— Тихо! — рявкнул Квиррелл неожиданно громким голосом, и все замолчали.

Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на учеников. Ледяные узоры на окнах начинали таять, доска постепенно очищалась, руна Иса медленно исчезала, иней на его рукаве таял. Мара удовлетворённо кивнула и растворилась в воздухе.

— У-у-урок окончен, — выдохнул Квиррелл. — Д-д-домашнее задание… э-э-э… написать эссе о призраках. Три фута. О том, почему одни остаются, а другие уходят.

Ученики зашумели, собирая вещи. Гермиона подскочила к столу:

— Профессор, это был лучший урок в моей жизни! Вы настоящий мастер!

— Д-д-да, да, спасибо… — пробормотал Квиррелл, пятясь к двери.

Рон хлопнул Гарри по плечу:

— Слушай, а он ничего так, этот Квиррелл. Я думал, он совсем овощ, а он вон как может — ледяные картины, руны… Круто!

Гарри задумчиво посмотрел на профессора, который уже почти выбежал из класса.

— Странно, — сказал он. — Он сам, кажется, не ожидал того, что произошло.

Я сидела на шкафу и довольно чистила перышки. Мара постаралась на славу. Теперь все ученики уверены, что Квиррелл — гениальный преподаватель, который умеет создавать атмосферу и владеет древними рунами. А сам Квиррелл, судя по тому, как он драпанул из класса, теперь будет бояться собственной тени.

Я бесшумно выскользнула в форточку и полетела в подземелья. Будет что рассказать Снейпу за ужином.

После уроков Гарри окликнул меня в коридоре с таким видом, будто собирался сообщить мне нечто важное, но не знал, с чего начать. Он топтался около подоконника, на котором я восседала, теребил край мантии, так что я посмотрела на него с лёгким беспокойством.

— Каруна, — сказал он наконец, — хочешь сходить к Хагриду? Он звал меня на чай, а ты… ну, ты же всё равно свободна.

— Кар-р-р, — я взлетела и устроилась у него на плече. — Отпр-р-равляемся!

Рон, который стоял рядом, покосился на меня с подозрением.

— Она точно не настучит Снейпу? А то он нас за самоволку… того.

— Кар-р-р! — возмутилась я. — Кар-р-руна хр-р-ранит секр-р-реты!

— Ладно, — Рон махнул рукой. — Пошли.

Хижина Хагрида стояла на опушке Запретного леса, и к ней вела тропинка, которую протоптал, кажется, сам гигантский лесничий. Уже издалека было видно, как из трубы валит дым, и пахло чем-то съестным и подгоревшим одновременно.

Хагрид открыл дверь ещё до того, как мы постучали. Он был просто огромен, и от него пахло землёй, псиной и чем-то ещё. Чем-то, что заставило меня насторожиться. Запах был глубокий, древний, как земля под старыми могилами. Запах того, кто стоит на границе между мирами, и я его откуда-то знала.

— Гарри! — прогремел он, и я едва удержалась на плече. — С кем это ты? Да, вы заходите, заходите! Я как раз пирог достал!

— Ого! — воскликнул он, заметив меня на плече у Гарри. — А это кто у нас такая? Ворона!

— Кар-р-руна, — представилась я.

— Да она говорящая! — восхитился Хагрид. — Ну надо же! А ну иди сюда, маленькая!

Он протянул огромную ручищу, и я, чуть поколебавшись, перелетела к нему на тёплую с лопату величиной ладонь.

— Красивая какая, — умилялся Хагрид, разглядывая меня своими глазами-бусинками. — Пёрышки блестят, глазки умные. А это что за ниточка на лапке?

Я протянула лапку, демонстрируя волос единорога.

— Волос единорога! Да ты, видать, птица непростая! Может, печенья хочешь?

— И варр-р-енья! — ответила я с энтузиазмом.

Печенье оказалось твёрдым, как камень, но сладким и с какими-то странными вкраплениями, которые хрустели на клюве. Я мужественно клевала (хотя мальчишки разгрызть эти шедевры кулинарного искусства не сумели), пока Хагрид рассказывал детям о зверях в Запретном Лесу.

— Да вы ешьте, ешьте! — спохватился Хагрид и подовинул тарелку с пирогом ближе к ребятам.

Под тарелкой лежала вырезка из какой-то газеты. Я перелетела на стол и заглянула в текст. Крупными буквами было напечатано: "Ограбление в Гринготтсе". Гарри тоже пробежал глазами статью.

— Сейф номер семьсот тринадцать? — переспросил он. — Это же тот, из которого ты, Хагрид забирал…

— Тсс! — Хагрид оглянулся на дверь. — Не сейчас. Потом поговорим.

Я смотрела на вырезку, но думала о другом. Запах, который я учуяла, не уходил. Он витал в хижине, смешиваясь с дымом, с запахом пирога, с чем-то ещё. И в этом запахе было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжималось.

Вскоре Гарри и Рон засобирались. А я решила остаться и прояснить ситуацию.

— Нам пора, — сказал Гарри, поглядывая на часы. — А то профессор Макгонагалл заметит, что нас нет в башне.

— Кар-р-р, — сказала я, провожая Гарри и Рона взглядом. — Задер-р-ржусь у Хагр-р-рида.

Гарри удивился, но спорить не стал, а Хагрид заметно обрадовался. Было видно как он обожает любую живность, а уж такая умная я произвела на него неизгладимое впечатление. Мальчики ушли, а я осталась сидеть на подоконнике и перебрасываться с этим гигантом разными словечками.

Когда стемнело Хагрид тоже засобирался в Замок.

— Надобно покормить Пушка, — объяснил Хагрид, заметив мой внимательный взгляд. — Пушок — это мой пёс. Трёхголовый милый щеночек!

Он говорил, а я смотрела на него и думала о том, что цербер, даже маленький, это не просто собака, это страж, что стоит на границе между мирами.

— Пойдём, — сказал Хагрид, подхватывая мешок с мясом. — Он в замке сейчас, на третьем этаже. Там ему просторно, и никто не мешает.

Мы вышли в ночь, вошли в Замок и оказались в… Запретном коридоре! Тут запах ощущался сильнее. Он тянулся из-под двери на третьем этаже, и в нём было что-то, от чего мои перья начали светиться на кончиках.

— Пушок! — позвал Хагрид, отпирая дверь. — Пушочек, я пришёл!

Из темноты донеслось низкое, горловое рычание, от которого у меня, если честно, перья встали дыбом. Хагрид зажёг факел и питомец Аида (и Хагрида), лежащий в углу, повернулся к нам, то есть, все три его головы повернулись к нам. Шесть глаз, горящих красным, уставились на Хагрида и на меня.

— Хороший мальчик! — Хагрид шагнул вперёд и почесал среднюю голову за ухом. — Это свои, Пушок. Каруна своя.

Одна из голов наклонилась, принюхиваясь. Другая голова зарычала, но как-то неуверенно.

Потом Пушок тихо вздохнул, и все три его головы склонились передо мной, как перед старой знакомой, а его рык сменился довольным урчанием.

— Кар-р-р, — сказала я спокойно, будто здоровалась со старым другом.

— Ну надо же, — выдохнул Хагрид. — Он тебя принял! Я думал, он только меня слушается!

— Цер-р-р-бер-р-р тр-р-рёхглавый, монстр-р-р пр-р-реисподней, — пробормотала я всплывшую в голове цитату.

— Я же говорю, он лапочка! — просиял Хагрид, приняв моё бормотание за восторг.

Лесничий открыл мешок, и Пушок с энтузиазмом занялся мясом. Я сидела на мощном плече Хагрида и смотрела, как Цербер ест, как три головы синхронно опускаются и поднимаются, как хвост бьёт по полу, поднимая пыль. Смотрела и думала, что в школе, где учатся дети, живёт трёхголовый пёс из мира мёртвых, который может сожрать ученика за один присест, и который, кстати, легко засыпает под музыку.

— Хороший пёс, — ворковал над Пушком Хагрид.

"Действительно хороший, — думала тем временем я. — Верный, древний, но это не отменяет того факта, что он был создан для того, чтобы охранять вход в подземное царство, а не для того, чтобы его кормили мясом на третьем этаже школы, полной детей.

Я влетела в подземелья, как маленькая чёрная молния, пылающая возмущением.

— Кар-р-р! — гаркнула я, усаживаясь прямо на подлокотник кресла, в котором Северус сидел и читал книгу. — Цер-р-р-бер-р-р?

Снейп медленно отложил книгу. Лицо его оставалось непроницаемым, но я чувствовала, что внутри он уже просчитывает, сколько информации мне выдавать.

— Да, — сказал он ровно, и в его голосе послышалось что-то, похожее на усталость. — Но ничего не могу с этим поделать.