— Ай! — завопил тот, отпуская ящик. — Он меня поджёг!

— Пр-р-ротивор-р-речие пр-р-ротивоположных стор-р-рон!

— Каруна, ты можешь говорить нормально? — простонал Гарри, на которого легла вся тяжесть ящика.

— Кар-р-р! — я покачала головой. — Пр-р-рогр-р-рес отр-р-рицает матер-р-риальный мир-р-р!

— Она свихнулась, — констатировал Малфой. — Идём дальше, пока нас не поймали.

Они двинулись дальше. Ящик скрипел, дракончик внутри ворочался, а на каждом повороте кто-нибудь спотыкался и чертыхался. Я наблюдала за этим цирком и выдала очередную мудрость:

— Р-р-риск р-р-распада р-р-рассудка!

— Вот это как раз про нас, — вздохнул Гарри.

В этот момент из-за угла выплыл Пивз. Он парил в воздухе, ухмылялся во весь свой призрачный рот и, кажется, был готов к чему-то грандиозному.

— О-о-о! — пропел он. — Что это у нас тут? Малыши играют в шпионов?

— Пивз, молчи! — прошипела Гермиона.

— А что у вас в ящике? — Пивз принюхался. — Пахнет… интересно!

Я поняла, что сейчас всё рухнет. Я взлетела и попыталась прогнать его. Я каркала, махала крыльями, даже клюнула разок, но Пивз только засмеялся.

— Прилетели к нам вороны, — заорал он. — Ели наши макароны!

И он, дико хохоча, умчался вниз по коридору, вопя на весь замок.

— Скорее, — сказал Гарри.

Они поднялись на последний пролёт. Ящик был тяжёлым, и все трое уже пыхтели, как паровозы. Ветер был холодным, и дракончик внутри жалобно пищал.

— Где эти люди Чарли? — спросил Гарри, оглядываясь.

— Должны быть с минуты на минуту, — ответила Гермиона, глядя на небо.

В этот момент ящик открылся. Норберт, маленький, но крайне активный, выпрыгнул наружу и начал бегать по башне, чихая огнём на всё, что попадалось под его жёлтые глаза.

— Ловите его! — заорал Гарри.

— Кар-р-р! — закричала я. — Абсурр-р-рд как категор-р-рия пр-р-росветления!

— Поттер, заткни свою ворону! — рявкнул Малфой, пытаясь накрыть дракончика мантией.

— Не трогай Каруну! — огрызнулся Гарри.

Дракончик тем временем забежал на парапет и оттуда посмотрел на всех с видом философа, который только что открыл истину.

— У него глаза как у профессора Трелони, — заметила Гермиона. — Такие же безумные.

— Кар-р-р! — добавила я. — Тр-р-рансценденция и пер-р-рманентность!

— Я сейчас сам трансцендирую с этой башни! — простонал Малфой.

Внизу послышались шаги. Тяжёлые, уверенные шаги, которые узнает любой ученик Хогвартса.

— Макгонагалл, — прошептала Гермиона.

— Всё пропало!

Дракончик чихнул в последний раз, и в этот момент из темноты вылетели два всадника на мётлах. Чарли и его друг. Они ловко подхватили Норберта, сунули в специальную сумку и исчезли в ночи, оставив детей смотреть на поднимающуюся по лестнице профессора.

— Мистер Поттер, — голос Макгонагалл был ледяным, — мисс Грейнджер, мистер Малфой. Что здесь происходит?

Макгонагалл посмотрела на меня, потом на детей, потом на пустой ящик. Я закрыла глаза. Всё. Конец.

— Дур-р-раки! — сказала я.

О, чудо, заклинание наконец спало. Розовый лепесток вылетел из клюва, покружился в воздухе и упал на каменный пол. Я моргнула, потрясла головой и с наслаждением каркнула:

— Кар-р-р! Нор-р-рмальная р-р-речь вер-р-рнулась!

Пока я радовалась свободе слова, Макгонагалл сняла с ребят целую кучу баллов, заявила, что они будут наказаны, приказала отправляться по кроватям, а потом развернулась и ушла, даже не взглянув на опустевший ящик.

Гарри стоял бледный, Гермиона готова была заплакать, Малфой сжимал кулаки.

— Я же говорила, — прошептала Гермиона, — что нас поймают.

— Панси, — выдавил Малфой. — Это она настучала. За то, что я не хожу за ней по пятам! Я её… я её…

Я сидела на парапете и смотрела на них. Теперь я могла говорить нормально, но было уже поздно.

— Кар-р-р, — сказала я. — Я пр-р-редупреждала.

— Ты говорила какую-то чушь, — огрызнулся Малфой.

— Р-р-речь пр-р-ревращалась в бр-р-ред, — объяснила я.

— Это я виновата, — сказала Гермиона. — Я должна была догадаться, что ты под каким-то заклятьем. Прости, Каруна.

— Р-р-ржавчина р-р-раскаянья р-р-разрушает р-р-авновесие р-р-разума! — пошутила я, но увидев раскрытые рты и недоуменные переглядывания детей, поспешно добавила:

— Это пр-р-рикол! Я в пор-р-рядке!

Их наказали. Приговорили к отработке в Запретном лесу. С Хагридом! В полночь!

— За нар-р-рушение пр-р-равил пр-р-риговар-р-ривают к нар-р-рушению пр-р-равил! — возмущалась я порядками в этой Школе.

— В полночь, представляешь! — поддакивал мне испуганный Гарри через несколько дней.

Я сидела на его плече и чувствовала, как внутри меня закипает злость. На Панси, на её дурацкое заклинание, на себя, что не смогла предупредить.

— Кар-р-руна отпр-р-равится для подстр-р-раховки! — заявила я

Гарри вымученно улыбнулся. Было заметно, что он ценит мою поддержку, но не думает, что я могу чем-то реально помочь.

— Спасибо, Каруна, — сказал он и горько-горько вздохнул.

В полночь мы стояли на опушке Запретного леса. Хагрид держал фонарь, его пёс бегал вокруг. Гарри, Гермиона и Малфой тревожно смотрели в темноту.

— Мы разделимся, — сказал Хагрид. — Я пойду с Гермионой, а Гарри и Малфой, значится, пусть идут в другую сторону с Клыком.

Клыку это решение не особо понравилось, он, поджав хвост, рычал в направлении леса.

— Пр-р-равило для ге-р-роев тр-р-риллера: р-р-разделиться! — пробурчала я, уже устав закатывать глаза.

Я полетела с Гарри и Драко. Мы углубились в лес. Тьма сгущалась, и я чувствовала, как магия леса реагирует на что-то чужое, на что-то тёмное.

А потом мы вывалились на поляну, залитую серебряным светом, и я увидела его.

Единорог, которого я встретила в первый день моего попадания в этот мир, лежал на боку, его кровь светилась, и над ним склонилась фигура в чёрном плаще. Она пила его кровь.

— Гарр-р-ри, — прошептала я. — Бер-р-регись!

Малфой и Клык, не сговариваясь, развернулись и шустро ринулись наутёк. Ну, что, молодцы, у них всё в порядке с чувством самосохранения! А вот Гарри застыл в ступоре, потом схватился за свой шрам и упал на колени.

Фигура подняла голову, и я узнала его. Квиррелл и Тьма, которая сейчас заняла всё тело бедного профессора как пустой сосуд.

— Гар-р-ри! — уже не таясь, закричала я. — Удир-р-рай!

Но было поздно. Квиррелл повернулся, поднял палочку… А потом я дёрнула за перо.

Мир замер.

Мара, Моргана и Морриган, все трое встали рядом, появляясь из ниоткуда. Они смотрели на Квиррелла, на его пульсирующую затылочную тьму, и кажется, были довольны.

— Подходящее время и место для Ритуала, — проговорила Морриган, — Каруна, ты нужна нам как проводник.

Я была только "за" разобраться с этим безобразием и убийцей единорогов впридачу, но кусков души у нас недостаёт, в наличии только содержимое тюрбана и кусок в шраме Гарри.

— Некотор-р-рых фр-р-рагментов не обнар-р-ружено! — озвучила я свои сомнения.

— Это не проблема, когда есть квантовая запутанность душ, — произнесла Морриган, почти иронично. — Не будем же мы бегать по полям и лесам за каждым оторванным куском! Все части души связаны между собой самой природой разорванной сущности. Найди один — отзовутся остальные. Коснись одного — почувствуют все. Достаточно одного образца. А у нас их два. Плюс тот, что ты уже выклевала из диадемы.

— Пора, — сказала Моргана. Её белая кожа светилась в лунном свете, рыжие вьющиеся волосы развевались на ветру, зелёные глаза сверкали.

Она шагнула вперёд, взмахнула рукой, призывая астральную проекцию. В воздухе перед ней появились семь прозрачных кубков, парящих в темноте. "Как в карте Таро — Семёрка Кубков", — мелькнуло у меня в голове. Это было точное сравнение: ведь в каждом астральном кубке пульсировал свой силуэт, тёмный сгусток, кусок души. Они были связаны тонкими чёрными нитями, которые переплетались, вибрировали, тянулись друг к другу.