“Слушай, я понимаю. Я тебе сейчас не нравлюсь, это нормально. Но отбрось свои гребаные чувства, когда будешь там. Дело не только в тебе, дело в команде, дело во всех них. Ты портишь не только свою карьеру, но и их тоже. Если ты облажаешься , облажаемся мы все, - строго говорю я ему, понизив голос, чтобы наш разговор остался между нами.

Затем я указываю на двери, ведущие к выходу. “Итак, когда мы там, злись на меня сколько хочешь, посылай меня нахуй, делай все, что захочешь”, — я указываю пальцем на лед, где находится остальная команда, — “но когда мы здесь, или в раздевалке, или на игре, ты откладываешь это дерьмо на второй план и играешь как профессионал, которым ты и являешься. Я ясно выражаюсь?”

Его лицо каменеет, челюсти плотно сжаты, когда он сглатывает, затем коротко кивает мне. “Кристал”.

“ Хорошо. А теперь возвращайся и извинись перед Олчковым. Я не хочу, чтобы это дерьмо повторилось снова, - говорю я ему, когда он отъезжает.

Я вздыхаю, зная, что, скорее всего, это не последний раз, когда мы разговариваем подобным образом. Внезапно у меня в кармане начинает звонить телефон, и я вытаскиваю его, улыбаясь, глядя на экран. Это групповой видеозвонок от моих родителей и трех сестер, скорее всего, чтобы согласовать какие-то последние детали к моему дню рождения через две недели. Они должны приехать и пожить у нас с Обри два дня. Я с нетерпением жду, когда она познакомится с ними, и я знаю, что они не могут дождаться встречи с ней.

Я подношу свой телефон Рэнди и Джонатану, другим нашим помощникам тренера, а также Стиву, тренеру вратарей, давая им знать, что выхожу ответить на звонок. Когда все они кивают, я отвечаю на видеовызов и выхожу с арены.

“Привет, ребята”. Я улыбаюсь, когда их лица заполняют мой экран.

“ Господи, Шэй! Что с тобой случилось? Иден, младшая из трех моих сестер, спрашивает, широко раскрыв глаза.

“А я-то думала, что твои боевые дни закончились”. Мама с глубоким вздохом качает головой. “Дорогая, пожалуйста, скажи мне, что есть ценное объяснение нынешнему состоянию твоей внешности?”

“ Все в порядке. Беспокоиться не о чем. Я улыбаюсь, несмотря на боль в уголке глаза, где у меня синяк. Я даже не забочусь о своем лице — я счастлива, и моя жизнь прекрасна. Мне не на что жаловаться.

“ Он действительно выглядит вполне счастливым. Что с тобой происходит, братишка? Фиби ухмыляется, прищурив глаза, как будто пытается прочитать меня через камеру.

“На самом деле, я счастлив. Более чем счастлив”. Все они терпеливо ждут, когда я объясню причину своей внезапной радости. “Я собираюсь стать отцом”.

Обри

Персиковые кексы по-королевски.

~ Две недели спустя / февраль ~

Сегодня день рождения Шейна, и я взволнована. Мне никогда не приходилось отмечать день рождения парня, поэтому я не совсем уверена, чего от меня ожидают. Но я думаю, что это почти такой же день рождения, как и любой другой. За исключением того, что моя работа как его девушки - дарить ему любовь и привязанность и сделать этот день для него лучшим из возможных.

Но я также очень нервничаю, потому что именно сегодня я познакомлюсь с его семьей. Шейн продолжает говорить мне, что мне не о чем беспокоиться, что они уже любят меня. Но я ничего не могу с этим поделать. Последние несколько дней это выбивало меня из колеи; я не знаю, чего ожидать.

Что, если я не соответствую их стандартам?

Я не такой богатый и хорошо образованный, как они, — что, если для них это обязательное условие? Но Шейн сказал мне, что это не так, что, несмотря на богатство его семьи, они такие же, как мы. Он даже сказал, что они были рады новости о ребенке, так что, я думаю, это уже кое-что.

Два дня назад нам сделали наше первое ультразвуковое исследование, на котором мы смогли послушать сердцебиение нашего маленького крошки, наблюдая за его мерцанием на экране. Это был эмоциональный момент для нас обоих.

Сначала я думала, что мне придется идти на прием одной, так как Шейн был на работе. Но потом он удивил меня, появившись в доме как раз в тот момент, когда я выходила. Когда я спросила, что он делает, он сказал, что не мог пропустить первую встречу с нашим ребенком. Я бросилась в его объятия и не отпускала добрых три минуты. Он понятия не имел, как много это для меня значило.

На сегодняшний день я официально на девятой неделе беременности. У меня по-прежнему нет никаких симптомов, и мой врач сказал, что это совершенно нормально и что я должна считать себя счастливицей. Хотя последние несколько недель я была взволнована, у меня такое чувство, что это больше связано с моим братом, чем с беременностью.

Грейсон по-прежнему не разговаривает со мной. Прошло больше двух недель, а он по-прежнему даже не смотрит на меня. Я пыталась звонить, писать сообщения, даже появляться дома, но он не хочет иметь со мной ничего общего, и это разрушает меня изнутри. По крайней мере, он все еще пускает меня в свой дом, но у меня такое чувство, что это заслуга Эммы, а также потому, что мои родители все еще живут с ними.

Все продолжают говорить мне, что он одумается, что ему просто нужно время, чтобы все обдумать. Но как он может это сделать, когда он даже не знает всей истории? По его мнению, мы с Шейном переспали, я забеременела, и теперь мы решили стать парой ради ребенка.

Но это не могло быть дальше от истины.

Он не знает, как сильно мы тосковали друг по другу все эти годы, как трудно нам было держаться на расстоянии, притворяться, что этого влечения не было. Я просто хочу, чтобы он позволил мне все объяснить.

Я отбрасываю все эти негативные мысли прочь и сосредотачиваюсь на настоящем. Сегодня день Шейна, и я запланировала небольшое собрание для него этим вечером. Его семья должна приехать незадолго до полудня, и они останутся до завтра. Я просто надеюсь, что они не против пригласить на ужин еще несколько человек.

Черт возьми, я даже не знаю, любит ли Шейн вечеринки… Может, он просто хотел провести день со своей семьей и ни с кем больше… Наверное, мне следовало спросить, но теперь уже слишком поздно.

Я проснулась очень рано, чтобы приготовить маленькое угощение для Шейна до того, как он проснется. Я знаю, что кексы - не самое лучшее, что можно съесть первым делом с утра, но это всего лишь один из них. Плюс, Шейн регулярно тренируется, и мы редко проводим утро вместе.

Сегодня один из тех немногих дней, когда Шейн не ходит в офис, что бывает крайне редко. Он практически работает двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Даже когда он дома, он смотрит клипы на своем планшете или работает в своем офисе, делая заметки и делая все остальное, что он делает.

Обычно меня это не беспокоит, поскольку я часто работаю по вечерам и возвращаюсь домой только после полуночи, но я действительно наслаждаюсь теми редкими моментами, когда мы бываем вместе. Вот почему я беру выходной, чтобы провести его с ним.

Хотя в электронном письме, которое я только что получил об отправке, которая будет произведена сегодня, а не завтра, говорится, что мне придется пойти на работу, чтобы хотя бы забрать ее. Я доверяю сотрудникам утренней смены расставить все по своим местам, но мне нравится быть там, когда прибывает посылка, поскольку, кажется, всегда возникают проблемы с заказом.

Я вздыхаю, когда заканчиваю покрывать глазурью из сливочного сыра бирюзового цвета дюжину кексов с персиковым вкусом, которые я испекла, вынимаю один и добавляю оранжевую свечку прямо в центр. Я беру зажигалку из второго ящика справа от кухонного столика и направляюсь в нашу спальню, оставляя остатки кексов на тарелке в центре кухонного столика.

С тех пор, как я узнала, что беременна, я проводила каждую ночь в доме Шейна, или, как он любит мне напоминать, в нашем доме. Даже когда он уезжает с командой, я прихожу домой ночью и забираюсь в нашу постель в одной из его футболок.