– Давайте-ка посмотрим... Следующая красная луна будет двадцать пятого числа.

– Но до этого целый месяц, – простонала Мэй.

Мин нежно взяла лапу Мэй в свои руки.

– Не волнуйся. Мы подождём вместе. И я буду с тобой всё это время.

Когда Мэй, теперь уже не панда, вернулась в свою комнату, чтобы лечь спать, оказалось, что родители вынесли все её вещи и всю мебель из комнаты. Остался один только матрас на полу, застеленный её постельным бельём. Мэй села на матрас.

– Хм, – сказал Цзинь, оглядываясь по сторонам. – Неплохо.

Мэй вздохнула. Её комната выглядела как камера. Она уже скучала по своим книгам, своим мотивационным плакатам и своему вращающемуся креслу! Она пыталась сдержать слёзы.

Мин опустилась на колени рядом с Мэй. Присевший по другую сторону матраса Цзинь протянул Мэй её плюшевого мопса.

– Я спас Уилфреда, – сказал Цзинь.

Мэй ахнула при виде своей любимой детской игрушки:

– Спасибо, папа.

Мэй благодарно прижала Уилфреда к груди. Она сняла очки, протянула их отцу и легла на матрас.

Мин ободряюще улыбнулась Мэй и подоткнула её одеяло.

– Это лишь временно, Мэй-Мэй, – сказала она, подразумевая её комнату. – Так мы можем не переживать из-за новых злополучных случаев... обострения. – Она поцеловала дочь на ночь и, пожелав ей спокойной ночи, вышла из комнаты.

Цзинь задержался в дверном проёме. Он посмотрел на Мэй:

– Красный – счастливый цвет, – с этими словами он повернулся и закрыл за собой дверь.

Мэй перекатилась на спину. Она глубоко вздохнула и посмотрела на свои руки в свете луны. Они выглядели совершенно нормальными. Человеческими. Затем она услышала негромкий отголосок разговора родителей.

– Это ужасно... – сказала Мин. – Что нам делать?

– Не волнуйся, – ответил Цзинь. – Мы справимся с этим.

– Ты видел, какая она была в храме? – сказала Мин. – Её глаза...

Мэй задохнулась и заплакала. Волной накатившая печаль сокрушила её. Она превратилась в панду и тихонько зарыдала на своём матрасе.

Снаружи на тёмном небе висела полная луна. В один миг Мэй превратилась из идеальной дочери в отвратительную дикую тварь. Она свернулась калачиком, сжимая Уилфреда. До красной луны оставалось тридцать дней. Как ей их пережить?

Написанная от руки табличка на воротах храма гласила: «ЗАКРЫТО! По семейным обстоятельствам».

Пока Цзинь убирал на кухне, Мин пропылесосила гостиную, пытаясь собрать весь мех, который Мэй оставила накануне. Оглушительный грохот прокатился по дому. Мин выключила пылесос и прислушалась. Звук исходил из комнаты Мэй. «Это, должно быть, Мэй, – подумала она. – Бедняжка». Последовал ещё один удар. Дом задрожал, и Мин бросилась ловить упавшую со стены рамку с фотографией малышки Мэй. Мин повесила фотографию на место и вздохнула с облегчением. Она посмотрела на Цзиня, оба, казалось, думали об одном и том же. Они оба знали. Их дочери нужно время, чтобы привыкнуть. Если неожиданно становишься пандой, это не может не расстраивать.

Снова удары.

У себя в спальне Мэй пыталась побороть в себе панду. Она стояла посреди своей комнаты – девочка от шеи и вниз, а выше сидела голова гигантской панды. Она врезалась головой панды прямо в стену. Пуф! Теперь она была девочкой по пояс и пандой от талии до пят.

Она дёрнула себя за хвост и сделала сальто от стены. Она ударила лапой панды об пол, и та превратилась в нормальную девчоночью руку. Затем она дёрнула уши панды, превращая их в уши девочки. Изменив облик наполовину, она рухнула на пол.

– Пожалуйста... просто... уйди... – простонала она.

И вдруг – пуф! – она полностью превратилась в панду.

– Ааааа! Нет! Почему, почему? – Мэй крепко-накрепко зажмурилась. Ей было невыносимо видеть себя такой.

Тук, тук, тук.

Мэй приоткрыла один глаз и посмотрела в сторону окна.

– Мэй? – громким шёпотом позвала Мириам. – Это мы! Открой!

О нет! Так и оставаясь пандой, Мэй вскочила на ноги и закрыла занавески, пока её не увидели друзья.

– Девчонки, что вы тут делаете? – прошептала она в панике. – Уходите.

Стоявшие снаружи Мириам, Прия и Эбби обеспокоенно уставились на занавешенное окно. Они совсем не слышали Мэй.

– Ты в порядке? – сказала Прия. – Стукни, если ты нас слышишь!

– Один раз «да», – подсказала Эбби. – Два раза «нет»!

– Мы так волновались! – сказала Мириам. – Мы решили, что ты умерла от стыда.

– Тебе нужны ещё прокладки? – спросила Прия. – Я принесла немного про запас.

Эбби вытащила из кармана листовку и поднесла её к окну.

– Забудьте об этом... «4 Town» приезжает в Торонто!

– Что? – ахнула Мэй и бездумно отдёрнула занавеску.

Девочки подскочили, увидев панду Мэй в окне. У них отвисли челюсти. Они закричали в унисон:

– А-А-А-А!

– Тсс! Тсс! – Мэй открыла окно и затащила всех троих девочек в свою комнату. Она прижала их к своей пушистой груди, заглушая крики. – Всё хорошо! – сказала Мэй. – Девчата, это просто я! Тихо! Ничего страшного, это просто я. Это Мэй! Успокойтесь. Я отпущу вас, когда вы успокоитесь... хорошо?

Наконец её подруги перестали кричать. Они посмотрели на неё круглыми глазами и кивнули.

– СПОКОЙНО, – скомандовала Мэй. Она осторожно отпустила девочек. Они смотрели на неё в немом изумлении. Наконец Мириам обрела голос:

– Мэй?

– Ты оборотень? – выпалила Прия.

– Нет! – сказала Мэй. – Чего?

Для Эбби это была воплощённая мечта!

– ОНА КРАСНАЯ ПАНДА.

– Шиза, – сказала Прия, но явно в хорошем смысле.

– Ты такая пушистая! – Эбби зарылась лицом в меховой живот Мэй. – ТЫ ТАКАЯ ПЛЮШЕВАЯ! – повторила она.

– Я всегда хотела хвост, – сказала Прия.

– Прия, Эбби, перестаньте, – сказала Мириам. – Мэй... что, чёрт возьми, случилось?

Мэй попыталась сделать хорошую мину при плохой игре.

– Это просто такая... знаете, неудобная... эм... генетическая штука, которую я унаследовала от своей мамы... То есть... со временем это пройдёт... может быть. – Она не выдержала и разрыдалась. Её подруги бросились к ней.

– О, Мэй! – сказала Мириам.

– Я просто ненавижу это, – сказала Мэй. – Я неопрятная, я вонючая, мама даже не смотрит на меня. А что «4 Town»? Когда они приезжают?

– Восемнадцатого мая! – сказала Эбби. – Они только что объявили об этом!

– Восемнадцатого? – Мэй снова заплакала. – К этому времени это ну точно не пройдёт! Ладно, идите... – Она махнула своим друзьям, мол, уходите. – Идите на концерт и вступите во взрослую жизнь без меня.

– Мэй, всё будет хорошо, – сказала Мириам.

– Нет, ничего не будет хорошо, – возразила Мэй. – Я урод. Просто оставьте меня одну. – Она свернулась клубочком на полу и, схватив Уилфреда, лежавшего на матрасе, прижала его к себе.

Мириам, Прия и Эбби какое-то время стояли молча. Затем Мириам начала битбоксить. Эбби подхватила на лету и принялась подпевать:

– Ммм. Да. Ммм. Вперёд. Мммм. Ну давай же...

Прия тоже присоединилась к ним. Затем все трое грянули на капелла любимый хит Мэй из репертуара «4 Town», не забыв подключить и зажигательные танцы.

Когда песня закончилась, девушки закричали.

– Ага! – воскликнула Мириам.

– Давай, Мэй! – прибавила Прия.

– Юху! – крикнула Эбби.

– Спасибо, ребята, – сказала растроганная Мэй. – Вы лучше всех.

Её друзья посмотрели на неё.

– Эй, – протянула Мириам. – Мы любим тебя, Мэй.

– Ты наша девочка, – поддакнула Прия.

– Несмотря ни на что, – сказала Мириам. – Панда или не панда.

Мэй обняла своих друзей, исполненная благодарности. Она глубоко вздохнула. А затем – пуф! – превратилась обратно в девочку. Её лучшие подруги поражённо уставились на неё. Мириам ахнула.

– Ого, Мэй! – сказала Прия.

– Ты это ты! – Мириам вытаращилась на красные волосы Мэй. – Выглядишь потрясающе!

– Красный тебе к лицу, – сказала Прия.