Как только последний камушек лёг в задуманную мной композицию, как Руны озарились каждая своим цветом, а потом вдруг Замок откликнулся! Статуи ближайших ко мне Гаргулий повернули головы, их каменные глаза замерцали таинственным блеском. Тонкие нити света протянулись от стен Хогвартса и образовали кокон вокруг моего рунного круга.

Всем своим птичьим телом я почувствовала как наполняюсь теплом — мягкой силой, словно Замок участвовал в ритуале, принял меня за свою.

"От радости в зобу дыханье спёрло" — возникла мысль (и, кажется, опять не моя), и от этой радости я снова каркнула во всё своё воронье горло: "Кар-Кар-Кар!", отчего мои камушки словно втянулись в перекрытие замка, на котором я сейчас находилась.

Хогвартс принял мой подарок, а одно из перьев у меня на груди приобрело серебристую каёмку. Возможно, это ответный подарок Замка? Я и так, и сяк подёргала за это пёрышко, но никаких новых волшебных свойств у себя не обнаружила. Ну и ладно! "Для полного счастья чего-то всё время должно не хватать!" — возникла у меня в сознании ещё одна мудрая мысль.

Дождь тем временем уже кончился, занималось утро хорошего нового дня.

Где-то там, за горизонтом жил мальчик в чулане под лестницей.

— Ну что, Ворона-Царевна, — сказала я себе. — Полетели. Посмотрим, что там за Гар-р-ри такой.

Я сосредоточилась на подсмотренном адресе (дом № 4, Тисовая улица, Литтл‑Уингинг) и каким-то шестым птичьим чувством почувствовала направление своего полёта. Вперёд! Навстречу тайнам и приключениям!!!

Радость полёта! Скорость! Ветер! Всё это полностью завладело моим существом.

Первый портал открылся передо мной как трещина. Я и глазом моргнуть не успела, как нырнула в мерцающий прорыв реальности. Время застыло, пространство свернулось в спираль — я была в каком-то другом измерении. Если это работа Руны Портал, то моё почтение!

Когда я вынырнула из "кротовьей норы", оказалось что я серьёзно сократила время полёта, так как внизу простирался утренний Лондон. Я видела сверху как поднимается влажный туман над Темзой, слышала отголоски городской суеты. Благодаря своей новой зоркости, разглядела трещинки на циферблате Биг-Бена, фигурки моих сородичей воронов на крепостной стене Тауэра, в щели между камнями старого здания заметила спрятанную там кем-то монету, видела капли прошедшего дождя на высоких шпилях.

Во второй портал я влетела, уже понимая, что это. Там было пространство, где законы физики были лишь намёком, игрой теней. Здесь я расправила крылья и полетела быстрее мысли, наслаждаясь скольжением между искрящихся частиц.

Вылетела я в аккуратном пригородном городке. Сверху я видела ряды однотипных домов. Пахло свежескошенной травой и пирогами. Всё было чинно-мирно, обычно и скучно.

Только крыша одного домика привлекла моё внимание: там в странном порядке были расставлены старые разномастные ботинки и из ржавого чайника время от времени вырывался дымок. Рядом мелькнули силуэты очень крупных котов. Я бы приняла этот дом за обитель городской сумасшедшей, но над дымоходом этого домика витали еле заметные магические завихрения.

Недалеко от здания, которое я опознала как школу, разворачивалась неприглядная сцена.

Пухлый мальчик с раскрасневшимся лицом навалился на худого черноволосого, прижав его к земле. Еще двое его друзей не старше десяти лет поддерживали пухляша криками и возгласами. В глазах нападавшего была не злоба, а странное торжество, будто он доказывал что‑то самому себе.

У маленькой жертвы лицо прижато к асфальту, но он упрямо пытался вывернуться — тонкие лопатки двигались под рубашкой, как крылья пойманной птицы. Одна пуговица, видимо оторванная от его курточки, катилась по тротуару, тихонько подпрыгивая.

Полный мальчик занёс ногу для удара. В этом движении было что‑то механическое, будто он повторял увиденное где‑то, не до конца понимая смысл.

Я поняла, что ненавижу буллинг (опять странное слово!), и немедля спикировала молнией.

Мой клюв, твёрдый как кремень, ударил точно в макушку обидчика — не до крови, но достаточно, чтобы тот вскрикнул и отшатнулся.

Я приземлилась на асфальт в трёх шагах, распушив перья, и уставилась на толстого мальчика немигающим взглядом — будто говорила: "Дальше будет хуже"!

Я не ожидала лёгкой победы, но нападавшие вмиг побледнели и с криками "Вот, ненормальный!" бросились прочь. Хм, даже камнями не стали кидаться, какие-то странные хулиганы!

Черноволосый тем временем рывком поднялся, отряхнул рубашку, но не убежал, а стал шарить руками вокруг себя. Я увидела еще одну его потерю, кроме пуговицы — на асфальте поблёскивали покорёженные очки с треснувшим стеклом.

Мальчишка нашарил очки и водрузил их себе на нос, перекошенные дужки придавали его лицу совсем уж жалкий вид. Кроме того, его растрёпанность дополнял довольно свежий на вид шрам на лбу странной формы.

Я подняла клювом пуговицу и подала ее пацану. Мы с ним уставились друг на друга, беззастенчиво друг друга разглядывая. Я видела магическим зрением тёмный сгусток в его шраме, к счастью, закапсулированный магией самого мальчика. Передо мной явно был юный волшебник, возможно, тот самый, которого я прилетела проведать.

Когда мальчишка взял протянутую ему пуговицу и сунул её в карман, я каркнула, слегка кивнув головой: "Кар-р-руна!"

Да, вот такое имя я себе присвоила, состоящее из самого доступного мне слога и намёка на мои любимые руны. Пацан сообразил, что это моё имя и произнес своё:

— А я Гарри! Спасибо, Каруна, что прогнала Дадли с компанией. Я знаю, что умею говорить со змеями, теперь выходит, что с воронами тоже!

— ДиКарр-ри! — охарактеризовала я испарившихся хулиганов.

— Мне теперь опасно возвращаться домой рано, — грустно продолжал рассматривать оторванную пуговицу Гарри, — кузен нажалуется тёте и будет скандал! Каруна, а пойдём, я покажу тебе моё тайное дерево! Дадли с дружками еще не пронюхали про него! Я отсижусь там какое-то время…

Я с важным видом уселась на плечо мальчишки — везите меня, везите! И мы направились в дальний уголок ближайшего парка. Там Гарри действительно остановился перед причудливо согнутым деревом, эка его покорёжило! Но лезть наверх было удобно, а в густой кроне листьев можно было найти неплохое убежище.

— Карр-рабкайся! — крикнула я уже сверху, мигом взлетев повыше.

Гарри ловко взобрался на дерево и удобно устроился в широкой развилке рядом с моей веткой.

— А знаешь, Каруна, ты гораздо умнее тех ужиков, что заползали в садик тёти Петуньи! Их интересовала только еда: "жирные мыш-ш-шки и лягушки", — Гарри явно спародировал змеиное шипение.

Я блестнула хитрым глазом:

— Карр-ртошка! Карр-рамель! Карр-равай!

— Каруна, ты тоже хочешь кушать!? Жаль, я не могу тебя ничем угостить!

И мальчик с горечью стал рассказывать о том, что воспитательное воздействие его тёти и дяди часто заключается в лишении еды. С каждым его искренним словом во мне разгорался праведный гнев!

— Кар-р-руна кар-р-рмить Гар-р-ри! — я снялась с места.

— Куда ты!? — донеслось мне в след.

Где-то здесь я пролетала кондитерскую, из которой, как ещё раньше заприметила, выходили люди с пакетами и пакетиками, источающими вкусные ароматы. Мне повезло: дверь кондитерской как раз выпустила толстого господина с огромным количеством съедобных покупок. Я на лету подхватила один из его пакетов клювом и под его причитания быстренько взмыла на приличную высоту.

Что делать, буду перстом судьбы, Вороной — Робин Гудом, что отнимает еду у сытых и раздаёт её голодным!

В пакете оказались два еще тёплых пирога. В животе у Гарри громко заурчало, когда он разглядел мою добычу, но мальчик не спешил набрасываться на еду.

— Каруна, что ты наделала! Где ты раздобыла эти пироги?

Упс! Я могла выговорить слово "укр-р-рала!", но вдруг осознала, что это как-то не-пе-да-го-гич-но (всплывающие в моей голове слова становились всё сложнее и длиннее!). Но мальчик уже и сам догадался о происхождении еды и резко погрустнел.