Мэй внутренне сжалась, когда огромный дух красной панды Мин пронёсся мимо неё. На опушке леса дух панды Мин повернулся, чтобы посмотреть на Мэй. Мэй помахала ему и улыбнулась. Затем дух исчез в лесу.

По другую сторону зеркала Мин остановилась, вспоминая свою борьбу с пандой. Она думала о Мэй.

– Мэй-Мэй, пожалуйста! – Она протянула руку. – Просто иди со мной!

Мэй покачала головой.

– Я меняюсь, мама. Я наконец начинаю понимать, кто я... но... – Слёзы затуманили ей глаза. – Я боюсь, что это отдалит меня от тебя.

– Я тоже, – сказала Мин. – Я вижу тебя, Мэй-Мэй. Ты пытаешься сделать всех вокруг счастливыми, но ты так строга к самой себе. И если этому ты научилась у меня, мне очень жаль. Так что не ограничивай себя. Ни ради кого.

Мин положила руку на зеркало. Мэй поместила свою руку напротив руки мамы.

– Чем дальше ты пойдёшь, тем сильнее я буду тобой гордиться, – сказала Мин с улыбкой.

Когда их руки соприкоснулись, зеркало стало непрозрачным, и красная луна полностью исчезла. Мин исчезла. Затем зеркало, в котором отражалась теперь только Мэй, тоже исчезло.

Мэй стояла одна на прогалине под полной луной. Она почувствовала что-то позади себя и обернулась. Это была Сунь Е.

– Я ведь не пожалею об этом? – спросила Мэй.

Закружившись вихрем тумана, Сунь Йи превратилась в великолепную небесную панду, летящую по воздуху. Она метнулась к Мэй.

Мэй превратилась в панду, и Сунь Е полетела вместе с ней над бамбуковым лесом. Они проплыли перед полной луной. Сунь Йи коснулась своей головой головы Мэй, и всё исчезло в белом свете.

Прошел месяц после Пандапокалипсиса 2002 года (или, иначе говоря, переходного возраста Мэй и Мин). Городской пейзаж, сверкал, блестящие стёкла окон отражали лучи солнца. Вдали можно было разглядеть стадион в лесах. Мэй и Мин молились в храме перед алтарём Сунь Е.

Вдруг что-то запищало! Бип! Это был Робер-младший. Виртуальный питомец Мэй висел теперь на шее Мин, где раньше был её кулон. Нужно же было господину Гао вложить во что-то дух панды Мин тогда на стадионе.

– Эта штука вечно голодна, – сказала Мин, нажимая на кнопку, чтобы накормить Робера-младшего. – Ешь, малыш!

Мэй рассмеялась, она была рада, что маме достался Робер-младший. Бабушке, получившей блескучее ожерелье с эмблемой «4 Town» и подвеской в виде несчастливой цифры четыре, повезло куда меньше!

Мин и Мэй поднялись с пола.

– Ты готова? – спросила Мэй.

Мин улыбнулась.

– Давай сделаем это!

Мэй – пуф! – превратилась в панду и распахнула ворота храма перед целой толпой людей, стремящихся войти внутрь. Многие были в красных футболках и шляпах с надписью «ДЕВОЧКА-ПАНДА». Это были её настоящие фанаты.

– Здравствуйте, – сказала Мин. – Добро пожаловать в наш храм.

– Как дела, Торонто? Заходите, заходите! – сказала Мэй.

Дела в храме шли как нельзя лучше, посетителей всех возрастов и из всех слоёв было хоть отбавляй. Во дворе кипела жизнь. Цзинь вёл экскурсию.

– Наш храм – самый старый в Торонто, – говорил он, проходя внутрь с группой, – и единственный, где обитает Большая Красная Панда.

После завершения каждой экскурсии посетители клали наличные в ящик для пожертвований с надписью: «ВСЕ ДЕНЬГИ ИДУТ НА ВОССТАНОВЛЕНИЕ СТАДИОНА!» Пандаметр, оценивавший успех аферы с пандой, теперь поднимался до десятков тысяч долларов.

Панда Мэй фотографировалась с семьями, фанатами и туристами.

– Скажите «бамбуковые листья»!

– Бамбуковые листья! – повторяли все.

Тут в ворота вошли Мириам, Прия, Эбби и Тайлер.

– Ребята! – воскликнула Мэй.

– Йоу, – сказала Прия.

– Привет, пушистик, – сказал Тайлер.

Все они стукнулись бёдрами, а потом разом пошевелили пальцами.

– Готовы врубить караоке? – спросила Мириам.

Мэй – пуф! – обернулась девочкой, оставив от панды только уши и хвост.

– Ещё спрашиваешь! – Затем она повернулась к своим родителям: – До свидания, мама! Пока, папа!

Мин торопливо подошла к дочери:

– Подожди! Ты же так не пойдёшь?

– Моя панда, мой выбор, мама. – Она закатила глаза, а затем обняла Мин. – Я вернусь к ужину, хорошо?

Мин смягчилась.

– Ладно. – Она обратилась к друзьям Мэй: – Если хотите, можете присоединиться к нам.

Лучшие друзья Мэй с энтузиазмом закивали.

– Еда господина Гао? Конечно! – воскликнула Мириам.

Когда друзья уже шли через двор к воротам, Мин крикнула им вслед:

– Не наедайтесь всякой ерундой!

Мэй повернулась, чтобы помахать отцу:

– Спасибо, что подменяешь меня, папа!

– Повеселись хорошенько! – напутствовал Цзинь, влезая в старый костюм панды Мэй.

Подруги болтали, решая, какие песни будут петь в караоке. Когда они подошли к воротам, Мэй оглянулась на своих родителей ещё раз. Мин и Цзинь болтали с посетителями. Она поймала взгляд матери, и они улыбнулись друг другу.

Иногда Мэй скучала по старым временам, но теперь она знала, что ничто в жизни не может оставаться навсегда неизменным. Мэй вышла в ворота со своими друзьями, а Мин повела туристическую группу посмотреть на фото, висящее на почётном месте: последнее селфи Мин, Цзиня, Мириам, Прии, Эбби, Тайлера, тётушек, бабушки, господина Гао и «4 Town», теснящихся вокруг пребывающей на седьмом небе панды Мэй – щека к щеке с Робером.

Эта фотография была одной из самых ценных вещей в жизни Мэй, потому что она запечатлела её потрясающую семью и друзей, которые любили её, несмотря ни на что.

И Мэй лучше, чем кто-либо, знала, что у всех есть свой внутренний зверь. Все скрывают неопрятную, громогласную и странную часть себя. Но иногда, чтобы понять, кто ты на самом деле, необходимо выпустить её на волю.