Эбби отпихнула Мириам и подошла к ней.

– Это всё? Она пропала?

– На время, – сказала Мэй. – Но если я чересчур разволнуюсь, она вернё...

Эбби ущипнула её за щёку.

– ОЙ! – воскликнула Мэй. – Эбби, ты чего? – Вдруг она остановилась. – Кажется, что-то... изменилось. – Мэй похлопала себя по руке: – Эбби, ударь меня.

Эбби посмотрела на руку Мэй и ударила её по лицу.

Мэй упала и тут же снова вскочила, ошеломлённая. Щека болела. Но она была в восторге. Она осталась человеком!

– О боже! Я осталась спокойной. Что-то в вас, ребята, вроде как нейтрализует панду!

Мириам и Эбби обрадовались вместе с Мэй.

– Это наша любовь! – воскликнула Мириам.

– Мы вроде как тёплое пушистое одеяло, – сказала Прия.

– Ага, – сказала Эбби несколько разочарованно.

Мэй ахнула.

– Это значит... Я могу вернуть себе свою комнату! – Она снова ахнула. – Я могу вернуть себе свою жизнь!

– Нет, даже лучше, – сказала Мириам, – ты можешь пойти с нами на «4 Town»!

– Хм? – Мэй сомневалась.

– Это, возможно, наш единственный шанс увидеть их вместе, – настаивала Мириам. – Мы все сегодня спросим у родителей!

– И не успокоимся, пока нас не отпустят, – сказала Прия.

– Ага, – кивнула Эбби. – Ты с нами?

– Но я не могу спросить маму, – ответила Мэй. – Я же пушистая бомба замедленного действия!

– Полная крутизны, – прибавила Мириам. – И теперь ты можешь себя контролировать. Ты просто докажи ей это, и она тебя отпустит.

Мэй сомневалась. Задача казалась непосильной. «Смогу ли я убедить маму?»

И как раз в этот момент Мэй услышала, как эта самая мама зовет её:

– Мэй-Мэй?

Мэй посмотрела на своих подруг:

– Ребята, вы лучше идите!

Мириам не двинулась с места:

– Ио...

– Никаких «но», Мири, – сказала Мэй, выталкивая всех в окно. – Ты моей маме и так уже не нравишься.

– Погоди, – сказала Мириам, поворачиваясь к ней. – Что, правда?

Мэй проигнорировала её вопрос:

– Я позвоню вам, обещаю!

– Держись, подруга, – сказала Эбби.

– Мы любим тебя, Мэй, – добавила Прия.

Мэй закрыла окно и задёрнула шторы, мысли у неё так и роились. В этот момент Мин открыла дверь. Она выглядела усталой.

– Всё в порядке? Мне показалось, что я слышала...

– Мама, – перебила её Мэй. Ей не терпелось поделиться своим открытием. – Кажется, я совершила прорыв.

Мэй сидела за кухонным столом, полностью сосредоточенная, не сводя глаз со своих родителей. Сидевшие напротив Мэй родители озабоченно наблюдали за ней. Цзинь держал в руках фотографии.

– Готова, – сказала Мэй.

Цзинь полистал фотографии. Он показал одну Мэй.

– Вырубка лесов, – сказала Мин.

Мэй посмотрела на изображение поваленных деревьев и представила себе тысячи живых существ, только что потерявших свои дома. Они не заслуживали подобного! И всё же она сохраняла контроль над своими эмоциями. Она ничего не сказала, ничего не сделала.

Довольный Цзинь показал дочери ещё одно фото. На нём был орангутанг.

– Посмотри, какой печальный, – подлила масла в огонь Мин.

Мэй держалась, никак не показывая свои чувства, хотя внутри она словно бы переживала крошечную смерть.

Следующее...

Мин назвала то, что снято на фото:

– Твоя награда в конкурсе по правописанию, второе место.

Мэй задрожала. Она зажмурила глаза.

Воспоминание всё ещё жгло, как будто это случилось вчера. Второе место! Как она могла так продуть? Она поскорее представила, как Мириам, Прия и Эбби успокаивают и поддерживают её.

«Главное, что ты попыталась», – сказала Мириам.

«Ты выложилась по полной!» – сказала Прия.

«Ты всегда первая в наших сердцах», – добавила Эбби.

Мэй открыла глаза, вдохнула, затем выдохнула:

– До чего же... обидно.

Мин кивнула Цзиню. Пришло время для тяжёлой артиллерии.

Цзинь сглотнул.

Мэй смотрела, как её отец встаёт из-за стола. Он вернулся с большой картонной коробкой, аккуратно закрытой.

Цзинь поставил коробку на стол.

Её родители медленно отошли.

Мэй нерешительно открыла коробку. Внутри оказался целый выводок очаровательнейших котят, глядевших на неё умильными круглыми глазами.

Мэй ахнула. Её бросило в пот.

– Какая... прелесть... – слабым голосом проговорила она.

Мэй стиснула подол юбки, лишь бы удержаться и не погладить пушистеньких котят. Малыши выбрались из своей коробки и поползли по ней, мяукая и мурлыча.

– Я... должна... сдержаться! – Мэй снова закрыла глаза. Котята стали Мириам, Прией и Эбби, и они обнимали её. Все воображаемые девочки вздохнули, расслабляясь.

Мэй посмотрела на своих подруг и улыбнулась, чувствуя себя в безопасности и чувствуя себя любимой.

– Мы любим тебя, детка, – сказали они хором.

«Панда или не панда», – прибавила Мириам.

Ещё одно общее объятие.

Мэй сделала вдох, выдох, а затем снова вернулась к текущему моменту, всё ещё не открывая глаз. Вся облепленная котятами, Мэй открыла глаза и... осталась человеком.

– Какие они... очаровательные, – спокойно сказала она.

Родители потрясённо уставились на Мэй. Один котёнок мяукнул.

– Мэй! – восхищённо воскликнул Цзинь.

– Как такое возможно? – вопросила Мин. – Что произошло с твоей пандой?

– Всё просто, – объяснила Мэй. – Когда я начинаю волноваться, я просто представляю себе людей, которых я люблю больше всего в целом мире... – Она подумала о своих друзьях.

Мин подалась вперёд, явно растроганная.

Мэй осеклась:

– ...то есть вас. – Да. Она солгала.

– О, Мэй-Мэй! – расчувствовавшись, проговорила её мать. Она подошла и обняла дочь.

Именно этого Мэй и хотелось. «Неужели? – Глаза Мэй расширились. – Неужели правда получится?»

– А теперь, когда это улажено, – сказала Мэй, – у меня есть одна малюсенькая просьба...

Мин и Цзинь сидели на семейном диване Ли.

– Нет, – строго сказала Мин. – Абсолютно точно нет!

Мэй стояла на коленях перед родителями, тяжело дыша и держа в каждой руке незажжённые бенгальские огни. На белой простыне, висевшей на стене позади неё, проектор показывал её презентацию под названием «“4 Town”: Почему я должна пойти на концерт». Под этим заголовком Мэй вставила картинки величайших музыкантов: Шопена, Моцарта, Бетховена и, конечно же, «4 Town» – прямо на первом плане в самом центре.

– Но это шанс всей моей жизни! – сказала Мэй.

Цзинь изучал буклет «4 Town», который держал в руках.

– Мэй-Мэй, – сказала Мин, – одно дело сохранять спокойствие дома или в школе, но на концерте? Ты впадёшь в исступление, и панда вырвется.

– Нет-нет, ничего такого, – пообещала Мэй. – Вы же видели, как я держу её в себе.

– Мин, – сказал Цзинь, – может, нам стоит довериться ей...

Мин ткнула в фотографии мальчиков из «4 Town»:

– Я вот им не доверяю. Ты посмотри на этих блескучих хулиганов, как они... непристойно вихляются! И почему ты так сильно хочешь пойти?

Мэй помедлила мгновение, чтобы хорошенько обдумать вопрос» Она буквально видела себя на стадионе: она танцевала с друзьями, а «4 Town» были на сцене. Они глотнули газировки, и «4 Town» приветственно закричали: «Чух! Чух! Чух! Чух!» Эбби рыгнула. Вдруг, словно из воздуха, соткался Робер и сделал Мэй предложение, преклонив одно колено. Остальные ребята из группы казались тронутыми, друзья Мэй и все-все-все вокруг поздравляли счастливую пару. Затем Мэй и её подруг подняли высоко в воздух их любимые мальчики «4 Town».

Внезапно Мэй вернулась к реальности.

– Как я и говорила, – сказала она своей матери. – Я просто хочу расширить свой музыкальный горизонт.

Мин с отвращением выдохнула:

– Это не музыка. Это непотребство, и нечего рисковать своей жизнью из-за такого. Верно, Цзинь?

– Эм...

– Вот видишь? – сказала Мин. – Твой отец со мной согласен. Никакого концерта. И это окончательное решение.