Мэй торопливо прошла мимо витрины, но затем остановилась, увидев своё отвратительное отражение в стекле. Она стряхнула мусор, налипший на мех, а затем её взгляд скользнул внутрь магазина. Это оказалась «Маргаритка», и Девон был там – читал журнал за прилавком. И вдруг её охватило то самое чувство, как тогда дома в спальне и в школе, когда она увидела Картера Мерфи-Мэйхью. Мэй шлёпнула себя по лицу: «БРОСЬ ЭТО!» Она кинулась бежать, как только Девон повернулся, и тот даже не догадался, кто или что только что побывало у магазина.

Мэй выглянула из-за угла здания, а затем рванула по тротуару. Пытаясь спрятать свою тушу от проезжавшего мимо скейтбордиста, она нырнула за припаркованный фургон службы доставки, не сообразив, что в результате очутилась посреди улицы.

Загудел автомобиль. Завизжали шины. Зелёный седан остановился в нескольких сантиметрах от неё. Мимолётное мгновение Мэй и водитель таращились друг на друга, а затем водитель закричал. За ними собрались новые машины. Мэй прыгнула на крышу автомобиля, затем перескочила на пожарную лестницу поблизости и стала карабкаться вверх. Пока она лезла, верхний конец пожарной лестницы оторвался от здания. Мэй завопила и вцепилась в лестницу, но секунду спустя вся конструкция обрушилась назад. Она спрыгнула с лестницы и плюхнулась на знак, закреплённый на другом здании. Использовав знак как уступ, девочка-панда уцепилась за край крыши, но карниз тотчас подался под её весом и рухнул на землю.

Подъехала машина Мин и с визгом остановилась. Мин подняла голову и ахнула, когда увидела всполох красного меха, взбирающийся на крышу.

– О, Мэй-Мэй! – Мин выскочила из машины и, сняв свои туфли на каблуках, босиком побежала за дочерью. – Мэй- Мэй!

Мэй в панике неслась по крышам. «Домой, прятаться»! Она перескочила пропасть между двумя зданиями, и дети, играющие в баскетбол, запрокинули головы, увидев пролетающую над ними гигантскую тень.

Внизу, на земле, Мин пробежала по полю с замершей игрой в баскетбол, пока огорошенные дети гадали, что это они только что видели.

Мин снова позвала дочь:

– Мэй-Мэй!

Но Мэй была слишком далеко впереди. Прямо перед собой она заметила крышу храма. «Дом, дом, дом». Она оттолкнулась своими гигантскими ногами и полетела по воздуху. Господин Гао, который поливал растения в своём садике на крыше, посмотрел вверх и увидел панду Мэй, зависшую в полёте у него над головой, и остолбенел от удивления.

Мэй летела к стене, окружавшей храм. Она вздохнула, ожидая, что вот сейчас перемахнёт через неё, но не долетела. Она рухнула на стену брюхом и соскользнула на землю за воротами. «Ай-ай-ай!» Плача от боли и ужаса, Мэй распахнула ворота своего двора и влетела внутрь. Она бросилась домой, разбивая глиняную посуду и опрокидывая вещи на пути.

Когда Мин вошла в ворота храма, она едва переводила дух.

– Мэй-Мэй! – Она трусцой пересекла внутренний двор. Ворота, ведущие к их дому, повисли на петлях. Повсюду были осколки глиняной посуды. Входная дверь в дом была распахнута настежь.

Мин вошла внутрь и увидела разрушения, оставленные Мэй. Огромные следы грязных лап были повсюду, а вдобавок ещё клочья красного меха.

Мин поспешила в спальню дочери, где Мэй, свернувшись клубком под одеялом, рыдала и неразборчиво что-то бормотала.

Мэй услышала, как её зовёт мама. Она схватила свои щётки и принялась отчаянно наглаживать щёки, пытаясь успокоиться.

– Не смотри на меня! – крикнула Мэй матери. – Не подходи!

– Милая, – сказала Мин, входя в комнату. – Всё хорошо, мама здесь! – Мин встала на колени рядом с дочерью и осторожно протянула руку, чтобы утешить её.

– Что со мной происходит? – взвыла Мэй.

Тут вдруг прискакал запыхавшийся Цзинь.

– Что это? Чт... – Он ахнул, когда увидел Мин... и огроменную тушу в постели Мэй. – Это уже случилось?

Мэй перестала наглаживать щёки. «УЖЕ случилось?» Мэй повернулась, чтобы посмотреть на своих родителей.

– Что ты сказал?

Мин избегала смотреть на Цзиня. Цзинь положил руку на плечо своей жены:

– Мин, время пришло.

Дверь храма отворилась. Свет пролился на гобелен Сунь Йи над алтарём. Мин, Цзинь и Мэй, всё ещё в облике панды, вошли внутрь. Мин подняла гобелен и открыла потайной отсек, встроенный в нишу в стене. Она достала небольшой старинный сундучок. Мэй стояла рядом с отцом. Она не сводила глаз с сундука в руках матери.

«Что мои родители знают о моём... синдроме?»

Мин поставила сундучок на алтарь, подняла крышку и вытащила свиток.

– Как ты знаешь, у нашей прародительницы Сунь Йи была мистическая связь с красными пандами.

Мин развернула свиток, приоткрыв изображение Сунь Йи: на нём молодая женщина превращалась в красную панду.

– На самом деле, – продолжила Мин, – она настолько их любила, что попросила богов превратить её в панду. Это было во время войны. Все мужчины ушли. Сунь Йи отчаянно искала способ защитить себя и своих дочерей. И однажды ночью во время красной луны [луна приобретает красный цвет из-за загрязнённости атмосферы, например, пылью, а также во время входа Луны в полутень Земли (то есть лунного затмения) из-за преломления солнечного света земной атмосферой] боги исполнили её желание. Они дали ей способность использовать свои эмоции, чтобы превращаться в могущественного мистического зверя. Она сумела отбиться от бандитов, защитить свою деревню и спасти семью от разорения.

Мэй слушала, широко раскрыв глаза, и пыталась уложить всё это в голове. Изображения на свитке выглядели зловещими, но в то же время героическими.

Мин продолжила свой рассказ:

– Сунь Е передала свой дар дочерям, когда те достигли совершеннолетия. А они передали его своим детям. Но со временем наша семья решила перебраться в новый мир. И то, что некогда было благословением, стало неудобством.

«Неудобством?» – подумала Мэй. Она вернулась мыслями ко всему, что только что пережила, и обратилась прямо к Сунь Е на портрете:

– Ты... ты... СЕРЬЁЗНО? – Она бросилась к гобелену.

Мин и Цзинь пытались удержать её.

– Мэй-Мэй,, НЕТ! – воскликнула Мин.

– Это проклятие! – крикнула Мэй тканому изображению своего предка. – Ты прокляла нас! ЭТО ВСЁ ТЫ ВИНОВАТА!

– Она думала об этом как о благословении, – сказала Мин, из последних сил удерживая дочь.

Острые когти Мэй рассекали воздух. Земля рокотала. Алтарь сотрясался, и всё разлеталось в разные стороны. Фонарики, подвешенные к потолку, раскачивались в такт суматохе. Мин и Цзинь упирались и силились удержать панду Мэй подальше от алтаря.

– Мэй-Мэй! Послушай меня! Есть лекарство! – воскликнула Мин.

Мэй на мгновение остановилась, задумавшись о том, что сказала мать.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Потому что это случилось и со мной, – призналась Мин.

– Но почему тогда ты меня не предупредила? – изумилась Мэй.

– Я думала, у меня больше времени! – сказала Мин. – Ты ещё совсем ребёнок. Я думала, что если стану наблюдать за тобой, словно ястреб, и всегда буду рядом, то увижу признаки и смогу подготовиться! – Мин остановилась, чтобы перевести дух. – Но всё будет хорошо. Я преодолела это, и у тебя тоже получится.

Она сняла ожерелье с шеи и показала Мэй нефритовый кулон, свисающий с цепочки.

– На следующую красную луну ты пройдёшь ритуал, чтобы запечатать дух красной панды в таком вот кулоне. И тогда ты вылечишься. Навсегда. Совсем как я.

Мэй видела этот кулон на протяжении всей жизни, но теперь она смотрела на него новыми глазами. Кулон светился, как будто внутри скрывалось нечто живое.

Мин надела ожерелье и подошла к Мэй.

– Любая сильная эмоция выпустит панду, – предупредила Мин. – И чем чаще ты будешь давать ей волю, тем сложнее будет провести ритуал. В панде, Мэй- Мэй, сокрыта тьма. У тебя есть только один шанс изгнать её, и ты не можешь потерпеть неудачу. Иначе... ты никогда не станешь свободна.

Мэй сглотнула. «Никогда не стану свободна?» Цзинь пристально изучал китайский календарь, висевший на стене. Он перелистнул его на май.