“ Теперь я это знаю, и я признаю, что мои методы не были продуманы должным образом. Он разводит руки по швам. “ Послушай, мне жаль, ладно? Я знаю, как сильно я облажался, и что потребуется время и много работы, чтобы восстановить мои отношения с Обри и с тобой. Но я хочу этого, и чтобы это произошло, я должен начать с извинений перед ней”.

Я изучаю его, отмечая искренность в его глазах и тоне. Затем встаю со стула и подхожу к своей мужской сумке, секунду роюсь в ней. Как только я нахожу то, что ищу, я подхожу к нему и протягиваю маленький черный пульт дистанционного управления.

Он берет его с растерянным видом. - Что это? - спрашиваю я.

“ Чтобы открыть ворота на нашу территорию. Обри сегодня не на работе, она дома. И если она отказывается от твоих звонков, то, скорее всего, и через ворота тебя не пропустит. Это, — я указываю на пульт, — впустит тебя.

Он крепко сжимает его в руке. - Спасибо.

“ Грейсон, не причиняй ей никакого стресса. Я серьезно, - предупреждаю я его.

“ Не буду. Он кивает и поворачивается, чтобы уйти.

“ Хорошо. Я пришлю тебе адрес эсэмэской.

ОБРИ

“Боже, Шейн взбесится, когда увидит это безобразие”, - бормочу я себе под нос, насыпая еще муки на столешницу. Повсюду кастрюли, миски и миксеры, разлитое тесто, потому что, видимо, я теперь неумело выпекаю, разбитое яйцо на полу, и почти каждая поверхность кухни покрыта чем-то грязным.

“ Вот почему мы все уберем до того, как он вернется домой. Марианна хихикает, начиная наводить порядок вокруг меня.

Я пеку с девяти утра. Я не привыкла, что у меня так много свободного времени. Прошла всего неделя с тех пор, как я сократил свои рабочие часы, и даже в те дни, когда я работаю, я провожу дома только половину времени. Я чувствую беспокойство. Так что я занялась выпечкой дома, в своей зоне комфорта, и Шейн не жалуется.

Раздается звонок в дверь, и я на мгновение прекращаю намазывать тесто для печенья на столешницу, глядя в сторону входной двери, как будто могу видеть сквозь стены. “Я посмотрю, кто это, дорогая. Ты продолжаешь готовить те восхитительные угощения, от которых я еженедельно набираю вес”, - говорит Марианна, проходя мимо и похлопывая меня по плечу.

Я запрокидываю голову и смеюсь. “ Прости! - Кричу я, когда она уходит. Когда я снова опускаю голову, на меня накатывает небольшая волна головокружения. Я кладу руки на стойку и с закрытыми глазами пытаюсь выровнять дыхание.

Я не уверена, как долго я остаюсь в таком положении, но когда чья-то рука ложится мне на плечо, я резко открываю глаза. “ Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? Глаза Марианны блуждают по моим чертам лица. Она знает о моих приступах головокружения, как и весь персонал по дому, и все они были проинструктированы немедленно звонить Шейну, если они станут слишком интенсивными.

Я накрываю ее руку своей. “ Да, я в порядке. Всего на мгновение, но, думаю, оно прошло. Я улыбаюсь, надеясь успокоить ее.

Она слегка обеспокоенно улыбается мне и идет к буфету, возвращаясь с батончиком мюсли. “Вот, съешь это. Ты все утро пекла, но почти ничего не ела, если не считать сахара. Я тем временем приготовлю тебе нормальную еду.

Мое сердце наполняется благодарностью к ней. Марианне за пятьдесят, и она взяла на себя материнскую роль в моей жизни. Это заставляет меня скучать по маме. “Спасибо. Наверное, я немного теряюсь, когда принимаюсь за выпечку”. Я хихикаю. “Итак, кто был у двери?” - Спрашиваю я, открывая батончик гранолы и откусывая кусочек.

Я не узнаю улыбку, которой она одаривает меня в следующий момент, когда говорит: “К вам пришел джентльмен. Он ждет в гостиной.

Я хмурюсь, сбитая с толку тем, кто мог быть здесь ради меня. Но потом до меня доходит, что, кто бы это ни был, он прошел через ворота, не требуя разрешения. И это мог быть только один человек.

Я качаю головой и улыбаюсь. - Я сейчас вернусь.

Откусив еще кусочек от батончика, я иду в гостиную. “ Знаешь, Джулиан. Я не знаю, почему ты продолжаешь звонить в дверь, когда в данный момент ты мог бы просто— - Я замолкаю, как только замечаю, кто меня ждет. Батончик гранолы выпадает у меня из рук, и я хватаюсь за дверной косяк рядом со мной.

Он быстро подбегает и хватает меня за руку. “ Обри, ты в порядке? Мне нужно позвать на помощь?

Я несколько раз замираю, приоткрывая губы, гадая, не обманывают ли меня глаза. Наконец я слегка качаю головой. “ Нет ... нет, я в порядке. Я озираюсь по сторонам, сбитая с толку, возможно, ожидая, что с ним будет кто-то еще. “ Почему… почему ты здесь, Грейсон?

- Ты не отвечал на мои звонки.

Я вырываю свою руку из его хватки, и он делает шаг назад, чувствуя мое беспокойство. “ Так ты думала, что просто появишься в моем доме? Без приглашения? Я чувствую, как во мне закипает гнев по отношению к нему. Я не злой человек, я всегда стараюсь поддерживать мир вокруг себя, но за последние три месяца он только и делал, что подталкивал меня к тому, что трудно не злиться.

“Я знаю, это не лучший выход, но я не знал, как еще достучаться до тебя...” - признается он, и в его голосе слышится стыд.

“ Как ты вообще прошел через ворота? Потому что я знаю, что не впускал тебя. - Я складываю руки на груди.

Он протягивает мне маленький пульт, который Шейн всегда держит при себе. Все автомобили оснащены датчиками, поэтому пульт дистанционного управления для них не нужен, но когда мы берем городской автомобиль домой, он также работает как детектор. “Тренер сказал мне воспользоваться этим, потому что он думал, что иначе ты меня не впустишь”.

Я беру пульт, когда мои брови поднимаются. “Шейн знает, что ты здесь?”

Он кивает. “Я сказал ему, что собираюсь зайти к тебе на работу, чтобы поговорить с тобой, но он сказал мне, что тебя там нет, и вместо этого дал мне твой адрес”.

Я немного шокирован тем, что Шейн позволил ему быть рядом со мной, пока его здесь нет, но я также благодарен за то, что он просто не сказал ему отвалить, не дав ему шанса.

“Итак, почему ты здесь? Что? Ты хотел напомнить мне в последний раз о том, как сильно я порчу свою жизнь?" Заставляешь меня чувствовать себя дерьмово из-за того, что я хоть раз в жизни выбрала свое счастье?”

По моей щеке скатывается слеза, и я быстро вытираю ее. Я устала плакать по своему брату. После того, как он обращался со мной, он больше не заслуживает моих слез. Грейсон был человеком, к которому я обращалась за чем угодно, с любой маленькой проблемой, он был тем, к кому я бежала каждый раз. Я доверяла ему каждой частичкой себя, потому что знала, что он всегда прикроет мою спину. Но теперь я уже не так уверена.

“Н-нет!” - заикается он. “Обри… НЕТ… Я... я не это имел в виду… Я действительно хочу, чтобы ты была счастлива”.

“Ты не это имел в виду!? Итак, когда ты сказал, что Шейн разрушит мою жизнь, что этот ребенок разрушит мою жизнь”. Я защищающе кладу руку на свой растущий живот. “ Ты не это имел в виду? А как насчет того, что ты выгнал меня из больницы и отказался позволить мне видеться с моими племянниками? Разве ты и это имел в виду не всерьез?

Слезы продолжают течь по моему лицу. “А как насчет того, что ты написала им, сказав, что Шейну станет скучно со мной и он бросит меня?" Что ты будешь отталкивать меня, пока я не образумлюсь и не выберу тебя. Это то, что ты называешь желанием моего счастья? Заставляешь меня выбирать между тобой и мужчиной, которого я люблю? Я недоверчиво качаю головой, когда мое зрение затуманивается от слез.

Мужчина, который не сделал ничего, кроме того, что сделал меня счастливой… Потому что это не сделало бы меня счастливой, Грейсон, это сделало бы меня несчастной. Пребывание вдали от Шейна сделало бы меня физически несчастной”.

Я икаю сквозь рыдания, вырывающиеся из моих легких.

“ Боже, Обри… Мне так жаль. Мой брат падает на колени и обнимает меня за талию, уткнувшись лицом мне в живот. Только когда я слышу, как он шмыгает носом, и чувствую влагу на своей рубашке, я понимаю, что он плачет. Если не считать дня его свадьбы, я не могу вспомнить, когда в последний раз видела своего брата плачущим.