— Так волшебство… оно существует? По-настоящему?

— Кар-р-р! — я кивнула и для убедительности расправила крылья.

Он огляделся. Часы на полке тихо хихикнули, стрелки прыгнули на другое время. Гарри перевёл взгляд на меня.

— И ты… ты говоришь. Ты меня понимаешь. Ты тоже волшебная?

Я склонила голову набок. Это несомненно!

— Вер-р-р-но! — сказала я.

Гарри помолчал, переваривая. Потом посмотрел на свои руки.

— Со мной всю жизнь происходили странные вещи, — сказал он тихо. — Тётя Петуния говорит, что это всё от… от ненормальности. А дядя Вернон вообще считает, что я… что я не должен был рождаться.

— Дур-р-рсли дур-р-раки! — возмущённо каркнула я. — Пр-р-ридур-р-рки!

— Но если волшебство существует… — он поднял на меня глаза, и в них загорелся огонёк. — Если ты волшебная… и дом волшебный… то, может, и со мной… может, я тоже…

Я подлетела и села ему на плечо. Ткнулась клювом в щёку: "ну, давай, догадывайся!"

— Кар-р-р, — сказала я, наконец, не дождавшись заветных слов от него самого. — Гар-р-ри чар-р-родей!

Он замер.

— Точно? — прошептал он. — Ты не шутишь?

Я каркнула и покачала головой. Какие уж тут шутки!

Гарри закрыл глаза и выдохнул. Длинно, с облегчением.

— Я не ненормальный, — сказал он. — Я просто… другой. Волшебный.

Он улыбнулся. Такой улыбки я у него ещё не видела — светлой и настоящей, будто камень с души упал.

— Знаешь, Каруна, — сказал он, — сегодня лучший день в моей жизни. Я нашёл друга, нашёл дом и узнал, что я волшебник.

Всё правильно. Всё так, как должно быть.

Мы бродили по подвалу, разглядывая артефакты. Некоторые явно не работали, но при нашем приближении начинали слабо светиться. Другие, наоборот, притворялись мёртвыми, но стоило отвернуться, за спиной что-то щёлкало или звенело.

— Здесь кто-то жил, — сказал Гарри. — И он оставил всё как есть.

Я кивнула. И вдруг заметила в углу небольшой сундучок. Он был окован медью, и на крышке сидела резная ворона.

Я подлетела. Ворона на крышке вдруг моргнула.

— Кар-р-р! — каркнула я от неожиданности.

Сундучок приоткрылся. Внутри лежала стопка старых писем и толстая тетрадь в кожаном переплёте.

Гарри достал тетрадь. На первой странице красивым почерком было написано:

"Дневник Элинор Вэнс, артефактора. Мой дом и я"

— Элинор Вэнс, — прочитал Гарри. — Кто это?

Я пожала плечами. Но тетрадь явно ждала, чтобы её прочитали.

Мы сели на пол, и Гарри начал читать вслух. Я слушала, склонив голову.

"Мой дом — самое живое существо, которое я знаю. Я построила его не одна. Мы строили его вместе: я вкладывала магию, а он вкладывал душу. Каждая балка, каждая половица — это часть его характера. Он может быть ворчливым, когда я долго не мою полы. Он может обижаться, если я ухожу надолго. Но он всегда ждёт меня."

Гарри улыбнулся.

"Я наделила его способностью выбирать. Он сам решает, кто достоин войти, а кто нет. Не по крови, не по магии, а по тому, как человек относится к дому. Если ты уважаешь его, он пустит. Если ты пытаешься его использовать, закроется и никогда не откроется".

Я посмотрела на стены. Они, кажется, слушали вместе с нами.

"Я ухожу. Мне пора, но мой дом останется. Он будет ждать тех, кто придёт с добром и кому нужен приют. Если вы читаете это, значит, он вас впустил и вы ему понравились. Заботьтесь о нём, и он будет заботиться о вас."

Гарри закрыл тетрадь и посмотрел на меня.

— Каруна, он нас выбрал. Просто потому, что мы… мы хорошие?

Я кивнула. И вдруг почувствовала, как по стенам пробежала тёплая волна. Дом словно обнял нас.

Наверху что-то звякнуло. Мы поднялись и увидели, что на кухонном столе появились две тарелки: с ягодами для меня и с тостами для Гарри.

— Ну надо же, — удивился Гарри.

Я каркнула:

— Пр-р-раздник!

Мы перекусили и ещё немного побродили по дому, а потом Гарри заторопился.

— Мне пора. Дурсли будут орать, если я опоздаю к ужину.

Я кивнула. Мне тоже нужно было возвращаться в Хогвартс.

Мы поднялись наверх. В прихожей Гарри обернулся и сказал в пустоту:

— Спасибо, дом. Мы ещё придём.

Дверь открылась перед нами сама, но когда мы вышли, она захлопнулась с таким грохотом, что Гарри подпрыгнул. — Обиделся, что уходим? — шепнул он. Я каркнула: похоже, что да. В ответ где-то в доме жалобно звякнул колокольчик. Придётся завтра извиняться.

— Каруна, — сказал Гарри, когда мы пробирались через кусты, — я хочу сюда вернуться. Очень. Тут столько всего интересного. И если я правда могу научиться…

— Кар-р-р, пр-р-ридём!

Он улыбнулся.

— Тогда завтра? После того как я сделаю все дела по дому?

— Кар-р-р. Договор-р-рились.

Мы разошлись в разные стороны: Гарри — к Дурслям, я — в Хогвартс. Но оба знали: у нас теперь есть место, куда мы можем вернуться.

Я вернулась в Хогвартс затемно. Снейп всё также сидел над работами учеников и, кажется, даже не заметил моего возвращения. Я устроилась у него на плече и задремала, согретая мыслями о Гарри и нашем новом доме.

А утром грянули каникулы. Хогвартс опустел, ученики разъехались, преподаватели разбрелись кто куда. Снейп же совершенно не спешил покидать замок. Он долго и муторно варил и доваривал какие-то зелья в своих подземельях одно за другим, словно пытался отсрочить момент, когда придётся возвращаться в Тупик Прядильщиков. Я сидела рядом и видела, как с каждым часом в нём нарастает глухое, тягучее сопротивление.

— Завтра перед отъездом надо сходить в лес, — сказал он мне ровным голосом, но я чувствовала: это не просто "надо", это отсрочка. — Набрать на лето ингредиентов. Ты со мной?

— Кар-р-р! — ответила я, расправляя крылья. Ещё бы я не пошла! Запретный лес — это же кладезь всяких интересностей, а с моим магическим зрением мы там такое найдём!

И мы отправились за ингредиентами. Список был длинный: мох-бородач, светящийся лишайник, корни под названием Когти дьявола, кровохлёбка болотная и много чего другого.

Утро в Запретном лесу знакомо пахло прелой листвой и мокрым мхом как и в день моего появления в этом мире, а уж магия здесь витала в воздухе гуще, чем где-либо ещё. Снейп быстро шагал по едва заметной тропинке, я летела следом.

— Смотри в оба, — буркнул он. — Тут не только грибы, но и твари, которые могут заинтересоваться вороной.

— Мудр-р-рый вор-р-рон пр-р-ровор-р-рно р-р-рвал во р-р-рву мухомор-р-ры, — ответила я очередной поговоркой.

Он невесело хмыкнул.

Мы углубились в лес на достаточное расстояние. Ветви уже смыкались над нашими головами, почти не пропуская света. Я теперь сидела у Снейпа на плече, вертела головой и сканировала пространство своим магическим зрением. И вдруг увидела слабый, едва заметный свет из-под корней старого поваленного дуба. Не золотистый, как у обычных магических растений, а серебристо-белый, призрачный, пульсирующий в ритме, похожем на дыхание.

— Кар-р-р! — я дёрнула клювом в ту сторону.

Снейп остановился, вгляделся.

— Там ничего нет, — сказал он ровно.

— Кар-р-р! — настаивала я. — Пр-р-рищур-р-рься!!

Я спрыгнула с его плеча и запрыгала к корням. Он нехотя последовал за мной. Когда мы приблизились, я увидела несколько тонких стеблей с бутонами, плотно закрытыми, будто спящими. Они росли прямо из-под гнилых корней, в полной темноте, где обычные растения не выживают.

— Кар-р-р! — я ткнула клювом в бутон.

— Ничего особенного, — сказал Снейп, но в голосе уже появилось сомнение. Он присел на корточки, всмотрелся. — Хотя… я где-то читал…

Я наклонилась к бутону и чихнула. И вдруг он начал раскрываться. Медленно, лепесток за лепестком, цветок разворачивался навстречу мне. Изнутри шёл тот самый серебристый свет, и тончайшая пыльца поднималась в воздух, искрясь, как звёздная пыль.