– Ууух ты! – взвизгнула одна из девчонок.

– Выходи, пожалуйста, – попросила другая.

– Ничего милее тебя просто НЕТ! – выкрикнула Стейси.

Поражённая, Мэй приоткрыла дверь:

– Постой, так... вам... нравится панда?

– Нравится? – сказала одна из девочек. – Я просто в восторге! Я тебе что угодно дам! Деньги!

– Почку! – предложила другая.

– ВСЮ ДУШУ, – воскликнула Стейси.

Они принялись размахивать перед Мэй купюрами, требуя, чтобы гигантская панда предстала перед ними во всей красе.

Мэй и её друзья выпучили глаза при виде денег. И тогда у Мэй появилась идея века.

На следующий день после уроков Мэй и её лучшие подруги отправились в пустой класс со всем необходимым для их нового проекта. Пока они шли через холл, Мэй сняла крышку с объектива отцовской видеокамеры и включила её.

Мириам сунула нос в объектив:

– Она включена?

– Йо, – сказала Прия в камеру. Она несла рюкзак Мэй.

Эбби сжимала в руке стаканчик с бабл ти [холодный чай со сладкими желейными шариками]:

– Йоху!

Они вошли в класс, и Прия вывалила ГРУДУ рисовальных принадлежностей из рюкзака Мэй на пустой стол.

– За дело, – скомандовала она.

– Афера с пандой! Деньги, деньги, деньги! – выкрикнула Мириам. Эбби самодовольно, на камеру, отхлебнула свой чай, а затем помогла Мэй настроить классный проектор.

– «4 Town», мы идём! – объявила Мириам.

Мэй направила камеру на себя:

– Итак, войска, слушайте! «Операция “4 Town”» вот-вот начнётся!

Эбби включила проектор и показала рисунок Мэй, где были изображены участники «4 Town», а в центре между ними выписано «ЦЕЛЬ = 800 $». Девочки сели за парты и щёлкнули ручками, словно готовились записывать.

Мэй показала следующий слайд: календарь с датой концерта (18 мая) и ритуала (25 мая).

– Мальчики едут в Торонто. Наша цель? Четыре билета, то есть восемьсот баксов. – Проектор щёлкнул, и появился портрет Мин. – Шаг первый: нейтрализовать императрицу.

Мэй уже позаботилась об этом. Она сказала Мин, что вступила в матлеты [ученики, участвующие в математических программах и соревнованиях, проводимых «MATHCOUNTS Foundation»].

– Матлеты? Но подумай как следует, разве тебе сейчас не опасно участвовать в клубах после уроков? – с сомнением сказала Мин.

– Гораздо опаснее, – возразила Мэй, – аттестат без внеклассных занятий!

– Хм... – Мин кивнула и дала ей разрешение.

Мэй выставила перед камерой два пальца. Пришло время для второго шага.

– Бросить клич.

На уроке истории, пока все писали тест, Эбби сунула записку Стейси Фрек. Стейси открыла записку и увидела рисунок: фотоаппарат, красная панда и подпись «каб. 202».

Она немедленно написала своим друзьям: «OMG!!! ПАНДА-ФОТКИ, КАБ. 202».

Прошло совсем немного времени, и девочка подбежала и пристроилась к очереди любопытных детей, вытянувшейся в коридоре возле тёмного класса. Эбби стояла у двери в самом начале очереди, словно вышибала в баре, пропуская внутрь группки учеников строго по одной.

В классе Мэй в своём человеческом облике махала рукой очередной группе фанатов. Позади неё на стене красовался гигантский канадский флаг. Пуф! – и Мэй превращалась в панду, и все так и ахали. Затем ребята восторженно кричали и бросались обнимать панду Мэй.

Вот теперь можно было приступать к третьему шагу: выдоить у одноклассников все наличные до последнего пенни.

Эбби и Прия включали свет, а Мириам делала мгновенные фото Мэй с разными учениками.

Мальчик с поднятыми вверх большими пальцами. Вспышка!

Стейси Фрек с подругой. Вспышка!

Баскетбольная команда. Вспышка!

С каждой фотографией в ланч-бокс сыпались монеты. Цзинь! Цзинь! Цзинь!

Когда настало время подвести итоги, Мэй и её лучшие подруги собрались в своём классе матлетов. Они нарисовали на доске термометр, только вместо градусов на шкале были доллары – от нуля до восьмисот. Они назвали его Пандаметром. Взяв маркер, Мириам заполнила Пандаметр до отметки в двести баксов! Они так и подпрыгивали от волнения.

– Ура! – обрадовалась Эбби.

– Вперёд! – воскликнула Прия.

После этого Мэй с друзьями каждый день продолжали вытрясать деньги из учеников средней школы Пирсона. Как-то раз Мэй позировала в классе с группой учеников во время очередной фотосессии. После вспышки дети разошлись, и Мэй повернулась и случайно врезалась в Картера Мерфи-Мэйхью. Она упала на него сверху.

– Ой! – сказала Мэй, смущённо засмеявшись. Она покраснела, помогла ему встать и тут, поняла, что оставила здоровенный отпечаток лапы у него на рубашке. Картер посмотрел на красный автограф от девочки-панды. Ни у кого такого не было! Он улыбнулся Мэй и выставил большой палец! Мэй растаяла.

Дома, в храме, Мин молилась перед алтарём Сунь Е. Она с грустью поглядела на пустую подушку рядом с собой. Она скучала по дочери, которая в последнее время даже не обедала с ней и Цзинем. Вести экскурсии с одним только Цзинем было непросто. Но Мин, будучи родителем, знала, что необходимо приносить жертвы. «Ради матлетов, – говорила она сама себе. – Ради академического будущего моей дочери».

Шли дни, Мэй с друзьями устроили серьёзную программу по сбору средств. В школьном туалете для девочек они продавали футболки с красной пандой, наклейки, постеры и многое другое. Стейси Фрек стала их самой преданной покупательницей. Она прошествовала из женского туалета в классном ободке с ушками панды и пушистым хвостом панды на поясе юбки. Остальные разинули рты при виде неё и побежали в туалет за модными аксессуарами, пока эти аксессуары – раз, два, три... – не были мигом распроданы!

Денежки сыпались в ланч-бокс. К 8 мая, когда до концерта «4 Town» оставалось меньше двух недель, Пандаметр был на отметке в триста долларов! Даже Тайлер попытался сфотографироваться с красной пандой, но Эбби остановила его – когда он уже отстоял очередь. Она указала на табличку позади себя с надписью «НИКАКИХ ТАЙЛЕРОВ». Тайлера нетерпеливо оттолкнула стоявшая позади него девушка. Ещё больше денег приносили сувениры с пандой. Вскоре Пандаметр достиг отметки в четыреста долларов! Они были на полпути к своей цели.

Мин жалела Мэй, так усердно трудящуюся каждый день. К тому же Мин знала, что то, как Мэй всегда держит панду под контролем, было настоящим чудом. Однажды она зашла в школу, чтобы занести вкусные бао [паровые булочки], приготовленные специально для любимой дочери и остальных матлетов. К счастью, Эбби стояла на посту перед дверью в класс фальшивых матлетов и пересчитывала кровно заработанные денежки, когда увидела Мин, идущую по коридору и несущую булочки. Эбби убрала деньги и подала знак Мэй, Мириам и Прие. Девочки влетели в класс, чтобы спрятать все пандовые улики. Когда Мин сунула голову в дверь, девочки сидели за столами и делали вид, будто вкалывают без продыху, решая сложные математические задачи. Они невинно улыбнулись Мин. И хорошо ещё, что охранник быстро прогнал мать Мэй, ухватив одно бао, прежде чем выпроводить её прочь.

После ухода мамы Мэй всё пошло как обычно. Стопка наличных полетела в переполненный ланч-бокс. К 10 мая, когда до концерта оставалась неделя, Пандаметр был на шестистах зелёных! В своём фальшивом математическом кружке Мэй и её подруги отметили это с музыкой. Прия покачивала в такт музыке головой, а Эбби устроила дождь из денег. Мэй торжествовала и ликовала! Она нарядилась в аксессуары с собственным изображением и зажигала, демонстрируя разные танцевальные движения. Затем она – пуф! – обернулась пандой и врезалась во включённую видеокамеру. Упс! Картинка замерла.

Тем вечером, когда Мэй вернулась домой, Мин и Цзинь ужинали за кухонным столом. Мин просияла, когда увидела Мэй, и обняла дочь, но Мэй поспешно ускользнула в свою комнату. Там она втихаря запихнула всю свою пандовую контрабанду под кровать: футболки и аксессуары, деньги, фото, календарь. Она улыбнулась. Скоро её мечта о «4 Town» сбудется.