем уровне.

Хотя… Хорошо хоть, что, похоже, мои люди не пострадали. Решил уточнить:

— А как же те, кто находился рядом со мной во время нападения? Там был и наследник рода Вяземских.

— Все находившиеся с вами люди остались живы и невредимы, — Тара сложил руки на коленях. — И если они погибнут в тех ужасных топях, — это будет уже не наша вина.

На душе стало чуть легче. Выпутываться из скверных ситуаций в одиночку, несомненно, моя специализация.

— Что вам от меня нужно? — прохрипел я.

— Сын Неба крайне опечален гибелью наследника. Он желает, чтобы вы сполна расплатились за содеянное. А ещё он хочет получить ответы, — Тара чуть склонил голову, — на вопросы, которые задаст лично. Мне поручено подготовить вас к этой аудиенции. Кстати, вне зависимости от вашей разговорчивости могу сразу пообещать, что ваша смерть не будет лёгкой.

Я прикрыл глаза, пытаясь отрешиться от жажды и просчитать дальнейшие действия. Капли ледяной воды методично били по нервам и разрушали концентрацию.

— Вижу, вы не готовы к продолжению разговора, — Тара встал. — До завтра.

Я промолчал. Действительно, я не был склонен к беседе с ним.

Когда он ушёл, первым делом попробовал вырваться из кресла. Обсидиан даже не дрогнул.

Капли били по темени.

Кап, кап, кап…

Вырваться не удалось. Даже чуть сдвинуться не получилось.

Кап.

Попытка добраться до инвентаря окончилась неудачей.

Кап.

Уйти во внутренний мир через медитацию не удалось.

Кап.

Запрос к Слову остался без ответа.

Кап.

Попробовал пустить два балла Силы Духа на бытовые заклинания, доставшиеся от Кузи. Не сработало.

Кап.

Перекинул оставшиеся баллы Силы Духа в Силу Мысли. Попытался телекинезом расшатать крепления. Опять облом.

Кап.

Работа с Силой Духа и Мысли напомнила о другой возможности. Дорога Силы. Та самая, от которой я отказался в прошлый раз.

Звук капель, пришедший на этот раз откуда-то издалека, а не над головой, дал понять, что этот способ сработал.

Я открыл глаза.

Первое, что увидел, это решётку, перегораживающую выход в коридор. Жёлтый тусклый свет от редких потолочных ламп с трудом проникал в узкую бетонную коробку, в которой я оказался.

Кап…

Я аж вздрогнул. Перевёл взгляд на жестяную раковину в углу. Звук шёл оттуда. Просто кран подтекает.

Похоже, я оказался в тюрьме. Но это намного лучше, чем пыточный обсидиановый трон.

Быстрый осмотр. Бетонная узкая камера без окон, совмещённая с туалетом.

Я сидел на нижней койке двухъярусной кровати. Подо мной находился тощий матрас, набитый чем-то твёрдым. Сквозь протёртые дыры виднелась свалявшаяся вата.

В это время о себе возвестил сокамерник, лежавший на верхней койке. Он захрапел со звуком взрыкивающего мотора.

Кап.

Жажда заставила встать. Преодолевая слабость, я добрался до раковины. Вода из-под крана шла затхлая, тёплая, с привкусом железа и хлорки.

Я прикрыл глаза. Кайф! До чего же вкусно.

— Ляг обратно, — раздался недовольный бас с верхней койки. — Ещё раз разбудишь, сломаю ногу.

На ум пришёл фильм из прошлого мира про тюремные порядки. Дашь слабину, и тебе хана. Да и настроение у меня было далеко не дружелюбное.

— Рот закрой, — ровным голосом ответил я.

Двухъярусная кровать жалобно скрипнула, когда с верхней койки соскочил мужик. Босиком. В застиранных штанах, вытянутых на коленках. Накачанный торс покрыт татуировками в виде колючих то ли побегов терновника, то ли витков проволоки.

Лицо кирпичного цвета. Нос перебит. Злые маленькие глаза прячутся под выступающими надбровными дугами.

Но сильнее всего напрягали четыре руки.

Нижняя пара, покороче, выходила из-под основания грудных мышц. Верхние конечности лениво тянулись, разминая плечи. Нижние руки поддёрнули штаны и сжались в кулаки.

Спасибо капсуле в поместье Арзамасских. Не зря я прошёл там три боевых курса.