Где-то с десятой попытки он впился в висок и достал до мозга.

Враг упал.

«Ух, — донеслась до меня мысль Ухнеба. — Думал, не достану».

Возле двери висел пенный огнетушитель. Как и положено на кухне. Сработал он тоже, как положено, так что пожар я потушил в зародыше.

После этого снова вооружился. Два помощника повара-каннибала находились где-то рядом. Удивительно, что они до сих пор не прибежали на поднятый шум.

Готовясь к бою, вышел в столовую. Там замертво сидели оба помощника. Во вскрытом черепе одного из них торчала десертная ложка.

К горлу подкатил ком.

Сглотнув, я вернулся на кухню.

— Я этого поджаренного есть не буду, — буркнула дракоша. — Если понадоблюсь — зови. А так у нас там с Потапычем дела.

И исчезла.

Серафима и Плутарх всё ещё не могли пошевелиться. В дальней части кухни просматривалась ещё одна дверь. Предположив, что там комната повара, я направился к ней. Не заперта.

За дверью обнаружилась лаборатория алхимика. Стерильная чистота и идеальный порядок. В застеклённом шкафу — ряды флаконов и коробочек. Все подписаны, к каждой приложена рецептура с показаниями и правилами применения.

Вот это педант. Людей ест, а лабораторию содержит в образцовом порядке.

Открыв створки, начал изучать ассортимент. С пятой попытки попался флакон с многообещающим названием: «Панацея от парализации». Просмотрел рецептуру. Не гениально, но вполне грамотно. Я бы добавил пыльцу ивы неприглядной как обезболивающее, но сейчас не до рецензий.

Внутренний хомяк, проснувшись, лениво предложил приватизировать всё содержимое шкафа. Но инвентарь и без того был забит под завязку. Только первокамень и чемоданчик с мутагеном уже занимали почти весь объём. Представив, как вместо использования инвентаря таскаюсь с мешками на плече, я категорически ему отказал. Хомяк, тяжело вздохнув, снова впал в спячку.

Вернувшись на кухню, я встал между Серафимой и Плутархом с единственным флаконом в руке. Влил каждому поровну. Серафиме первой.

Тело женщины скрутили жестокие судороги, и она упала со стола. Зрелище было жутковатое. Тело билось о бетонный пол, выгибаясь дугой. Даже с укреплёнными скелетом и мышцами я с трудом удерживал её — как древний герой взбесившегося коня. Видел такую скульптуру на одном из мостов Выборга.

Через несколько минут припадок прекратился. Я влил зелье Плутарху. Теперь он начал корчиться. Ещё полчаса я работал сиделкой при двух периодически бьющихся в конвульсиях пациентах.

Наконец они обессиленно затихли на полу.

Плутарх тихо прошипел:

— Ненавижу людей, пытающихся меня съесть.

— В этом ты не одинок, — поддержала его Серафима. И, повернувшись ко мне, добавила: — Князь, спасибо.

Впервые с момента нашего знакомства слово «Князь» прозвучало с большой буквы.

— Сочтёмся. Все мы могли оказаться в одной тарелке.

Со стороны уцелевшей вышки раздались длинная очередь и пара взрывов. Я, скрипнув зубами, начал подниматься. Голос Серафимы остановил:

— Князь, это мои егеря следят за периметром. Видимо, какая-то тварь из болота полезла на свет. Не дёргайся, они справятся.

Полчаса мы просто молча сидели и приходили в себя. Потом набрали в найденный пакет фруктов и сыра. Мяса — понятное дело — не захотел никто. Выдвинулись в арсенал. Перед уходом Серафима смачно плюнула на труп повара-каннибала.

В арсенале нас встретил один из егерей. Выдал чистую форму со склада и показал, где душ.

Стоя под тёплыми струями воды, я почувствовал, что засыпаю. Переключил на контрастный. Это немного взбодрило. Растёршись полотенцем, решил отложить планирование на утро. Часы на выходе показывали час ночи.

Серафима попыталась уложить меня в спальне ликвидированного кладовщика. Пришлось настоять, чтобы единственная кровать досталась ей. Сам я с комфортом разместился на тюках с формой. Судя по её количеству и хранившемуся здесь вооружению, финны готовились к государственному перевороту.

Организм требовал полноценного отдыха. Дремоту я проскочил за миллисекунду. Мозг приступил к генеральной уборке, и волна мрака плавно вынесла меня в сюрреалистичный мир сна.

Я летел сквозь мерцающие огни бесконечного звёздного пространства. Энергия переполняла тело. Разум затопило чувство всезнания и всемогущества. Повинуясь взмаху руки, агрессивно сверкающие звёзды меняли цвет на более приятный.

В эту лёгкость и свободу ворвался тихий, но настойчивый шёпот: «Активируй кольцо. Ну пожалуйста, активируй кольцо».

Голос нудил и нудил, портя прекрасную картину мира и мешая расслабиться. Я решил вернуться в исходную точку — в свой внутренний мир.

Осознал себя возле стены вокруг источника. Всего несколько паучков суетливо наводили порядок в парке. Чувствую, надо поторопиться с подзарядкой Слова.

Из приоткрытой двери в стене выглянула взъерошенная Мявка.

Я направился к ней.

— Мур-мяв, Миша, — поприветствовала она меня. В этот раз на красотке была форма секретарши, явно отвечающей за либидо своего шефа. Короткая юбочка, строгая блузка и каблуки, на которых нормальная кошка сломала бы себе все четыре лапы.

Я даже потряс головой, отгоняя неуместные мысли.

— Миша, я чувствую, что где-то рядом находится нужный нам объект, — её хвост, выглядывающий из-под юбочки, метался из стороны в сторону. — Поторопись. Источник энергии становится всё слабее.

Я только успел согласно кивнуть, как меня выдернуло из внутреннего мира.

Пока я просыпался, уже второй раз за последнее время мой ментальный блок транслировал мне чужие мысли и эмоции. Волна чьего-то раздражения накрыла раньше, чем открылись глаза.

Серафима. Она не спала. Сидела где-то рядом и тихо кипела.

'Ведь дело даже не в возрасте, — думала она. — Хотя и это тоже, конечно! Бесит!

Молодой и наглый. Идёт по жизни, будто мир задолжал ему победу. Пока я ищу способ выиграть бой, — он просто идёт и побеждает, обесценивая весь мой опыт. Бесит!

Чувствую себя старой и лишней в профессии, которой отдала всю жизнь. Ещё и племянник шарахается от меня. А ведь я была для него непререкаемым авторитетом. Бесит!'

Я полностью проснулся и открыл глаза в темноте. Отсутствие окон не позволяло определить время суток.

Выбравшись на ощупь из мешков с формой, служивших мне постелью, нашёл дверь.

Сквозь маленькое окошко в соседней комнате пробивался свет хмурого дня. Осень, похоже, полностью вступила в свои права.

За столом, положив на него голову, сладко посапывал Плутарх. Я нашёл по памяти дверь в ванную. Через полчаса, умытый и повеселевший, вернулся в зал.

Плутарх проснулся и, страдая от неудобной позы, в которой спал, разминал затёкшую шею.

Увидев меня, поприветствовал и сразу перешёл к делу:

— Миша, у меня проблемы. — его трагический тон заставил меня насторожиться. — Я боюсь общаться с Серафимой.

— Что значит «боюсь»⁈ — Моему удивлению не было предела.

— Я ничего не знаю о своём роде. Всё изменилось, после того как мы прошли дорогу Крови! — Паника в его голосе нарастала. — Боюсь прослыть ненормальным.

Если рассматривать ситуацию с данной стороны — это действительно большая проблема. Нужно придумать, где взять историческую справку по новой судьбе рода Вяземских.

К сожалению, в аномалии войти в паутину не получалось.

Я в задумчивости сел за стол, где ещё недавно спал Плутарх. Обдумывая ситуацию, стал выдвигать и просматривать содержимое ящиков.

В основном, там лежали канцелярские принадлежности и книги выдачи и приёма оружия. Ещё пара порножурналов, под которыми обнаружился навороченный поисковик. На его крышке оказался установлен серый невзрачный шарик, непонятно как удерживающийся там.

Открыв крышку, я с удивлением обнаружил работающий поиск паутины.

Переключившись на русский язык, вбил в поисковую строку «Род Вяземских». На экране появилась картинка герба — в серебряном поле чёрная пушка на золотом лафете. На пушке райская птица. Надо всем этим корона.