— Кар-р-р? — спросила я тише.

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на потолок.

— Распоряжение Дамблдора, — произнёс он лаконично, и в его голосе звучала горечь.

— Р-р-распор-р-ряжение? Мер-р-рзкие игр-р-ры! — завопила я.

Снейп посмотрел на меня долгим нечитаемым взглядом и снова уткнулся в книгу, посчитав разговор оконченным. Я тоже не представляла как повлиять на ситуацию, а потому обиженно забилась в самый тёмный угол комнаты, чтобы предаться тому, что только и могла поделать, а именно, размышлениям.

"Цербер — питомец Аида, Пушок — питомец Хагрида, можно ли сказать, что Хагрид в некотором смысле Аид? — думала я, стараясь успокомть себя философскими рассуждениями, — Ну, а что? Он владеет адским псом. Он обитает на краю Запретного леса, то есть на стыке двух различных миров. Он приручает существ, которых все боятся. И он, как и Аид, персонаж, которого недооценивают."

Я покосилась на Снейпа. Он читал с безучастным видом, но я чувствовала, что наш короткий разговор сделал его обычный хронический депрессивный настрой ещё более мрачным и угрюмым. Зря я на него накричала, это может спровоцировать его очередной приступ погружения в Пустоту.

"Хотя нет, — возразила я сама себе, продолжая философствовать. — Хагрид не Аид. Аид правит подземным царством, а Хагрид… Хагрид ничем не правит. Он просто встречает детей на вокзале и перевозит их через озеро в лодках в новый мир, и каждый, кто переплывает с ним это озеро, перестаёт быть просто ребёнком, становится учеником, Волшебником, частью этой странной, опасной и сказочной жизни. Хагрид — это Харон."

В моей маленькой вороньей голове продолжали плыть два потока сознания: я ощущала радость от такой уместной отсылочки к мифологии и одновременно корила себя за несдержанное поведение с Северусом. Оставалось только удивляться как вороньи мозги вообще выдерживают мои ментальные закидоны ("конструкции" — всплыло более подходящее по стилю словечко третим слоем сознания).

— Игр-р-ры р-р-разума! — я пожала плечами и сосредоточилась на мифологическом мыслительном направлении. — А почему нет? Харон не обязательно должен быть страшным стариком с веслом. Может быть, он просто большой, добрый и любит животных. Это же не мешает ему выполнять свою работу.

— Ир-р-ронично!

Мы сидели в одной комнате и молчали каждый о своём. Снейп смотрел в книгу невидящим взглядом, а я думала о том, как исказились мифы в этом странном мире. Харон стал лесничим, Цербера называют лапочкой, а богини смерти как-то неуловимо связаны с вороной, которая возмущается, что детей могут сожрать.

Хэллоуин в Хогвартсе был оранжево-чёрным, как и полагается. Я сидела на плече у Снейпа в Большом зале, наблюдая, как наколдованные летучие мыши путаются в сводах колонн, а тыквы-фонарики подмигивают ученикам оранжевыми огоньками.

— Пр-р-разднично! — довольно каркнула я и уже примерилась к кусочку тыквенного пирога на блюдце. Снейп не отреагировал на мой энтузиазм, он смотрел в пространство с обычным отсутствующим видом. Всё было замечательно.

А потом вбежал Квиррелл.

— Тролль! В подземельях! Тролль! — заорал он, закатывая глаза и падая в обморок.

Начался хаос. Ученики закричали, преподаватели засуетились. Дамблдор встал, призывая к порядку, и приказал старостам вести всех в спальни. Я тоже тревожно вспорхнула, оглядела зал и сердце ухнуло куда-то в лапки. За гриффиндорским столом не хватало трёх учеников.

— Кар-р-р! — заорала я, пытаясь привлечь внимание Снейпа. — Гарр-ри, Р-р-рон и Гер-р-рмиона пр-р-ропали!

Он чудом услышал меня в этом общем гомоне, повернулся, но быстро передвигаться в паникующей толпе было непросто. Решение пришло мгновенно — не думать, просто лететь.

В коридорах было пусто и тихо. Хорошо, что мне не были помехой капризные лестницы, и я чёрным шмелём закружилась, прислушиваясь.

И вдруг услышала испуганный детский крик. Крик раздавался из туалета для девочек. Я ринулась туда и увидела выбитую дверь и серо-зеленоватую спину огромного тролля. Он был в несколько раз выше взрослого человека, руки куда длиннее ног, в одной руке зажата дубина, которой можно снести и стену. Он нависал над тремя маленькими фигурками.

Я влетела внутрь и оценила обстановку. Гарри что-то кричал, пытаясь отвлечь тролля. Рон метался, не зная, что делать. Гермиона забилась под раковину, и звонко визжала на ультразвуке.

В моём восприятии время растянулось: тролль начал двигаться медленно как при замедленной съёмке… вот он делает шаг… вот он заносит дубину… И внутри меня от страха что-то лопнуло. Я почувствовала жжение в груди, опустила голову и увидела, что моё серебристое перо, подарок Хогвартса, налилось алым, пульсировало, горело, требовало.

Я больше не думала, а просто клюнула его, дёрнула его, как спусковой крючок. И мир взорвался. Распахнув клюв, я закричала от боли ужасающим голосом, совсем не карканьем, а звуком, от которого задрожали стены.

Тролль замер, его маленькие глазки расширились. Затем дубина выпала из рук. Он тоже закричал, захрипел, забился, схватившись за уши. Я же не замечала, что происходит со мной самой, не видела, как тело меняется, растёт, вырывается из вороньей оболочки, как тьма закручивается вокруг меня вихрем. Я просто кричала, и тролль умирал.

Он рухнул на колени, потом на бок. Его тело сотрясала дрожь, глаза закатились, из ушей потекла кровь. Я хотела остановиться, но уже не могла. Крик лился сам, пока тролль не замер окончательно. И тогда резко наступила оглушительная тишина. Я стояла посреди туалета на двух ногах, с руками, с длинными чёрными волосами, падающими на плечи. В плаще из вороньих перьев, который струился за спиной, как живой.

И тут в дверях раздались шаги. Я как раз рассматривала свои человеческие руки, когда

Снейп влетел в туалет с палочкой наготове, тяжело дыша после бега. Он замер, увидев поверженного тролля, троих детей без сознания (кажется, мой крик вырубил и их) и… меня.

Его глаза расширились. Палочка дрогнула. Я посмотрела на него долгую секунду и рухнула.

Сила ушла так же внезапно, как и пришла. Тело сжалось, уменьшилось, перья вернулись на место. Через мгновение на полу, рядом с бессознательными детьми, сидела маленькая чёрная ворона и хлопала глазами.

— Вр-р-раг повер-р-ржен, — сказала я виновато

— Я знал, — ответил он тихо. — Что ты не просто птица.

— Кар-р-р, — согласилась я и добавила, чтобы немного снизить налёт мистичности с моей персоны. — Тр-р-роль тр-р-роллил-тр-р-роллил и дотр-р-роллился!

Он перевёл взгляд на детей. Подошёл, наклонился, проверил пульс. Живы. Просто спят. Потом протянул руку, и я перелетела на привычное место к нему на плечо.

— Дамблдор будет задавать вопросы, — сказал он ровно.

— Совр-р-рём с тр-р-ри кор-р-роба, — ответила я с невозмутимым видом, хоть моё маленькое сердечко всё ещё трепыхалось в груди как птичка.

Он хмыкнул. Впервые за долгое время почти улыбнулся, ну, если считать за улыбку нервное подрагивание уголка губ. А в дверях уже слышались голоса других преподавателей. Снейп поправил мантию и принял свой обычный непроницаемый вид.

— Сиди тихо, — шепнул он. — И не каркай лишнего.

Позже, когда очнувшихся и обескураженных детей увели в больничное крыло, тролля утащили домовики, а мы вернулись в подземелья, Снейп смотрел на меня долгим взглядом.

— Ты превращаешься, когда дёргаешь то перо? — сказал он. — Я видел, как оно ещё какое-то время светилось красным.

— Тр-р-рансфор-р-рмация, пр-р-ревр-р-ращение, пр-р-реобр-р-ражение, пер-р-реход, метамор-р-рфоза, инвер-р-р…

— И ты становишься другой, — перебил он мой синонимичный ряд.

Я кивнула.

— Кем?

Я задумалась. Как объяснить? Что я аватар богини войны, смерти и пророчеств? Что во мне живут три лика одной сущности?

Я ткнулась клювом в его руку. И после затянувшейся паузы всё же ответила: